109

Расставаться надо, как мы…

Это последнее, что я написала.

Я перечитала и снова захлопнула ноутбук, так и не добавив ни слова.

Мне нечего было добавить.

Мы расстались.

К нашей с Артом истории за эти дни не добавилось ни слова.

Я потянулась к пакету чипсов. Вспомнила, что они закончились.

И вот в том пакете, что лежал на прикроватной тумбочке, и в том, что валялся на полу — тоже.

И надо было, наверное, встать, убрать мусор, заправить постель, а не превращать эту новую красивую съёмную квартиру в свинарник.

Принять душ, почистить зубы, выкинуть футболку, что я стянула у Керна и которую несколько дней не снимала, не превращаться в опустившуюся, спивающуюся томатным соком женщину. Но у меня ни на что не было сил.

Расставаться надо легко. Но у меня не получилось.

Я плакала. Я тосковала. Я ненавидела себя за принятое решение и Керна за его бездушие.

Я знала, что всё равно его не разлюблю, и собиралась нести свой крест гордо, но я себя-то носила с трудом, только до кухни и туалета, какой на хрен крест.

Нет, сначала я вроде держалась и довольно бодро. Сняла квартиру, забрала у Мии свои вещи. Подстриглась, купила электрогриль (всё в новой квартире было хорошо, но не было духовки). Даже что-то приготовила.

Остатки этого чего-то так и досыхали в противне, потому что потом я сдалась.

Поговорила с Можайским — и сдалась.

Поняла, что Керн не придёт. Не приедет, не позвонит, не передумает.

И сломалась.

На календаре так и стоял тот день.

И куда сдвинуть «красное окошко» я не знала.

Сколько дней прошло? Два? Пять? Неделя?

Телефонный звонок вывел меня из состояния бессмысленного созерцания стены.

— Дверь открой, — сказала мне Мия.

Не дав опомниться, тут же зазвонил домофон.

Я машинально нажала «открыть» и даже пустые пакеты и коробки от сока собрать не успела — квартира была на первом этаже, — в дверь постучали.

Подруга притащила два мешка продуктов и Карму.

Отправила меня в душ.

— И это всё? — первое, о чём спросил меня Эд, когда я вышла.

Он с разочарованием отодвинул ноутбук и стащил с тарелки что-то выложенное на неё Мией.

— Всё, что ты написала — вот это скучное бу-бу-бу про разговор с бывшей секретаркой Можайского? — захрустел он ломтиком сочного жёлтого перца.

Теперь я разглядела и овощи, и мясную нарезку, и банку с моим любимым мисо-супом, что принесла подруга. И разглядела. И унюхала. И поняла, что чёрт знает сколько дней не ела, но голод так и не почувствовала.

— Я понимаю, что твой разговор с Надеждой Сергеевной был куда интереснее, зажигательней и продуктивнее, тем более её после него уволили, — огрызнулась я, — но мне уже скучно слушать твоё «скучно», Эд. Тебе всё не то и всё не так.

Я села за стол, хоть есть и не хотела, не намереваясь ни от чего отказываться: ни от единого слова в своей книге, ни от супа.

— Всё не то, потому что это — твоя жизнь, а не история. Пересказ, а не книга, — теперь Карма хрустел огурцом с таким же кислым выражением лица, словно ел лимон с квашеной капустой.

— Ну, извини, другой жизни, яркой и увлекательной, у меня нет, — подвинула я к себе тарелку с супом. Мия подала мне ложку.

— Выкинь из истории всё настоящее, добавь придуманное и выйдет отличный роман, — небрежно смахивал по тачпаду пальцем Эд, словно отталкивал от себя что-то подальше, типа пусть оно плывёт мимо.

— Отстать, Эд, — мотнула я головой.

— Эдуард Петрович, дай поесть человеку, — заступилась Мия.

Он поднял руки, как бы говоря: «Ухожу, ухожу» и в прямом смысле, используя мой ноутбук как поднос, поставил на него тарелку с едой, кружку с чаем и ушёл в дальний угол однокомнатного лофта, где кухня была просто отдельным местом в общей зале.

— Ноутбук оставь в покое, — сказала я вдогонку.

— Кино посмотрю, — ответил Карма, давая понять, что не хочет нам мешать, и ему неинтересны наши бабские разговоры.

— Только не спрашивай меня, что я собираюсь делать, — я подула на ложку с супом, и втянула носом запах, наслаждаясь.

— И не собиралась, — ответила Мия.

Всё, что могла и хотела сказать мне про Артура Керна, она давным-давно сказала. Надменно и гнусно восклицать: «А я говорила! Я тебя предупреждала!» было не в правилах моей подруги.

— Расскажи лучше, о чём вы говорили с Можайским, — сказала она.

Я вкратце пересказала.

— Думаешь, Алла и правда может быть беременна от Керна? — с тревогой спросила меня Мия.

Карманный закатил глаза. Да-да, наши бабские разговоры всегда об этом.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Я боюсь не её беременности. Я боюсь её ненависти. Арт разрушил её карьеру, её жизнь, её планы, её отношения с Сергеем. Он вытер о неё ноги и выкинул как половую тряпку — думаю, сильнее всего её задело именно это.

— Ну так она сама виновата, не надо раздвигать ноги каждому мужику, тем более, когда у тебя отношения, — справедливо заметила Мия.

Но где мы, обиженные бабы, а где справедливость.

— В итоге она потеряла обоих. И, мне кажется, ненавидит Керна ещё и за то, что ей пришлось бегать за Сергеем.

— М-да, — промычала Мия. — Мне кажется, она не успокоится, пока не отомстит.

— Или не добьётся своего, — кивнула я.

— Девочки, я извиняюсь, — поднял руку Карма, прося слова. — Но вам не кажется, что она уже отомстила? Она вбила клин между вашим драгоценным Керном и человеком, что был ему больше, чем друг — его правой рукой, телохранителем, человеком, что заботится о его бренном теле и бережёт его тайны лучше, чем свои, — сказал он.