97

— Что? — Керн приподнялся с кровати.

— Тест ДНК, — повторила Ника.

— Надеюсь, там написано, что я отцу неродной? — горько усмехнулся Керн.

— Нет, о тебе в нём нет ни слова, — ответила Ника, поджала губы. — Хм…

Хотел бы он знать, что значит её «хм», но гадать было даже интереснее.

— Зачем тогда он отправил его мне? — спросил Арт.

— Видимо, тебя это должно заинтересовать.

— Там упомянут кто-то, кого ты знаешь?

— Да. Кто-то, кого я знаю, и кто-то, кого я не знаю. С кого начать?

— Ну, давай, с того, кого знаешь.

— Кит, — ответила она. — Никита Андреевич Можайский.

Керн приподнял бровь. Пришла его очередь хмыкать.

— Хм… Отцу неродной Кит?

— Э-э-э… не знаю. Скорее всего, нет.

— Жаль, — усмехнулся Керн. — Отца бы это очень устроило. И даже обрадовало, что в Никите нет ни капли его крови. Но, увы…

— Продолжать? — посмотрела на него исподлобья Ника.

— Нет. Хочу догадаться сам. Его ДНК сравнивают с ДНК мужчины или женщины?

— Вторая ДНК женская, — она скользнула глазами вниз. — Скажем так: две Х-хромосомы, пол женский.

— М-м-м… — подвис Керн. — Но его же не могла родить не моя мать?.. Или может?.. Может, его родила какая-нибудь из любовниц отца? И уж не знаю, как отец уговорил мать забрать ребёнка, но, видимо, как-то уговорил.

Ника покачала головой. Не угадал.

— Блядь! Честное слово, я не знаю, что и думать. Кит и какая-то женщина? И что говорит об их родстве тест?

— Они родные.

— То есть? — приподнял бровь Керн.

— То есть тест положительный. На… — она опустила глаза вниз, — девяносто девять и девять процентов. Без нескольких десятитысячных сто.

— У него есть сестра? То есть у нас с ним есть сестра?! — вытаращился Керн.

— Холодно, — усмехнулась Ника.

— Сука! У него есть ребёнок, — выдохнул Керн. Он понял. — Это тест на отцовство.

— Горячо. Очень горячо, — кинула Ника.

— И это девочка, — улыбнулся Керн. — Хоть что-то у моего брата получилось. И сколько ей?

— Ей… почти пять. Будет совсем скоро. Уже на следующей неделе.

И Керн было благодушно расслабился, дети — это прекрасно, а девочек он любил особенно, но чуть не забыл, что этот тест прислал ему отец.

Догадка хлестнула огненной плетью.

— Как её зовут? — подскочил Керн.

— София, — ответила ничего не подозревающая Ника.

Керн выхватил лист у неё из рук. Просмотрел от начала до конца.

В глазах потемнело. Он покачнулся и, не найдя никакой другой опоры, снова рухнул на кровать.

— София — дочь Никиты? — пытался он осознать прочитанное.

Ника села рядом.

— Кто такая София?

Твою мать! И как бы Керн хотел оказаться неправ, но увы, интуиция его не обманула: всё это от начала до конца было связано.

Связано с Жанной.

И от начала до конца было ложью.

Откровенной ложью.

— Дочь моей жены, — ответил Керн. — Моей жены и моего отца.

— Твоей жены и отца?! Но… здесь же написано, что она дочь… — она недоговорила. Закрыла рот рукой.

Единственное, что во всей этой истории неожиданно обрадовало Керна, что он сейчас не один и рядом с ним Ника.

— Воды? — спросила она.

Арт понимал, что выглядит сейчас наверняка жалко. Бледный, растерянный, с испариной на лбу. Но спасибо, что валидол не предложила.

Ника встала. Открыла бутылку. Налила в стакан. Но, прежде чем подать, отпила сама.

Да что там отпила, вылакала добрую половину.

Керн посмотрел на жалкие остатки воды на дне стакана. Опрокинул. Хватило смочить рот.

— Не хотел бы я в старости такую сиделку, — протянул он пустой стакан.

— А ты надеешься до неё дожить? — хмыкнула Ника и долила воды.

— Хотелось бы, — улыбнулся Арт.

И поразился тому, что улыбается. Ещё больше тому, что его не пугает мысль дожить рядом с Никой до старости. И он думает об этом в такой момент.

— Ну, рассказывай, — снова села с ним рядом Ника.

И Арт точно знал, с чего начать.

С того дня, когда Жанна сообщила ему о беременности.