Глава 57

Марго

То, что сказал Макс… нет, то, как он это сказал… в общем, предохранители выбило.

Извини, Вася, но иди-ка ты покури со своими лекциями о контроле, независимости и прочей лабуде. Тянитолкай стыдливо спрятался в кусты. Интеллектуальный неокортекс в моей растрепанной башке отключился за временной ненадобностью, уступив полномочия рептильному мозгу, ответственному за базовые инстинкты. В данном случае — чтобы схватить и не отпускать.

Чистый базовый протокол, в котором нет места планам и расчетам, бывшим женам и настоящим детям. Не надо думать, не надо расшифровывать чужое молчание и держать лицо. Предельно злая и жесткая физиология, секс в терминальной стадии, полная взаимная аннигиляция страхов и сомнений.

Остатков цивилизации хватило ровно на то, чтобы насыпать Жаку корма в миску и захлопнуть дверь кухни. Мне было абсолютно наплевать на то, что случилось у Макса днем, почему он не отвечал на сообщения и звонки. Все потом, а может, и никогда.

А сейчас…

Стоя перед раздвижной зеркальной панелью шкафа в холле, я запрокинула голову Максу на грудь и смотрела сквозь ресницы, как он медленно расстегивает пуговицы на моей блузке. Его губы скользнули по шее — горячо, плотно, прожигая кожу насквозь. Казалось, что чувствую все вдвое острее, за себя и за своего зеркального двойника. Магия отражения сложилась с магией белой ночи.

Затвердевшие соски тянулись к его руке сквозь кружево лифчика. Выпустив грудь на свободу, Макс облизнул подушечку указательного пальца, медленно обвел сосок по кругу, по сжавшейся ареоле, прижал кончик. Я вздрогнула, как от разряда тока — такая мучительно сладкая боль, что хочешь еще и еще.

Расстегнув молнию на моих брюках, он спустил их вниз. Вильнув бедрами, я стряхнула их до щиколоток, переступила, и они остались лежать на полу шкуркой полинявшей змеи.

— Любишь смотреть? — спросил тихо на ухо, коснувшись языком мочки.

— Да, — выдохнула я, приоткрыв губы, и Макс жестко накрыл их своими, наклонившись сзади.

Его пальцы медленно, вкрадчиво скользили вверх и вниз по кружевной границе, не пересекая ее. Я уже знала, как он умеет заводить этой мнимой неторопливостью. Одновременно хотелось и растянуть эту пытку, и прекратить ее. И когда пальцы снова выбрались из-под резинки, проникнув под нее на какой-то миллиметр, не выдержала. Поймала их, подтолкнула обратно.

— В эту игру можно играть вдвоем, — шепнул Макс.

Теперь уже он придержал мои руки, мягко смещая в заданном направлении. Под коленками дрогнуло, заставляя раздвинуть ноги — совсем немного, словно приглашая. И пальцами складки под тонкой тканью, чтобы обтянуть клитор. Я смотрела в зеркало, как Макс ласкает его, и низ живота отзывался на каждое прикосновение тяжелым тягучим теплом, влажным и скользким. Наши пальцы сталкивались — разделенные тонкой преградой, от которой он все-таки избавился, стянув одним быстрым движением. А потом взял меня за руку и провел языком от ладони до ногтя.

— Соленая… как морская вода. Еще тогда хотел узнать, какая ты на вкус.

Опустившись на колени, он резким движением заставил меня раздвинуть ноги шире. Тонко и остро коснулся языком клитора, словно дразня, и тут же резко и сильно вошел внутрь. Прислонившись к стене, чтобы не потерять равновесия, я зажмурилась. Смотреть — да, хотелось, но боялась, что тогда это закончится слишком быстро.

Сумасшедший рейв в крови, воздух, вдруг ставший жестким и колючим, царапающим горло на вдохе. Реальность, осыпающаяся, как старая масляная краска. Его пальцы и язык попеременно глубоко внутри, нащупывая, лаская самые чувствительные точки. Крупная дрожь цепочками по всему телу.

Еще немного, еще, пожалуйста…

И снова он остановился, когда тонкие змейки судорог уже начали собираться в тугой горячий жгут, сжимая изнутри.

— Макс! — захныкала я жалобно, и он подхватил меня на руки.

Я даже не поняла, как оказалась на кровати в комнате — словно пленку промотали вперед с ускорением.

— Ну быстрее же! — проскулила, глядя, как он снимает рубашку и брюки.

До черных боксеров дотянулась сама. Стащила, прижалась животом к крепко вставшему члену. Покрывало сбилось, Макс рывком вытащил его из-под меня, подтолкнул на спину, наклонился. И снова я тонула в его глазах, и снова тянулась навстречу, чтобы он заполнил собою пустоту во мне. Во всех смыслах.

Вот так оно, наверно, и бывает, когда без тебя во мне черная бездонная дыра, и только ты можешь ее закрыть. Да, вот так — плотно и горячо, глубоко и резко.

Бледной тенью проскользнуло, как совсем недавно подумала: насколько некрасив секс, если смотреть со стороны. И как же это может быть прекрасно, когда занимаешься им с тем, кого хочешь, в кого влюблена… кого любишь. Когда буквально растворяешься друг в друге. И даже соприкосновение влажной, в испарине коже звучит музыкой.

В пятницу было совсем не так, как в первый раз, в машине. А сейчас — тоже по-другому. Те два раза были первыми, хотя и по-разному. Второпях, не зная друг друга, наугад. Сейчас — совсем иначе. Как будто занимались любовью много лет подряд, а потом расстались и снова встретились. Как будто вспоминали то, что забыли. Что-то говорили — глупое, смешное, нелепое, то, за что потом было бы стыдно, если бы все это тут же не вылетало из памяти. И казалось, что так летать — и улетать далеко-далеко — можно вечно. Или хотя бы до утра. Но…

Я лежала и смотрела, как Макс одевается. Так же, как только что раздевался. Как же не хотелось его отпускать! Сердце еще билось заполошно, и в горле, и в кончиках пальцев, все вокруг плыло.

— Макс!

Он застегнул рубашку и посмотрел вопросительно. Еж взмахнул крыльями и взлетел с трамплина.

— Ты меня познакомишь… с ней?