Глава 43

Марго

Самое смешное, что он был прав. Я не зря получала зарплату раза так в четыре выше средней по больнице. Все про себя знала. И про комплекс отличницы, и про лютый перфекционизм, и про манию контролировать каждую секунду своей жизни. Хорошо хоть поползновения контролировать чужую жизнь давила в зародыше, ограничиваясь работой.

Прозвучало обидно, но обижаться не имело смысла. Тем более Макс всего-навсего отбил мою подачу — грамотно и технично. Я этого не ожидала, поэтому и опешила. А вот с чего вдруг меня растащило с этим внедорожником? Только потому, что это был хрестоматийный пример покупки, стимулированной скрытым дефицитом? Нет, конечно. Это была провокация чистой воды. Почему меня так тянуло задеть его чем-то, зацепить?

В итоге мы сидели сейчас предельно голые, грубо содрав друг с друга защитную шкурку. И оказалось, что под шкуркой мы похожи. Ну я догадывалась, вообще-то. Может, поэтому и проехалась насчет его броневика.

— Макс, а ты кто?

Теперь уже затормозил он: не ожидал такого вопроса. А чего ожидал? Что психану, расплачусь, уйду?

— Ну ты обо мне все знаешь, — добавила вдогонку, пока он соображал, как ответить. — А я о тебе ничего. Только то, что ты разводишься и у тебя ребенок.

— У меня стартовая информация была меньше, — хмыкнул он и поискал глазами официанта. — Я знал только твое имя, которое вполне могло оказаться вымышленным.

— Зато у тебя знакомый в Центре документов.

— Олег слишком дорожит своим местом, чтобы так подставляться.

Ну нет, ты от темы не уходи, дорогой товарищ. Если не Олег, значит, были другие возможности. Наверняка служебные.

— Значит, сам. Мент? Фээсбэшник?

— Тебе это так важно?

Зараза, да он опять меня троллит! Рожа серьезная, а глаза смеются.

— Ну если это тайна…

— Нет. Я начальник службы безопасности. На промышленном предприятии. Не оборонка, но немного в ту сторону.

— Тогда понятно, — кивнула я и повернулась к подошедшему официанту. — Скажите, а безлактозного молока у вас нет? В кофе?

— Овсяное есть.

— Тогда флэт-уайт. На овсяном.

— А мне на песке, — попросил Макс. — Два в одну чашку. С кардамоном.

С кардамоном! На песке! О боже!

Я наконец поняла, в чем дело. Он одновременно раздражал меня и притягивал. Раздражение говорило: беги, дура. Притяжение — ну ясно, тащило к себе. В итоге топталась на месте и злилась. И даже понять толком не могла, на кого больше: на него или на себя.

Ну раз так, то пойдем дальше. Сказал «а», говори и «б».

— В безопаску с улицы не берут. И в институтах не учат. Так откуда? Ментура? Контора?

— Внутренние войска.

Макс взял из подставку салфетку, сложил в несколько раз, медленно разорвал, бросил на тарелку.

А нервничаем из-за чего? Где тут собака порылась?

— То есть служил, но уволился? Для пенсии рановато. Кстати, сколько тебе?

— Тридцать пять. Уволился. Давно. Еще старлеем.

— А почему? Если не секрет?

Я вполне сознательно давила. Зачем? Что-то подсказывало: так надо. Потому что важно. Меня даже не особо удивила военка, с ним это идеально билось. Но почему ушел? Вполне так ключик… от каморки папы Карло.

— Настоятельно порекомендовали.

Я наклонила по-собачьи голову и тихонько отбила дробь по краю стола, намекая, что жду продолжения. Макс чуть прищурился, в глазах появилось что-то такое… Зрачки затягивали — как в омут. Даже жутко стало.

— Тебе это надо? Знать?

— Да. — Я кивнула. — Хотя и не знаю зачем.

— Предельно честно, — усмехнулся он. — Ок. Отсидел почти полгода на губе. На гарнизонной гауптвахте. Пока шло следствие. Дагестан, КТО (режим контртеррористической операции на Северном Кавказе в 2009 — 2017 гг.). Если тебе это что-то говорит.

— В общих чертах. И что ты натворил?

Он смотрел куда-то сквозь меня и молчал. Саспенс нарастал. Потом вдруг резко тряхнул головой, посмотрел мне в глаза — как будто вынырнул из того самого омута.

— Приказ — зачистить базу вахов в зеленке. Штурмом в лоб, вотпрямщас, бегом-прыжками. Очередному долбоёбу захотелось очередную большую звездочку к празднику. По разведке — опора непрошибаемая. Растяжки, пулеметные гнезда, пристрел. Всего-то сто метров открытки, но по плавням. Болото. Выполнить приказ — бросить пацанов под кинжальный огонь. Положить всех. Дождался ночи, разбил на две группы. Одну оставил на виду, отвлекать внимание. Типа лежат, боятся нос высунуть. Вторую повел через топь с фланга. По кабаньим тропам, в туман, по уши в грязи. Там не ждали. Зашли с тыла, забросали гранатами. Без единой царапины взяли. Наградили? Хером моржовым. Под трибунал за невыполнение приказа. До пяти лет.

Он рассказывал, снова глядя мимо меня, короткими рублеными фразами. Но так, что я словно видела все это — как парни идут ночью через болото, в камышах. Не как в кино, а будто сама была там.

— Но почему? Задачу ведь выполнили, базу взяли. Без потерь.

— Задачу выполнили, приказ — нет. Может, и прокатило бы, но я не удержался и сказал все, что думаю.

— Ну вот поэтому и под трибунал.

— Как говорил мой отец, гибкости тебе не хватает, Максим. Прав, конечно.

— Прав, — согласилась я и с удивлением заглянула в пустую чашку. Когда только успела выпить? — Гибкость — это полезное качество. Если не слишком сильно прогибаешься. И чем все кончилось?

— Нашлись люди, которые за меня впряглись. Вытянули. До суда не дошло, обвинение сняли. Но предложили написать рапорт. В противном случае — увольнение по дискредитации, а это неприятно. Бодаться не имело смысла. Ну что, пойдем?

Жак, услышав «пойдем», выбрался из-под стола и завилял своим обрубком. Как и в прошлый раз, Макс расплатился, оставив мне возможность закинуть чаевые. Ехали молча, и это снова было совсем другое молчание. Их уже накопилось немало — разных, каждое со своим оттенком.

Что-то такое возникло сегодня между нами. Тонкое и острое, как лезвие. Вибрирующее, как трекер на запястье. Я не знала, что это, но упустить, потерять было страшно.

У моего дома Макс припарковался, вышел из машины. У парадной мы остановились — словно на развилке.

Да или… не да…м?

Налево пойдешь — костей не соберешь. Направо пойдешь — просто так сдохнешь. Стой лучше на месте.

Мы и стояли. Смотрели друг на друга. Потом Макс наклонился и поцеловал меня. Совсем не так, как в первый вечер. И не так, как я его позавчера.

Как в ту ночь, на шоссе.