93. Керн

«Хорошо? Всего лишь хорошо?» — конечно, возмутилась она.

Арт улыбнулся.

Нет, это было великолепно, превосходно, охуительно. Божественно прекрасно и он был готов наслаждаться этим… бесконечно (не стал себе ставить рамки Керн, хотя прекрасно знал, что рано или поздно и это надоест).

Если бы это было хоть на каплю хуже, он ни за что не принял её дурацкие условия.

Но он их принял и был намерен наслаждаться по максимуму.

Просто неприлично часто. Неумеренно много. И вызывающе неразумно.

Много он в своей жизни совершал глупостей, до хрена говорил вещей, которых на самом деле не чувствовал, но в этот раз поступил наоборот: соврал о том, что на самом деле чувствовал.

И первый раз был так бесстыже доволен, словно выиграл в лотерею с призовым фондом в половину вселенной, или совершил самую удачную в своей жизни сделку.

— Она — моя, — сказал он своей небритой роже в зеркале и улыбнулся.

Он захотел вернуться, едва вышел за дверь. Но ему срочно нужно было сделать пару звонков, свидетелем которых он не хотел делать Нику.

«Всего лишь хорошо, потому что мало», — ответил он.

«Ну, жду тебя продолжить», — ответила его Богиня победы.

«Уже иду», — легкомысленно ответил Керн и набрал номер, по которому звонил реже, чем хотел, но такая уж у них была договорённость: не беспокоить друг друга по пустякам.

— Да, сынок, — ответил знакомый голос.

— Привет, мам, — сказал Керн. — Звонила?

— Да, хочу тебя попросить. Ты не мог бы в этом месяце приехать пораньше?

— Насколько пораньше? — напрягся Керн.

Месяц был расписан едва ли не по часам.

— Хотя бы… — она медлила с ответом. — На пару дней.

— Что-то случилось? — стало ещё тревожнее.

Он знал, что значила эта пауза: хорошо бы, он приехал прямо сейчас, что-то маму очень сильно беспокоит, но никакой срочности нет.

— Нет-нет, ничего особенного, просто у Софии день рождения, если ты не забыл, и она… она очень тебя ждёт, — можно сказать, выкрутилась она.

Нет, Керн не забыл. И, конечно, планировал приехать на праздник. А ещё, кажется, он понял, что значит её просьба.

— Хорошо, я постараюсь, — ответил он.

— Спасибо, сынок, — ответила мама и не стала отнимать у него ни единой лишней секунды. — До встречи, — сказала она и положила трубку.

Второй звонок он сделал адвокату Никиты. Тот должен был завтра встретиться с мэром, но с учётом новой информации, Керн хотел уточнить некоторые детали.

После звонка из редакции сегодня его преследовали призраки прошлого, а трёхдневная бессонница измотала похуже, чем бывшая жена. Про неё ему и напомнили особые нотки в голосе матери, что всегда там появлялись, когда дело касалось Жанны.

— Блядь! — выдохнул он.

Только Жанны ему сейчас не хватало. Интересно, что ей опять понадобилось?

И что предложила отцу Алла, раз он взял её на работу. Точно не свою золотую манду, которой она крутила направо и налево, умудряясь трахаться одновременно с Керном и с Начальником всего.

— Как думаешь, — спросил он у Тимофеева, когда тот сообщил ему новость, — что у неё есть?

— Ничего, — уверенно ответил ему Тимофеев. — Ничего из того, что твой отец уже не знает. Иван Львович сразу выложил ему карты на стол и поступил умнее нас обоих, когда сообщил, что ты хотел его нанять, но вы не договорились. Эта карта бита. Второй её козырь — Ника. И с ней твоему отцу тоже всё ясно, ведь это он её послал.

— Ну, скажем, не всё, — сверлил его глазами Керн, особенно когда тот заговорил про Нику, но проще прочитать календарь майя, чем понять по лицу Начальника всего, о чём он думает. — Так, для информации, — добавил он, — я и Ника… — а вот дальше слов не нашёл. — В общем, чтобы не получилось, как с Аллой.

— Ясно, — коротко кивнул Тимофеев, но в глаза Керну не посмотрел, а это был плохой знак.

Очень плохой знак.

Керн спустился на первый этаж отеля. Сам сходил в круглосуточную цветочную лавку на углу.

И вернулся в номер своей Богини Победы с цветами.

— М-м-м… — к счастью, вернулось её привычное издевательское расположение духа. — А я слышала, мы не пара.

— Иногда цветы — это просто цветы, — сдержанно улыбнулся Керн.

Он, конечно, разделся. Конечно, забрался в постель к своей «не паре». Но вдруг почувствовал смертельную усталость, а может, вселенское спокойствие, которое бывает только в хорошо знакомых местах, например, в отчем доме, или рядом с людьми, которые и есть твой дом, которые и есть всё, что ты искал.

Он сгрёб Нику в охапку, прижал к себе и… самым бессовестным образом уснул.