Глава 42

Макс

— Ты реально рекламщик? — спросил я скептически.

— В смысле? — зависла Марго.

Она и правда иногда зависала — как комп, только колесика загрузки на экране не хватало. Это было даже забавно.

— Ты мне сейчас заносила, какая ты нестандартная, неправильная и как с тобой сложно обыкновенным человеческим людям. Странная подача. Мне казалось, что реклама как-то по-другому работает.

— Боже, Макс! — расхохоталась она, да так, что Жак высунул голову под стола и посмотрел на нее с недоумением. И не только Жак, люди вокруг — тоже. — Начнем с того, что я не рекламщик. Я даже не пиарщик. Пиарщики — это моя команда. Я… как бы поточнее сформулировать? Я манипулятор. Вот смотри. Есть реклама — когда компания, грубо, выходит на рынок и орет в мегафон: «Купите наш товар, он охеренный!» Это самый донный уровень. Примитивный. Мы этим не занимаемся.

— А чем? — Я отрезал кусок ягненка и подумал, что порция маловата. Точно не томагавк. — Я в этом… город такой — знаешь? Пнёмпень.

— Мы делаем так, чтобы все вокруг: инфлюенсеры, СМИ, эксперты — как бы сами по себе начали говорить: «Смотрите, какая охеренная штука, срочно надо брать». И понесли это дальше — рядовому потребителю. Ну ты представляешь, что такое тренд?

— Всякие модные штуки?

Я правда никогда об этом не задумывался. «Быть в тренде» — вроде понимаешь, а на самом деле?

— Нет! — скривилась Марго и махнула вилкой, с которой сорвался кусочек курицы. Жак подхватил его на лету. — Это искусственно созданный массовый психоз. Вот смотри. Если один человек побежит по улице, на него никто не обратит внимания. Ну мало ли, опаздывает, может. Или спортом занимается. Если побегут десять, да еще с криками, это уже заметят, начнут спрашивать, что там такое. А если пятьдесят, то, может, и не все, но многие ломанутся за ними. Сшибая столбы и даже не понимая, зачем и от чего бегут. Вот эти пятьдесят человек, задающие вектор для всей отары, и есть тренд. Его созданием занимаются пиарщики. Условно нанимают эти пятьдесят бегунов, строят их в колонну и грамотно дают направляющего пинка.

— А ты чем занимаешься?

— Пиарщики — пехота. Я — генерал.

Она сказала это с таким важным видом, как Нюта заявляла: «Я уже бойшая».Наверно, полностью спрятать усмешку не удалось, потому что Марго наморщила нос и поправилась:

— Ладно, не генерал. Генеральный конструктор. Моя работа — это стратегия, архитектура и запуск. Сначала надо найти уязвимости в коллективной башке. То, чего люди на данный момент хотят, чего боятся, на что их можно поймать. Комплексы, триггеры, скрытые дефициты. Это достаточно текучие моменты, они меняются в зависимости от внешней обстановки. Потом я собираю формулу манипуляции. Ту самую мысль, которую нужно вложить в коллективную башку, чтобы толпа побежала в правильную сторону. Просчитываю риски, разбиваю на этапы, прикидываю каналы влияния, чтобы это не выглядело дубовой рекламой. Потом иду к заказчику или к инвестору и представляю концепт. Убеждаю потенциального клиента, что наш проект убедит покупателя покупать. Если защита проходит успешно, забираю бюджет и даю команду команде: фойер, работаем.

Марго рассказывала и выглядела малость городской сумасшедшей: размахивала руками, корчила рожи. На нее смотрели, но она не обращала внимания. И хотя я был так же далек от всей этой лабуды, как от другого конца вселенной, ее увлеченность захватывала. Даже стало интересно.

Ника тоже была увлечена своей работой, но никогда не делилась. Если я спрашивал, отвечала кратко со скучающей гримаской, и за этим четко стояло: ой, да ну, ты все равно ничего не поймешь. Я и не пытался. То есть перестал пытаться.

— Комплексы и триггеры — это понятно. А скрытые дефициты — это что?

— У-у-у! — Марго закатила глаза в потолок. — Это адова штука. Одна из главных кнопок манипулирования. Не про то, что в магаз гречу не завезли. Это та глубинная нехватка чего-либо, которую человек не осознает, но подсознательно очень хочет восполнить. Он живет, у него вроде все нормально, а внутри — черная дыра. У каждого своя. Например, девчонка тоннами скупает модные шмотки, потому что у нее дефицит приятия. Ей подсознательно кажется, что, если она будет ходить в чем-то простом или в одном и том же, ее никто никогда не полюбит. Или вот мужик покупает огромный внедорожник. — Она улыбнулась по-лисьи. — У него дефицит статуса или безопасности.

— У-у-у! — передразнил я. — В мой огород каменюка?

— Ну… Ну вот скажи, Макс, зачем тебе такой броневик в городе? Парковаться — засада, горючку жрет, как прорва. Но ты на нем ездишь. Сказать почему? У тебя свой личный дефицит безопасности. Ты сам говорил, что в собственном доме хреново и паршиво. Хочется отгородиться, спрятаться. Хотя бы в такую железную дуру весом в три тонны. Что, нет?

А вот ты, девочка, точно не дура. Но у тебя маленько профдеформация. Может, в чем-то ты и права, но не во всем.

— Пальцем в небо, Марго. — Я доел последний кусочек, подумал, не заказать ли еще, и решил, что не стоит. — Дефицит безопасности, но несколько иного рода. Далеко не все мужики компенсируют внедорожниками уязвленное самолюбие, страхи и крохотные пипирки. Если моя железная дура столкнется в лоб с твоей, то моя слегка поморщится, а твоя сложится в лепеху. Вместе с тобой и с твоим псом. Иногда кошка — это просто кошка, а тачка — просто тачка. У меня маленький ребенок, и я думаю в первую очередь о ней. О ее безопасности. Чистое рацио. Не обижайся, но у тебя, походу, тоже скрытый дефицит. Бешеная работа, нейросети, упоротый ЗОЖ. Дефицит контроля над своей жизнью?

Марго захлопала глазами, положила вилку, и вид у нее стал такой, как будто сейчас расплачется.

— Вот и поговорили… — сказала она растерянно.