Глава 51

Марго

«Трында. Думал, что завтра выпишут, а вот фиг. Только в понедельник».

Посыл был понятен. Еще день с ребенком в больнице. Судя по голосу, когда Макс мне звонил, детка умотала в хлам. К такому жизнь его не готовила. А уж меня и подавно.

«Держись», — ответила я и повела Жака на променад.

Вечер был прохладным и тягучим, как вытащенная из морозилки зефирка. Белые ночи перевалили за экватор, но до Петра и Павла, когда они резко начнут заканчиваться, было еще далеко. Опаловые облака отливали розовым и оранжевым. Пахло сухой пылью и старыми домами. Где-то уже собирались на «Алые паруса» полные молодого буйства выпускники, а здесь, на Петроградке, было тихо и спокойно.

Я любила свой район такой же тихой, но терпкой, до слез, любовью. Может, кто-то и не согласился бы, а для меня он был средоточием питерской магии, ее эпицентром. Глазом урагана. Когда искала квартиру, другие варианты даже не рассматривала. Но это было практически нереально. Либо безумно дорого, либо убито до точки невозврата, либо новодел — но даже он стоил так, что перехватывало дыхание.

Я уже отчаялась, когда подвернулось объявление, в которое сложно было поверить. За какие-то смешные деньги продавали капитально отремонтированную студию в доходном доме герцога Лейхтенбергского на Большой Зелениной. Там, на последнем этаже, под самой крышей со световыми фонарями, когда-то были мастерские художников. Конечно, смешные деньги — это относительно. У меня таких не было, разве что на первый взнос в ипотеку. И все же это показалось подозрительным.

Подняв на ноги всех своих знакомых, связанных с риэлторским бизнесом, я выяснила: квартира продается так дешево, потому что не просто срочно, а «позавчера». У хозяина что называется земля горела под ногами, а в кармане лежал билет до Стамбула в один конец. Такую недвижимость по рыночной цене можно продавать годами, но ждать он не мог. Мне просто повезло.

В старых, особенно исторических домах всегда есть какие-то скрытые баги. В моем тоже, но узнала я об этом, разумеется, после переезда. Можно выровнять стены, поставить элитную сантехнику и смонтировать «Умный дом», но переиграть в одиночку инженерную экосистему старого фонда нереально. Протечки, воздушные пробки в батареях, слабый напор воды, причем ржавой, обледенение и ветровой гул панорамных окон — все это действовало на нервы. А, да, еще вороны, чайки и бакланы! Надо мной не было технического чердака, и эти твари разгуливали по крыше прямо над головой, с цокотом и скрежетом. Жака эти звуки буквально сводили с ума.

И все равно я обожала свою квартиру. С Володькой мы так и не смогли толком договориться по этому поводу. Ему у меня не нравилось, он убеждал, что надо продать две наши однушки и купить трешку. Я уперлась рогом. Мы даже не решили, у кого будем жить после свадьбы. И до свадьбы вместе не жили именно по этой причине. Зато мне не пришлось выставлять его по месту прописки, отделалась одной сумкой, которую он, кстати, так и не забрал. Как, впрочем, и я свои вещи из его квартиры.

Бакланы, трубы — я пыталась думать о чем угодно, даже о Володьке и его сумке в кладовке. Лишь бы не о Максе. За день пыль немного осела, и я поняла, что мне страшно. Железная Марго, Маргарита Павловна, привыкла жонглировать чужими триггерами и желаниями, как клоун шариками. Крутила клиентами и аудиторией как хотела. Да и не только. Вообще людьми. Привыкла быть на коне и решать все сама. Даже если обстоятельства складывались против меня, все равно решение оставалось за мной. Как было с Володькой.

И что? Появляется стокилограммовый бульдог Харитонов и даже не пытается завоевать или прогреть. Просто запускает лапищи в трусы и... берет управление на себя. Я добровольно отдаю ему контроль — и мне это даже нравится.

Вот это-то и бесило больше всего. Что нравится.

А еще лезла в голову мысль, что идеальное физическое совпадение и безумная химия — ловушка, капкан. Как будто меня заманивают в этот омут с усатым сомом проблем.

Эй, мне этого не нужно, я не хочу! Но при этом сдаю одну позицию за другой. Вот уже и с дочкой готова познакомиться… вроде бы. Хотя он мне этого и не предлагал.

Марго, это что же получается? Достаточно тебя качественно трахнуть разок… ну ладно, два раза. Все равно — этого достаточно, чтобы ты влюбилась? Потому что как иначе это назвать — то, что с тобой происходит?

А ведь мы знакомы-то три недели всего.

Да ну, не может быть!

Может. Как раз тоже суббота была. Через неделю я поехала в абсолютно лиминальную Старую Ладогу и обнималась там с соколом-муравьедом. Еще через неделю на даче злилась, что Макс слился. И вот сейчас третья суббота. Три недели.

Зажужжал в кармане телефон, вытащила резко — чуть не уронила. Но это оказалась мама.

— Привет, Ритуль, как ты?

— Не знаю, мам. Кажется, я того…

— Беременна? — то ли испугалась, то ли обрадовалась она.

— Нет. Влюбилась. И не знаю, что с этим делать.

Ну вот я и сказала это вслух. Да еще другому человеку. Значит, и правда.

— Ну как что делать? Нести. Как крест. Если есть силы.

«Любить иных — тяжелый крест» (строчка из стихотворения Б. Пастернака «Любить иных — тяжелый крест»), — всплыло в памяти с привкусом полыни.

И это тоже правда. С Володькой я так не думала. Да и какой там был крест? Его кобелизм? Да ну, глупости. С ним было как раз легко, но как-то… мелко, что ли? По щиколотку. Хотя по-настоящему я поняла это только сейчас. В сравнении. Макс — тот да, трудный. Упрямый, жесткий, прямолинейный. Но почему-то именно это мне оказалось нужным.

А улетный секс — как компенсация? Возможно, возможно…

— Рит? — напомнила о себе мама. — Ты здесь?

— Не совсем, — улыбнулась я. — Если честно, даже не знаю, где я. Между небом и землей, наверно.