32

Добраться до отеля на следующий день раньше обеда у меня не получилось — Мия попросила съездить с ней в клинику. Осознанное материнство — это вам не просто сдать кровь и принести мочу в баночке, это хренова туча анализов, проб, генетических тестов.

Я не смогла отказать и поехала с ней.

Но Керн мне был и не нужен — караулить его с утра у входа.

Мой план — агрессивно ждать его в его же логове и дождаться, если повезёт. Если нет — сойдёт и график его поездок и деловых встреч, желательно с указанием мест.

Пройти мимо охраны отеля казалось невозможным, но я же не зря несколько дней вынужденно наблюдала за работой лобби отеля — проскользнула в коридор с лифтами незамеченной.

На ключах, что я взяла в ящике стола Можайского, был номер — два ноля. Что это пентхаус на закрытом верхнем этаже, догадаться было несложно — именно там и стояли чёртовы ноли — над всеми этажами.

Нажать получилось не сразу. Лифт уже закрылся и как пустой, приглушил свет, когда я сообразила, что на связке есть магнитный ключ, который нужно приложить, чтобы кнопка «00» стала активной.

Вышла, оглянулась на пустом этаже. Здесь же есть камеры? Или владелец так ценит конфиденциальность, что предпочитает, чтобы в его жизнь не заглядывали даже глаза камер?

Впрочем, какая мне разница. Я открыла дверь своим ключом и вошла.

Странно, но, когда входишь в помещение, почему-то нетрудно понять, живёт в нём мужчина или женщина, молодой или пожилой человек, пара или семья.

Здесь явно пахло мужиком.

Свежо, легко, даже приятно, явным самцом. Молодым активным самцом.

— Ну что, господин Керн, — усмехнулась я довольно. — Теперь вы никуда от меня не денетесь.

Я разулась, повесила на вешалку сумку, верхнюю одежду и пошла осматриваться.

Меньше всего этот гостиничный номер походил на гостиничный номер.

Скорее на большую уютную квартиру. Даже загородный дом.

То ли господин Керн был больши́м поклонником загородного стиля, то ли это дань какому-нибудь брутальному дизайну, но всё в незаурядном помещении в несколько комнат, с кухней-гостиной было отделано в камень, дерево и другие, я подозревала, экологичные материалы.

Причём безумно дорогие, натуральные и, наверняка, привезённые из разных уголков мира.

Потолки, стены, полы. Тёмное дерево, тёплый камень, мягкий текстиль. Приглушённые природные цвета: серый, бежевый, чёрный, тик, терракота.

— Ну, эстет, эстет, — усмехнулась я, ведя рукой по столешнице, выполненной из массива доски, точнее, продольного среза ствола огромного дерева.

Понятия не имею, как называется этот стиль, но при всей его природности и естественности, он не смотрелся деревенским и приторным, как и Керн при всём его высокомерном снобизме, увы, не выглядел чопорным и тошнотным, хотя и мог бы, на благо всем — люди сразу бы видели, с кем имеют дело, и на пушечный выстрел к нему не приближались. Не ошибались бы, пленённые его привлекательностью, как я, например.

В общем, интерьер был, как и Керн, сногсшибательным.

Странно выглядели только окна из матового и совершенно непрозрачного стекла.

Особенно в спальне, где из такого стекла сделали и высоченный скошенный потолок, и стены.

В кухне-гостиной это слепое белёсое стекло хотя бы можно было задёрнуть шторами, но в спальне штор не наблюдалось и мне было жутковато.

— Ладно, здесь я спать всё равно не буду, — закрыла я дверь спальни.

В гостиной на тумбе стоял проигрыватель, а над ним целая коллекция виниловых пластинок. Один из шкафов был забит книгами. На столе лежала толстенная газета с начатыми, но до конца не разгаданными сканвордами.

— Скучать мне здесь явно не придётся, — усмехнулась я, ведя рукой по стене, отделанной чем-то бархатным, видимо, пробковым деревом. — А вот картину, господин сноб матадор, вы повесили неправильно. Где эти видано, чтобы художник расписывался в верхней части полотна, да ещё вверх ногами.

Я перевернула картину и, довольная собой, уселась за барную стойку со сканвордами.

Ха! Он не знает, что такое аттриция, — вписала я неизвестное господину Керну слово. И ещё несколько пропущенных. Любовь к языку и заковыристым словечкам однажды даже привела меня работать в газету, где составляли эти самые сканворды, меня таким не напугаешь.

Я пролистала сборник до конца, чтобы себя проверить, но оказалось у газеты была оторвана последняя страница с ответами.

Хм! Пришлось проникнуться даже чем-то вроде уважения к Артуру Андреевичу. Аскет. Ну надо же! Лишил себя подсказок. Хотя, по себе знаю, так мозг работает лучше.

Интересно, интернетом он тоже не пользуется?

В ящике стола я нашла целую упаковку одинаковых ручек — видимо, Керну они нравились больше остальных. В мусорном ведре — нераспечатанные письма.

А вот это уже было хреново.

Я думала, если он не вернётся, оставлю конверт на столе, но раз Керн выбрасывает их, не читая…

Но он — не я. Да и день надо было за чем-то скоротать.

Я выгребла письма из мусорной корзины, открыла и прочитала все до одного.

Отчасти он был прав, что их выкидывает. Большинство оказались с рекламой или сомнительными предложениями о сотрудничестве, то есть мусором.

Но были и интересные.