Глава 55. Батырхан

Следующие часы прошли как в тумане. Я вообще не понимаю, что происходит. Азамат лежит без сознания на полу. Меня привязали к стулу, на котором сидел генерал. Они ушли и закрыли дверь на замок.

— Азамат, — зову друга. Он, конечно же, молчит. Надеюсь, что живой. Не знаю, что с ним делали до моего прихода, но раз он вырубился, значит, было сложно.

Взгляд цепляется за пятна на стенах. Скольких они здесь погубили? И зачем? Менты разные бывают, но они всё-таки не настолько отмороженные, чтобы решать дела по беспределу. Они прекрасно понимают, что за это будет, если вскроется. Их же судят жёстче, чем других. Или генерала это не касается? Я даже не знаю имени его.

Голова раскалывается. Затылок пульсирует. Что с Ксюшей? Асылжан должен, просто обязан её спрятать.

Дверь открывается, вместе с генералом заходит следак, какой-то мужик в гражданке и Вадим, один из старших в Котелково. Он уже давно в завязке, но знает, что торчки — золотая жила. После лечения остался в поселке и был типа смотрящим. Я доверял ему, нормальный мужик.

Вадим не из трусливых, он видел как умирали в муках наркоманы, как они переживали ломки. Наверное, это страшнее, чем происходящее здесь. Но при виде лежащего Азамата, он заметно напрягается.

— Он же не…

— Ты здесь для другого, — следак толкает его ко мне ближе.

Вадим смотрит с сожалением и мне хочется засмеяться. Когда-то я на него обдолбанного смотрел таким же взглядом. Жалость, отвращение и понимание реальности.

— Ты отдал посёлок? — спрашивает.

Генерал и следак с прищуром на меня смотрят. Ждут, что я отвечу. Очень хочу послать всех к черту. Третий мужик облокотился на стену и наблюдает. Похож на опера, чем на криминального.

— Да, Вадим, — откашливаюсь. — Котелково теперь крышуют они. Сами решите, с кем дела вести.

— Уверен? Нашим это не понравится, — быстро смотрит на Азамата. Тянет время?

— Уверен. Твоя задача, как и раньше — поддерживать порядок. Ты хорошо справляешься. Передай остальным, что теперь я не слежу за ними, ко мне не обращаться.

Вадим молчит. Открывает рот, но слова проглатывает.

— Тогда и по продуктам решать с кем-то другим? Асылжан не появился днём. И я позвонил А… э-э-э, я позвонил Тиму. И продукты завезли, самые важные.

Чё? Нихрена не понял. Менты внимательно слушают, ждут моей реакции. Но я не понимаю, что за бред он несёт.

Вадим поджимает губы и тут меня осеняет.

В посёлок продукты и шмотки завозят только с нашего разрешения. Мои ребята всегда досматривали грузовики, чтобы не было ментовской засады. Вадим всегда занимался закупом, звонил поставщикам и вместе с моими принимал товары. В последние несколько лет, они в этом направлении работали с Асылжаном. Следить, чтобы всё вовремя приезжало — задача Асылжана. Если он не приехал, значит, его тоже накрыли. Значит, он не успел к ней.

Кто такой Тим? Не знаю с таким погонялом никого. Хотя… Абай? Он позвонил Тимуру? Да! Больше некому. Тимур знал, что дерьмо с ментами надвигается. Мы обсуждали, в случае крайнего треша, он присмотрит за Ксюшей. Абай не хотел вмешиваться, потому что отошёл от криминала давно. Но всё равно согласился, если у Асылжана не получится перехватить. И Вадима мы предупреждали, что может начаться замес. У него были инструкции, но не помню, чтобы я просил давать отмашку Абаю. Похрен. Это неважно уже. Главное, чтобы Ксюша была в безопасности.

— Молодец, — вздыхаю облегчённо. Чувствую, по вискам стекает пот.

— Ну всё? Формальности уладили, теперь убедился, что деревня принадлежит нам? — генерал убирает руки за спину.

— Посёлок, — Вадим поправляет его. Усмехаюсь. — А с ними что? — показывает рукой на меня и Азамата.

— Что и со всеми вами, в конечном итоге, — генерал пугающе улыбается. — Груз двести и до свидания.

Вадим качает головой. А чего ждал? Мы находимся на заброшке, Азамат в отключке, я привязан к стулу. Вряд ли нас просто отпустят восвояси. Да и генерал этот, подозрительный тип.

— Шагай отсюда, — следак говорит Вадиму и тот в последний раз смотрит на меня. Иди, всё нормально. Убьют, значит, убьют. Ты сделал всё, как надо. Спасибо. Надеюсь, девчонка моя целая и невредимая.

Ксюша…

Мы остаёмся с генералом наедине. Он разглядывает меня пару минут, а потом заливается смехом. У него явно проблемы с башкой.

— Вот как мы поступим. Всё-таки, я гениальную вещь придумал, — лыбится. — Посидишь здесь месяцок, другой. Подумаешь о жизни. Я бы мог тебя посадить, но это слишком просто. Да и, как я говорил уже, ты избавил меня от Кабирова и Юры. А это хорошие поступки, которые требуют внимания и снисхождения, — замолкает. Плевать на себя, заберите Азамата в больницу, он не должен умереть. Сжимаю кулаки, руки онемели.

— Ты будешь мертвым. Для всех. В город обратно тебе нельзя. Считай, это плата за свободную жизнь. Никакие документы никогда не получишь. Имя не поменяешь. За этим будут следить. Попробуешь наебать нас, сразу поедешь на зону. А так, живи и радуйся. Возможно это второй шанс.

— Азамату нужен врач, — голос срывается.

— Азамат, как и Асылжан, отсидят своё. На них достаточно материалов, чтобы пару лет они морды отжирали на казённых харчах.

Молчу. Аз не должен окочуриться здесь. Пусть отсидит, похрен. На счёт меня… Мутно как-то.

— Не понимаю, почему и меня не закроешь? Или не грохнешь, так же проще.

— Конечно, проще. Но не будет таким эффективным, Батыр. Видишь ли, психологическое давление — это лучше, чем камера до конца дней. Жизнь будет идти, но мимо тебя. Баба твоя, забудет тебя через пару месяцев и другого найдет. Посмотришь, как она замуж выходит и детей рожает. Я надеюсь, будешь смотреть и… — усмехается. — Поплачешь может. Будешь свободен, но не способен сделать ни-че-го. Никакой нормальной жизни, потому что тебя ни для кого нет. Да и друганы твои, половина подохла, а эти двое будут сидеть. Ты никому не нужен и никого нет рядом, Батыр.

Прикрываю глаза. Во рту горький привкус проигрыша. Всё обернули так, как надо было им. У меня даже не было возможности сопротивляться. Или я не хотел. Не знаю. Но я не жалею, что отступил. Лишь бы они жили. Нельзя подвести ни Ксюшу, ни Азамата. Пусть всё так, но хотя бы относительно безопасно для них.

— О-о-о, вижу разочарование, это замечательно, — генерал склоняет голову к плечу. — Вот так и будешь жить, Батыр. До конца своей жалкой жизни. Кто знает, сколько это продлится? Надеюсь, подольше. Чтобы твои страдания ощущались в полной мере.

Генерал машет рукой в дверной проем, заходит Гена. Молча поднимает Азамата с пола, закидывает себе на плечо. Мой Азамат… Ты же очнёшься? Пожалуйста. Ты должен жить.

— Оставишь меня связанным? — спрашиваю, когда генерал выходит из помещения.

— Конечно. Через недельку посмотрим, что с тобой стало, — закрывает дверь.