84

Ручка в его руках дрогнула.

— Откуда ты всё знаешь? — вписал он редкое слово.

— Я любознательная.

— Ладно, — он перевернул страницу, словно решил меня экзаменовать. — Ситуация, при которой любые действия только ухудшают положение дел.

— Цугцванг, — тут же ответила я. Всмотрелась в слово рядом, что он уже написал. — А что такое «фидуция»?

— Сделка на доверии, — ответил Керн.

— М-м-м… — с уважением промычала я. И засмеялась. — Скрупулёзность?

— Что-то не так? — повернулся Керн.

Его небритая щека почти скользнула по моей, и я бы полжизни отдала, чтобы скользнула, но не подала вида.

— Нет, нет, всё так. Это мой личный загон. Я вечно пишу «скурпулёзность».

— Правда? Я тоже так писал, пока не запомнил, что первые три буквы — согласные.

— Теперь и я запомню. Спасибо!

— Не за что, — наконец, улыбнулся он.

И я позволила себе то, чего в других обстоятельствах никогда бы не позволила: вдохнула его запах и поцеловала в шею.

Мой бедный суровый непреклонный матадор, что же она с тобой сделала, что ты весь заковался в броню, и боишься снять свою защиту? Чем так сильно ранила, что скорее предпочтёшь сказать «нет», чем проявишь свои лучшие качества. Ведь ты умеешь быть верным, честным, преданным.

Что они все с тобой сделали?

— Из нас бы вышла неплохая команда, — сказала я и разогнулась. — По отгадыванию слов.

— Возможно, — закрыл он сканворд, встал и демонстративно посмотрел на часы.

От его улыбки не осталось и следа. И от временного потепления тоже. Словно снова наступил январь. И мороз сковал его сердце.

— Ладно, мне пора, — сказал он.

— Не смею тебя задерживать. Думаю, мы с Гришей неплохо проведём время.

Керн покачал головой.

— Почему ты никогда не извиняешься?

— Потому что я никогда не виновата, — тут же ответила я, готовая продолжить дискуссию. Я же обычно сначала отвечаю, а потом начинаю думать.

А, собственно, за что мне извиняться? И что вообще он имел в виду?

Но Керн был настроен иначе. Великий и ужасный Керн во всём своём величии и ужасности.

— Возьми у Надежды Сергеевны телефон ветеринара, договорись о встрече, я должен быть уверен, что мышь ничем не болен и не опасен. Водитель вас отвезёт.

— Да, шеф, — щёлкнула я каблуками, подобострастно склонив голову.

Керн сделал вид, что не заметил. Развернулся к выходу.

— Кстати, а кто она, твой личный секретарь? — засеменила я за ним к двери.

— Надежда Сергеевна? — взявшись за ручку, посмотрел она на меня с удивлением. — Бывшая личная помощница моего отца. Женщина, которая проработала на него двадцать с лишним лет. И которую уволили из-за тебя, — он оценил мой слегка пришибленный вид. — Мне продолжать?

— Нет, этого вполне достаточно, — вскинула я подбородок.

Я всё же почувствовала себя виноватой, хоть имела к её увольнению косвенное отношение и ничего не знала.

— И да, кстати, — он полез во внутренний карман пиджака и протянул бумагу. — Хотел отдать её тебе позже, но, наверное, нет смысла тянуть. — Мне жаль.

Жаль? Я с недоумением смотрела на закрывшуюся за Керном дверь.

Жаль чего?