Глава 15

Судя по тому, как сверкала на него глазами Эска, она собиралась его разорвать, как кошка — мышку. Он лишь устало отмахнулся и уже хотел рухнуть прямо на землю, бросив под голову седельные сумки, чтобы не так жестко было спать, но шанвали не собирались оставлять его просто так.

Обещанного шатра он так и не увидел. Их обоих с девчонкой подхватили под руки и развели в стороны. Эска только и успела, что сверкнуть на него испуганными глазами, как исчезла где-то за ширмами, облепленная со всех сторон шумящими и смеющимися женами конокрадов. С Аргеном произошло то же самое, только его окружали одетое в разноцветное мужчины.

Как выяснилось, для пира нужно переодеться в соответствующий наряд. Поскольку сменную одежду из монастыря каратель, разумеется, не захватил, конокрады подобрали ее сами.

Но как только Арген увидел, что ему суют красную рубаху, шляпу с продетым в петлю цветком и полосатые штаны, такие широкие, что в них поместилось бы содержимое пары бочек с зерном, то резко шагнул назад. Желтые глаза мрачно сверкнули из-под капюшона на окруживших его мужчин.

— Я эти шутовские лохмотья не надену.

— Да это же лучшее, что у нас есть! — удивился парень, державший перед ним алую, как цветок мака, рубашку. — Ты смотри, какая яркая! Только на тебя все глядеть будут!

— Мне не нужно, чтобы на меня глядели.

— Э! — возмущенно замахал рукой второй мужчина, уже с сединой в волосах. — Ты нас не обижай! Ты наш дорогой гость! Как это на тебя глядеть не надо? Князь с чужаками не каждый день сделки заключает, особенно с такими великими воинами. А ты с ним за стол в черном сядешь? Как на похороны, видят боги! Э, нельзя же так. Возьми красное — самый лучший будешь, самый красивый, девки глаз не оторвут! А не хочешь красное… Какое хочешь? Синий есть — дорогой цвет, редкий, богато будешь выглядеть! И синий не хочешь? Ну давай зеленый! В зеленом все хороши!

От его голоса раскалывалась голова. Арген поморщился.

— Хватит. У вас свои обычаи, у меня свои. Каратели ходят в черном, в черном на пир и пойду.

— Но ты же больше не каратель, — растерялся третий, с перекинутыми через локоть штанами. — Ты убил братьев и сбежал из ордена с колдуньей, которая создает дьявольский огонь.

На это ему ответить оказалось нечего.

Он ведь и правда больше не в ордене и может не следовать уставу. Тогда зачем он это делает?

Потому что в течение многих лет у него не было ничего другого. Устав стал его костями, его плотью. И то, что Арген освободил Эску, еще не повод предавать самого себя.

Но в клане этого не поняли бы.

— Может, я больше не каратель, но я и не шанвали, — отрезал он. — Пойду в черном.

— Э, ну а танцевать-то ты как будешь? Как танцевать?! — почти простонал второй, будто Арген совершил некое ужасное святотатство.

— Никак не буду. Все равно не умею.

Окружившие его мужчины тяжело вздохнули и обреченно закачали головами.

— Хоть бы твоя подружка, что ли, не такой упрямой оказалась, — проворчал самый молодой, тот, что с рубахой. — Как ее увидишь, точно пожалеешь, что не взял эту рубаху. Столько красивых шанвали вокруг, а ты в черном! А так бы только на тебя глядела. Следи, как бы не увели.

— Не уведут, — буркнул Арген, на деле совсем в этом не уверенный.

Парень, сам не подозревая того, зародил в нем беспокойство.

А если и правда уведут? Что ему — смириться? Из темницы вывел, задачу выполнил… Или же нет? И ладно, если девчонку с ее согласия в шатер уволокут… А если против воли?

Арген сомневался, что в таком случае не плюнет на сделку и не возьмет в руки оружие. Вот и еще один повод не переодеваться — под накидкой на привычных местах метательные клинки, в высоких сапогах припрятаны кинжалы, да и в рукавах есть сюрпризы. Врагам придется несладко.

Так он и пошел на пир.

В центре лагеря уже сооружали огромный костер. Откуда-то шанвали натащили столько столов, что они образовали круг по краю площади. Впрочем, там, где не хватило столов, водрузили ящики и сундуки, покрыв их скатертями.

На них ставили еду и напитки. Разномастные, яркие шанвали следовали своим привычкам и здесь. Каждый приносил, что мог — в чем мог. Золотые кувшины из запасов самого князя соседствовали с треснутыми глиняными горшками, свежие апельсины и нежнейшие персики — с плошкой прогорклого масла, которую явно с огромным сожалением плюхнула на стол старуха в штопаной-перештопанной юбке.

Между шатрами установили несколько котлов — в них будут вариться суп и каша с мясом, чтобы все могли в любой момент поесть горячего. Довольно просторное место между столами и костром оставалось свободным.

— А там что будет? — спросил каратель у ближайшего из мужчин.

Тот рассмеялся, будто ему задали глупейший из всех возможных вопросов.

— Пляски будут! Какой праздник без танцев? Это все равно что честный шанвали! — хохотал мужчина так, что аж слезы на глазах выступили.

— Арген!

Он оглянулся на голос. Тагаро уже сел за стол и махал карателю. Князю, разумеется, досталось лучшее место — за самым крепким и широким из столов, ломящимся от яств.

Сиденья слева и справа от вождя клана оставались свободными.

— Иди сюда! — вновь позвал Тагаро и указал на место справа от себя. — Дорогим гостям — места во главе стола. Э, да ты в черном пришел? Кто же так делает?

Князь осуждающе поцокал языком. Сам он вырядился в зеленую шелковую рубаху и надел такие же полосатые штаны, как предлагали Аргену, только еще шире. Внизу они были утянуты обмотками, формируя странный силуэт. Цветов в шляпе Тагаро хватило бы на целый букет.

— Каратели, — отрезал Арген и внезапно осознал, что женщин на площади вообще нет, если не считать древней старухи, которая и ходила-то с трудом. — А где Эска?

— Садись, — рассмеялся князь. — Никто не украл твою спутницу. Ее забрали наши женщины, они что-то эдакое готовят. Страшно довольны своей задумкой и не дают ни подойти, ни хотя бы одним глазком подсмотреть, чем там занимаются.

Каратель благоразумно счел, что если уж вождя клана туда не подпустили, то ему тем более соваться смысла нет. Вдобавок спина меньше мучить не стала, наоборот, становилось только хуже. Каждое движение отдавалось дикой болью. Сев, Арген ощутил некоторое облегчение и решил, что это была правильная мысль.

Продержаться бы до конца пира…

— Солнце садится! — громко сказал кто-то рядом.

И правда, багровый огненный шар медленно закатывался за поля, раскинувшиеся за рекой. Начали сгущаться синие сумерки, скрадывая недостатки и придавая окружающему оттенок таинственности.

Арген любил этот момент. Природа замирала, словно делая вдох. Дневные птицы и звери уже засыпали, ночные еще не проснулись, и наступали редкие мгновения тишины. Душа приоткрывалась, становясь восприимчивее к Богу и его великим творениям.

В этот миг женщины шанвали покинули шатер и неторопливым, горделивым шагом вышли в пустующее пространство между столами и костром, который возвышался в человеческий рост.

Арген не сразу узнал девушку, шедшую впереди. Смутил ее наряд — словно бы она урожденная шанвали. Но этот нежный изгиб шеи, светлая кожа, вздернутый носик…

Эска действительно не упрямствовала и оделась как конокрадка. Но если Арген был уверен в том, что смотрелся бы в этих тряпках нелепо, то на девчонку, казалось, хоть мешковину нацепи — все равно будет как королева. Коротко обрезанные волосы прикрыли длинным темным платком с вышитыми на нем розами, широкая красная юбка струилась до пят, верх платья тесно облегал стройную фигурку. На плечах лежала черная шаль, слегка сдерживая яркий, буйный цвет наряда.

Это было еще не все. Кто-то одолжил Эске монисто из нескольких рядов монеток, тесно связанных друг с другом. На узких запястьях звенели браслеты.

Их бряцание заставило Аргена прислушаться. Женщины не просто шли — они отбивали ритм своими многочисленными украшениями. Шаг — звяк. Шаг — звяк. Когда это разом делали больше десятка женщин, то звук получался громким, объемным.

Мужчины замолчали и завороженно наблюдали за ними. Кто-то взял барабан, и звенящий шаг женщин дополнился низким, гулким, волной расходящимся в груди звуком ударов о туго натянутую кожу.

Внезапно женщины остановились и развернулись к сидящим за столами мужчинам, окружив еще не зажженный костер. Наступила тишина. Не лаяли даже собаки и не ржали кони.

Эска стояла прямо напротив Аргена и смотрела на него. Его сердце отчего-то забилось чаще.

А затем светлые ресницы встрепенулись, тишину нарушил ускорившийся барабанный ритм, и Эска вместе с другими женщинами резко сорвалась с места. Они затанцевали вокруг сложенных шалашом дров, и каждая была красива, но Арген быстро перестал видеть кого-то еще.

Только Эску.

Он впервые слышал эту мелодию, гулко выбиваемую барабаном и вызваниваемую, словно бубенцами, украшениями шанвали, а девчонка как будто знала ее всю жизнь. Она ни разу ни ошиблась, ни разу не выпала из ритма. Она словно жила в нем. Эска кружилась, высоко вскидывала тонкие руки, и шаль развевалась крыльями, а платок — длинным хвостом причудливой птицы. Полупрозрачные веки дрожали, а губы трогала загадочная полуулыбка.

Эска искренне наслаждалась тем, что делала, и получала от этого удовольствие. Сердце Аргена беспричинно забилось еще быстрее, будто откликаясь на стремительный темп, задаваемый барабанами. Забылась даже страшная боль в спине.

Он вдруг понял, что кощунством был не дар девушки. Кощунством было посадить ее в темницу и лишить танца. Не существовало в тот момент на свете ничего прекраснее Эски, танцующей перед ним в сумерках. Вот в чем состояла ее истинная магия.

Воздух заискрился. Сначала Арген испугался, что падает в обморок и в его глазах скачут огни, но князь, вдруг рассмеявшись, протянул руку и поймал один из этих огоньков.

Искры! Настоящие искры!

Женщины отступили ближе к столам и замерли, лишь хлопая в ладоши. Танцевать осталась только Эска, с неимоверной ловкостью выплясывая по кругу. Искры сыпались с кончиков ее пальцев, с ее ресниц, разлетались веером с рукавов и краев раскручиваемой шали. Девушку было хорошо видно на фоне темнеющего неба, и мерцание огоньков-звездочек вокруг нее создавало волшебный ореол.

Она закружилась еще сильнее, еще быстрее. Искры превратились в язычки пламени, плясавшие собственный танец вокруг худенькой фигурки. Арген напрягся, оглядел клан, но ни единый человек не выглядел испуганным. Теперь уже и мужчины с радостными улыбками на губах, зачарованные танцем, хлопали Эске.

А та все не останавливалась. Ветки занялись пламенем, которое вихрилось возле нее, служа продолжением ее самой. Больше не девушка танцевала в центре лагеря, а сказочная птица феникс, и сердце Аргена горело вместе с ней. Он не мог бы сейчас отвести от нее взгляд, даже если бы от этого зависела его жизнь. Крепче, чем любым колдовством, Эска приковывала его к себе стремительными и одновременно нежными движениями танца.

Она застыла неожиданно, заставив широкие юбки закрутиться вокруг стройных ножек, и воздела руки к стемневшему ночному небу. Из них вырвался сноп искр, а за ее спиной к звездам столбом взвилось ревущее пламя костра.

Сердце Аргена вспыхнуло, сгорело дотла и осыпалось пеплом.

Миг стояла тишина, а потом лагерь взорвался восторженными криками и яростными хлопками в ладоши. В воздух полетели шляпы, к ногам Эски — цветы. Женщины шанвали, ни капли не ревнуя, смеялись и переглядывались, довольные тем, что их задумка с танцем удалась.

— Видал, какая у тебя девица? — восхищенно спросил князь, не отрывая от девушки глаз. — А, Арген? Понимаю, почему ты ради нее орден предал!

Он весело хлопнул карателя по плечу.

Арген не ответил. Пошатнувшись, он свалился на землю и потерял сознание.