Вместо предисловия…

…из дневника Ники

Потом, когда всё уже случилось, не в силах отпустить, не в силах забыть, не в силах справиться, я открыла телефон и написала:

— Пошёл ты на хрен, Арт!

Крик в пустоту.

Я ни о чём не могла думать, ничего не могла делать — я гоняла по кругу воспоминания, невыносимо желая забыть и боясь забыть даже самую маленькую деталь.

С перебинтованным горлом, запретом говорить, в больничной палате, заваленной цветами, предоставленная сама себе, я понятия не имела, что из этого выйдет.

Я не собиралась заводить блог, вести канал или что-то в этом роде. Не рассчитывала, что меня кто-то услышит. Это был дневник, а дневники пишут не для кого-то, их пишут для себя. Я просто открыла телефон и начала писать.

А писать я могла только об одном — об Артуре Керне.

О том, как оказалась в объятиях матадора.

О том, что было «до» и что случилось «после».

О том, как мы познакомились. О том, как расстались.

И начать, наверное, было правильнее с последнего.

Во мне клокотала ярость, кипела обида, меня переполняла боль.

А Керн… явился как ни в чём не бывало с очередным букетом.

Даже не с букетом — ведром цветов.

Я подняла средний палец, демонстративно не отрывая глаз от телефона.

Керн втиснул новое ведро между остальными. Забрал у меня из рук телефон, отложил.

Я подняла глаза.

Сука! Да на кой хрен мне твои цветы! Ты меня предал. Подставил. Использовал. Я никогда была тебе по-настоящему не нужна. Ты всегда знал, что избавишься от меня при первой же возможности. И ты избавился, придумав смехотворный повод. Просто вопиюще абсурдный, нелепый, ничтожный, унизительный повод.

Надеюсь, ты прочитал всё это по моим глазам? — сверлила я его ненавидящим взглядом.

— Ты спала с ним? — спросил он тоном, выносящим приговоры. Обвиняющим и бесстрастным.

Его красивое точёное лицо не выражало ничего. У него и по венам, видимо, текла не кровь, а антифриз. Словно припухшие от поцелуев чувственные губы плотно сжались. И взгляд, сегодня свинцово-серый, давил, как небо перед грозой.

Пресвятая дева Мария Гваделупская! Серьёзно? Ты явился в больницу спустя три грёбаных дня, чтобы спросить меня об этом? Спала ли я с ним?

Я заткнула пальцем канюлю — выход трубки, что стояла у меня в горле, иначе говорить было невозможно.

— А как же привет? Как дела? Как себя чувствуешь? — прошипела я.

И как бы сильно я ни хотела его не любить, как бы сильно ни хотела не замечать его привлекательность, как бы сильно ни хотела, чтобы меня к нему не влекло, это ни хрена не помогало.

Он всё ещё был самым притягательным мужиком в мире и самым бездушным засранцем, каких видывал свет.

Артур Керн засунул руки в карманы неизменно чёрного костюма, которые носил с неизменно белоснежными рубашками, расстёгнутыми на груди на неприличное количество пуговиц.

— Привет. Как дела? Как себя чувствуешь? Ты спала с ним?

— Привет! Я жива, что в данных обстоятельствах уже неплохо. Чувствую себя преданной, — прохрипела я, рискуя остаться без голоса. — И грёбаный ответ на твой грёбаный вопрос: нет.

— Нет, никогда? Или нет, после встречи со мной? — возвышался он гранитным обелиском над моей могилой.

Взяв с приставного столика стакан с трубочкой, я отхлебнула воды. Откинув тонкое одеяло, спустила ноги на пол. И демонстративно повернувшись к Керну спиной, пошла к окну.

— Я всё ещё здесь, — прозвучал вслед его голос.

— Иди к чёрту, Арт, — прошипела я не поворачиваясь.

На город ложился вечер, но всё, что я видела, кроме огней, становящихся всё ярче на фоне темнеющего неба — отражение Артура Керна у себя за спиной.

— Это очень простой вопрос, Ника.

— И я на него уже ответила. Нет — это нет, Керн. Нет — это ни разу, ни за что, никогда в жизни. Всё? Ты услышал, что хотел? А теперь — убирайся.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу.

Не хочу с тобой говорить, Арт. Не хочу тебя видеть. Не хочу тебя любить.

Убирайся!

— Не могу, — подошёл он так близко, что я чувствовала на волосах его дыхание. — И хотел бы уйти, но не могу.

Я усмехнулась. Да, в этом мы с тобой похожи.

— Странно, что ты чувствуешь себя преданной, ведь это ты меня предала, — сказал он.

Я? Да ты с самого начала знал обо мне всё.

Я ничего не скрывала, в отличие от тебя, Арт. А, впрочем…

— Думай что хочешь, — прохрипела я и взмахнула руками.

Говорить с ним не было сил.

Когда он стоит так близко, что я ощущаю тепло его тела, меня с трудом держат ноги.

— Рад, что ты жива. Без тебя я… мне… в общем, это создало бы некоторые сложности.

О, я, видимо, должна быть тронута.

— У меня есть предложение, — сказал он и нежно боднул меня в шею. Вдохнул мой запах. Шумно. С удовольствием. С наслаждением. — Надеюсь, оно тебе понравится. Надеюсь, оно понравится нам обоим.

Моё дыхание сбилось.

Чёрт! Когда бог раздавал разум, я, видимо, стояла в очереди за волосами на ногах.

Я ведь точно знаю, что ничем хорошим это не закончится, но я и раньше не умела противостоять Артуру Керну. А сейчас, когда его рука, заскользила вниз по бедру к краю больничной сорочки, под которой ничего нет, а его пах, горячий, твёрдый и пульсирующий, упёрся в мою задницу, и подавно.

— Какое предложение? — прижав руку к горлу, спросила я.

— Считай, деловое. Мне не нужна принцесса, которую нужно спасать, — ответил он. — Мне нужна королева, что будет воевать на моей стороне.

Он закрыл мой рот рукой.

— Т-с-с! Всё обсудим потом. Береги связки, — сказал он, целуя меня в плечо, в шею, в ухо, в уголок губ. Как всегда целовал перед тем, как меня трахнуть.

Как всегда делал, легко сокрушая любое моё сопротивление.

— Возьмись за подоконник, — шепнул он.

— Что? — спросила я беззвучно.

— Крепче, — приказал он.

Я услышала, как на его брюках расстегнулась молния. Я обожала этот звук. Я слышала его много раз. И каждый раз реагировала одинаково — неистовым, неудержимым желанием.

Всепоглощающим, жгучим желанием ощутить его чёртов член внутри себя. Сейчас!

— Ненавижу тебя, Керн! — произнесла я одними губами.

— Я знаю, — ответил он.

Ненавижу!

Я со всей силы схватилась за подоконник.

И выгнулась ему навстречу…