47
Я вздрогнула.
Твою мать! Я, конечно, хотела его задеть, но не думала, что он выскочит как ошпаренный.
— Ты трахаешься как мальчишка, — улыбнулась я.
Он пару секунд переваривал мои слова, а потом заржал.
— Это из фильма про Манолете с Эдрианом Броуди.
— Да ну, — усмехнулась я. — Видимо, это ваше общее, торерское. Такой потрясающий матадор и такой скучный мужик.
Он снова засмеялся.
— Ты выучила весь фильм наизусть? — привалился он плечом к косяку.
— Его мы с братом смотрели чаще других, — пожала я плечами. Это действительно было из фильма. — Но это ничего не меняет.
— Хочешь сказать, твой бывший трахается лучше?
— Представь, — усмехнулась я.
— Вот этот Алекс Алика̀нте, ударение на вторую «а», у которого крошечный стручок?
— Если ты до сих пор думаешь, что дело в размере, то у меня для тебя плохие новости, Артур Керн.
— Да куда уж мне. Носим ношеное, ебём брошенное, — зло улыбнулся он, сверля меня фиолетовым, почти чёрным взглядом, того самого цвета, что у тореро называется «катафалко». Или «катафалько»? — Неужели до сих пор по нему сохнешь?
— Тебе не по хер? Ты забудешь меня, едва закроется дверь, — взялась я за ручку.
— По хер, — запахнул он свой лиловый с эмблемой отеля халат, туго затянул пояс. — Но это не мешает мне тебя проводить. И дать машину.
Я засмеялась.
— Хорошая попытка, Артур Керн. Но я могу позволить себе такси.
— Не выёбывайся, богиня Победы. Думаешь, это попытка узнать твой адрес, — скривился он, словно я сказала глупость. — Если вдруг мне понадобится узнать, где ты живёшь, Вероника Астахова, — сделал он упор на «вдруг». — Я без проблем узнаю. Скорее, это попытка быть вежливым, — широко открыл он мне дверь. — Надеюсь, ты ничего не забыла?
— Не волнуйся. Если я что и забыла, просто выкинь, — вышла и пошла прямиком к лифту.
На кнопку вызова нажал Керн.
— Спасибо, — сказал он, улыбаясь одними глазами.
— За секс? — усмехнулась я.
— За письмо. Оно действительно важное.
— Всегда пожалуйста.
В лифт я зашла первой. Керн слегка отодвинул меня от клавиш, чтобы нажать на этаж лобби, да так и не убрал руку, придерживая меня за спину.
— Что случилось с твоим братом? — неожиданно спросил он.
— Он погиб.
— В аквапарке? — догадался Керн.
Я кивнула.
— Сколько ему было?
— Девятнадцать.
— Михаил Астахов? — ещё более неожиданно уточнил он.
Я удивилась.
— Ты помнишь…
— Все двадцать восемь имён, — кивнул он. — Ему нравилась коррида? Ты столько знаешь о ней благодаря ему?
Хотелось поспорить, что некоторые девочки тоже любят корриду, но он был прав — мальчиков она интересует куда сильнее, и я увлеклась благодаря брату.
— В том числе. Мне тоже нравились бои быков. Он говорил у меня синдром Пасифаи, — улыбнулась я.
Керн непонимающе мотнул головой.
— Пасифая — мать Минотавра и жена критского царя Миноса. В древнегреческой мифологии она известна охватившей её страстью к быку.
— Глубоко, — хмыкнул он.
— Да, мой брат был чертовски умным парнем, увы, с ограниченными возможностями.
Керн помог мне выйти. Его рука последний раз скользнула по моей спине — и я вдруг почувствовала себя так одиноко.
— Отвези девушку до дома, — он кинул ключи от машины швейцару, парнишке лет двадцати. Тот поймал их так ловко, словно делал это не в первый раз.
— Вернёшься к бывшему? — спросил Арт, когда мы вышли на улицу.
Он стоял в халате и тапочках на заснеженном крыльце, задрав голову к небу, словно за спиной не огромный многоэтажный отель, а так, загородный домишко, чей хозяин вышел в пять утра проводить припозднившуюся гостью.
Портье подогнал машину, вышел, открыл мне дверь.
Я не ответила.
— Прощай, матадор! — сказала я.
Водитель закрыл за мной дверь. Я назвала адрес Мии.
Повернулась, но Керн уже ушёл.
К сожалению, у совета «выбери самого лучшего» есть одно неприятное последствие: что теперь делать с остальными?
Нескоро я теперь встречу мужика, который хотя бы вполовину будет настолько хорош, как Артур Керн. И не только в сексе.
Если вообще когда-нибудь встречу.
Я открыла телефон. Мия оставила шесть сообщений и три звонка.
«Ты должна мне весь свой гардероб, — написала я. — 9 из 10»
Чтобы не зазнавался.