1. Ника

За полтора месяца до встречи…

— Вызывали? — я радостно влетела в кабинет главного редактора, на ходу запихивая в карман расстёгнутого пуховика шапку.

Перед новогодними праздниками я сдала на проверку, на мой взгляд, блестящую статью.

Статью-расследование, статью-разоблачение, статью, за которую должна получить если не Пулитцеровскую, то хотя бы премию «Редколлегии», а ещё гонорар в…цать тыщ миллионов денег, контракт на постоянное сотрудничество и оклад с шестью нолями.

Про шесть нолей я, конечно, погорячилась, откуда в журнале «Город» такие зарплаты, но я согласна стать первой. В эту статью я вложила так много наболевшего, личного, выстраданного, что она точно не могла оставить равнодушным никого, даже сухаря Главного.

От Главного я, конечно, не ждала бурных восторгов, но скупое «молодец» точно заслужила.

Только гладковыбритое с жёсткими скулами лицо главного редактора журнала «Город» Евгения Георгиевича Лебедева выглядело суровее обычного.

— Да, проходи, — неприветливо кивнул он и положил передо мной лист.

— Это что? — уставилась я на документ. На предложение с шестью нолями набранное двенадцатым кеглем «Приложение к договору» явно не тянуло.

— Это твоё заявление на увольнение, Ника Астахова, — сверху прихлопнул он бумагу именным Паркером. — Мы разрываем с тобой контракт. Подписывай.

Определённо я ошиблась, когда решила, что он выглядит суровее обычного — на самом деле я никогда не видела главного таким злым. Недовольным. Сердитым. Играющим желваками.

Я словно рухнула с неба на землю и приземлилась очень неудачно, переломав себе пару десятков костей.

Нет. Пресвятая дева Мария Гваделупская, нет!

Пожалуйста, нет. Не верила я ни ушам, ни глазам.

Нет-нет-нет-нет. Этого не может быть. Это дурной сон. Нелепость. Недоразумение. Дурацкий розыгрыш. Глупая ошибка.

— Евгений Георгиевич, но я же… — Я прочистила горло. Голос у меня и так был низкий, а сейчас от потрясения совсем осип. — Я же почти закончила статью. Да, ещё нужно уточнить кое-какие детали, но… — под грозным взглядом главного редактора последние слова я едва прошептала.

— Вот эту статью? — схватил он со стола стопку распечатанных листов, исчерченную его любимой и всеми ненавидимой красной пастой. — Эту? — спросил он с явной издёвкой.

— Да. Что-то не так? — проводила я глазами свой выстраданный труд, дело всей своей жизни, и невольно вздрогнула, как от пощёчины, когда стопка шлёпнулась на столешницу.

— Хорошо, что я догадался показать твои чёртовы заметки юристу заранее. — Главный скрестил на груди руки, глядя на меня испепеляюще. — Ты знаешь, какими судебными издержками нам это грозит, Астахова? Вот эта твоя безбожная клевета и дилетантское расследование? Ты хотя бы представляешь, что с нами сделают, стоит это опубликовать?

Вместо ответа я сглотнула, а Главный прислонился задницей к столу и продолжил.

— Аэропорт Шарля де Голля, торговый центр в Сеуле, мечеть в Бирмингеме, — ткнул он пальцем в сторону отброшенной статьи, — ты понимаешь, что все эти организации имеют полное право подать на нас в суд только за упоминание произошедших в них трагедий. Я уже молчу про мэрию, градостроительный комитет и лично мэра, по которым ты тут так щедро проходишься. Но нет, тебе мало двух исков, штрафа и судебного запрета, что ты уже добилась, про судебные издержки, которые и нас не обошли стороной по твоей милости.

Справедливости ради, не по моей, но сейчас это было неважно.

Он снова схватил со стола исчёрканные листы и процитировал:

— Погибшие дети. Искалеченные судьбы. Разрушенные жизни.

Брезгливо отшвырнул сцепленную степлером за уголки страниц стопку.

Я снова вздрогнула, когда она упала.

— Всех этих людей ты спросила, прежде чем делать громкие заявления? Узнала, хотят ли они, чтобы их раны вновь вскрывали, их имена упоминали, а пережитое ими ворошили?

— Нет. Но это же… просто факты. Все эти здания тоже имели сетчатые перекрытия-оболочки, и все они рухнули. А всё, что случилось с этими людьми, правда, — выдохнула я.

— Ах, правда, — он взмахнул руками. — И где же тогда документы, подтверждающие твои слова? Где заключения экспертов? Не диванных, на которых ты щедро ссылаешься, а настоящих, с дипломами и правами на экспертную оценку?

— Я же сказала, мне ещё нужно уточнить детали. То есть найти…

— Что? Доказательства? Нет, девочка моя, — покачал он головой. — Всё это ищется сначала, а уже потом на основании полученных данных ведётся расследование и пишется текст, а не наоборот. У тебя же лишь праздные домыслы, шаткие версии да нелепые предположения. С твоей фантазией книги надо писать, госпожа Астахова, а не серьёзной журналистикой заниматься. Напомни-ка, сколько курсов журфака ты закончила? Полтора? Хотя о чём это я, ты же у нас самородок, дарование, зачем тебе учиться, ты и так всё знаешь, всё умеешь.