76

Арт засмеялся.

Блядь! Ну вот как она это делает? Секунду назад, что бы она ни сказала, он собирался ответить: «Не интересует!», а теперь хотел прямо противоположного: согласиться, что бы ни предложила.

Это врождённое? Вечно бросать ему вызов, который он просто не может не принять?

— Я тебя слушаю, — смотрел он на Нику, которая так ловко и с таким удовольствием расправлялась с устрицами, словно родилась на севере Франции и ела их с детства.

— Он дал мне задание держаться к тебе поближе, — ответила она.

— И всё? — приподнял бровь Керн. Не может быть так просто.

— И всё, — ответила она. — Ну, желательно, чтобы ты мне за это, конечно, платил.

— Тебе уже платит за это мой отец, — усмехнулся Арт.

— Да, поэтому желательно, а не обязательно. Но всё же хорошо, если бы ты придумал мне какую-нибудь необременительную должность и назначил необременительную для тебя оплату.

— Должность? Например?..

— О, не хочу подавать тебе идеи. С моей фантазией, — кокетливо отмахнулась она, — и этой, как его, — она пощёлкала пальцами, — ну третий пункт твоей Декларации независимости, где я выгляжу как баба, которая хочет выйти замуж. В общем, я такого могу насоветовать…

— Что и жениться не захочется? — глухо, почти беззвучно рассмеялся Керн.

— Тем более ты уже был женат, знаешь, что это такое. Так что, придумай сам.

— Заманчиво. А что ты будешь сообщать моему отцу?

— Не знаю, — она пожала плечами. — Может, как ты поспал. Как покакал. Мне трудно сказать, что его интересует. Уверена, ты и это знаешь лучше меня.

— Хм… — Керн поскрёб небритую щёку. — Ладно, я подумаю.

— То есть я могу сказать твоему отцу, что принята, а с должностью определимся потом?

Керн развёл руками:

— Ну, видимо, да.

Никогда он так быстро не принимал решение о найме на работу.

Никогда его желания не исполнялись так быстро. Он чувствовал себя именинником на новогодней ёлке. И не хотел даже думать, к добру это или к худу.

Его дед говорил: откармливаемые свиньи плохо кончают. А его психолог: вселенная даёт всё, чего даже не просишь, когда идёшь по правильному пути.

Керн чувствовал, что, может быть первый раз в жизни, идёт в нужном направлении.

— Ты принята, — сказал он.

— Боже! Ты лучший! — она подняла бокал. — За тебя!

Был это сарказм или Ника искренне обрадовалась, Керн не понял — от этой девчонки можно ожидать чего угодно. А он сколько угодно готов играть в этот пинг-понг.

— За нас! — отбил подачу Керн.

И знал, что она заметит. И знал, что не пропустит.

— За нас? — Ника посмотрела на него поверх бокала.

Керн мог бы добавить «за нас, хороших людей, которые…» и что-нибудь ещё в том же духе, свести к шутке, подать в любой упаковке, от скабрёзной до нейтральной, но почему-то не хотелось.

— Я имею в виду тебя и меня, — уточнил он. — И никого больше.

— Ты называешь тебя и меня — мы? — посмотрела она на него с недоверием.

Он коротко кивнул.

— Почему нет? Играю с огнём? — не хотел, но улыбнулся Арт.

Зря. Сфальшивил.

И она почувствовала.

— Не делай так больше, — ответила Ника совершенно серьёзно, что в их недолгих отношениях случалось редко, потому, наверное, и зацепило так сильно. — Не шути так, Керн. Это делает мне больно.

— Не буду. За нас! — выдохнул Арт и выпил залпом до дна.

Обнажёнка души намного круче обнажёнки тела. И пьянит куда сильнее вина.

Арта словно окатило жаром. Он резко вспотел. Пульс сбился.

Стоп! Тревога! Красная линия!

Чёртова бывшая! Спасибо, дорогая! Так разбить ему сердце, что Арт, по сути, остался калекой, не каждая сумеет. Но у неё получилось. Ещё как!

И это Арт ещё ничего не сказал, две буквы — мы.

Что будет, если он решит признаться, что влюблён — увезут с сердечным приступом и положат в клинике рядом с отцом?

Выйти один на один с разъярённым быком — запросто, а сказать девчонке «ты мне нравишься, будь со мной» — увы, для Артура Керна задачка с тремя звёздочками.

Ты боишься не новых чувств, ты боишься старой боли, парень, — сказал он себе. — Лжи. Подлости. Измены. Лицемерия. Предательства. Но не все предают. Не все лгут. Не все, как твоя жена.

Пока говорить это было легче, чем в это верить. Пока всё осталось как есть.

— Это ведь наша третья встреча? — спросила Ника.