Глава 16

Когда Арген пришел в себя, светило солнце, а вокруг журчала вода. Он попытался встать, но едва смог оторвать плечи от ложа и тут же сдался, со стоном упав обратно.

Голова раскалывалась. Спину прошивала такая боль, что все резко белело перед глазами. Мочевой пузырь разрывался, при этом сильно хотелось пить, и Арген облизнул пересохшие губы.

Где он? Почему все еще жив? Хуже способа продемонстрировать свою слабость, чем рухнуть в обмороке прямо перед всем кланом, не придумаешь. Странно, что князь не перерезал ему горло прямо там же.

Большинство из тех, с кем Аргену приходилось иметь дело, именно так бы и поступили.

— Эска! Он очнулся! — крикнули вроде бы где-то рядом, но звук шел как будто издалека, сквозь гул.

Прислушавшись к себе, каратель понял, что это шумит у него в ушах.

Через несколько мгновений ему в грудь уперлись теплые ладошки.

— Лежи и не двигайся! — строго приказала Эска, появляясь над ним. — Почему на спину перевернулся?

Арген не помнил, ни как, ни зачем переворачивался, да и все равно не смог бы ответить. Он просто любовался светлым личиком девчонки на фоне голубого неба. Платок Эска больше не носила, смело открыв взглядам короткую стрижку. Платье на ней было новое, яркое, видимо, позаимствованное у кого-то из клана.

Увидеть ее оказалось дьявольски приятно.

Каратель хотел спросить, сколько прошло времени, но изо рта вышел только сип. Он закашлялся, а Эска на миг исчезла и тут же вернулась, осторожно приподнимая его голову.

— Вот вода…

Арген сердито тряхнул волосами, отстраняясь от нее.

Он не настолько беспомощен, чтобы его приходилось поить с рук.

Девчонка поджала губы. Ей не понравилось, что подопечный вырывается.

— Не хочешь пить? Ну ладно…

— Я сам, — перебил Арген и наконец сумел немного привстать.

— Но тебе нельзя! — тут же встрепенулась Эска.

Плевать он на хотел на то, что можно, а что нельзя. Пересилив боль и переборов пляшущие в глазах огни, каратель сел.

И тут же пожалел об этом. В спину как будто воткнулись десятки копий. Арген сумел сдержать стон и не выдать слабость перед Эской, лишь резко выдохнув через сжатые зубы.

— Точно очнулся, — сердито пробормотала она, когда он взял у нее из рук глиняную кружку и отпил воды.

— Ты как будто не рада.

— Была бы радостнее, если бы ты не издевался над собой и вовремя всех предупредил, насколько тяжело тебя ранили! Знаешь, как я испугалась, когда ты упал на пире? Я думала, ты умрешь!

Ее ноздри раздувались от гнева, губы плотно сжались. Казалось, она сейчас его ударит.

Наверное, Аргену стоило попросить прощения. Он не стал. Да, нехорошо вышло… Но он ведь старался именно ради нее.

Каратель зажмурился, аккуратно подвигал шеей, разминая ее, и вновь открыл глаза. Стало немного полегче. Теперь он видел, что находится в длинной и достаточно широкой лодке с треугольным навесом в носовой части, где и лежал. На таких суденышках не рыбачили, а перевозили товары.

Мимо неторопливо проплывали поля, ничем не отличимые от того, на котором шанвали поставили свой лагерь. Значит, лодка ушла недалеко. Прищурившись, Арген различил еще нескольких человек, все из клана Тагаро: двух мужчин лет тридцати-сорока, парня примерно того же возраста, что Эска, и двух до черноты загорелых детей.

Присутствию последних он удивился бы, если бы не знал, что шанвали приучают своих детей к труду с младенчества. Если ребенок способен подать предмет — он уже работник.

В общем, все указывало на то, что Тагаро обещание выполнил и отправил их в путь.

— Как долго я спал? — хрипло спросил каратель.

— Чуть больше суток. Я просила князя задержать лодку до тех пор, пока ты не выздоровеешь, хотя бы очнешься… Но он сказал, что товары ждут в месте назначения, и если шанвали не приедут вовремя, то не получат денег, а товар пропадет. А еще… — девчонка замолчала, глядя на дно лодки. — Князь пригрозил, что если мы не уедем сейчас, то ему ничего не останется, кроме как выдать нас ордену, потому что тот уже близко. Мне пришлось выменять у женщин, разбирающихся в целительстве, кровоостанавливающие травы и надеяться, что ты как-нибудь сам оклемаешься.

— Что ты выменяла? — насторожился Арген. — У тебя же ничего не было.

Теперь она принялась чересчур внимательно что-то разглядывать за бортом.

— Когда я раздевала тебя, чтобы промыть рану и перевязать, то нашла метательные ножи. Ну, в общем… Их и отдала.

— Точно ничего больше?

— Точно, точно, — буркнула Эска. — Можешь пересчитать свои вещи, если хочешь.

Он выдохнул и лег обратно.

Тагаро поступил правильно. Им действительно следовало покинуть лагерь как можно быстрее, потому что первое место, где орден стал бы искать беглых магов, — это стоянка конокрадов. Что до ножей, то и демоны с ними.

— Что, правда из-за каких-то ножей будешь на меня злиться, хотя я тебе пыталась жизнь спасти? — раздался обиженный голос.

— Балда, — беззлобно ответил Арген. — Плевать на них. Я боялся, что с тебя стребуют что-то похуже.

— Что, например?

Он промолчал. Не может же Эска быть настолько наивной.

Она и не была. Прозвучал вздох.

— Я могу за себя постоять, Арген. Меня не раз и не два мужчины считали легкой добычей.

— Одного подпалишь, второго, а против целого клана все равно не выстоишь, — спокойно сказал каратель.

— Теперь ты понимаешь, почему я беспокоилась, что мой единственный защитник умрет? — мрачно поинтересовалась Эска. — Мне пришлось просить у шанвали помощи, чтобы тебя раздеть и обработать рану. Когда они ее увидели, то пришли в ужас. Как ты вообще столько времени выдержал на ногах?

Арген наблюдал за тем, как по небу плывут белые облака. Умиротворяющее зрелище. Оно приглушало боль в спине, и даже в мочевом пузыре как будто волшебным образом появлялось свободное место.

— Жизнь есть страдание…

— …а рай — блаженство, — подхватила Эска. — И тот, кто с достоинством выдерживает страдание, не прельщаясь грехом, испытает это блаженство. Я наизусть знаю многие цитаты из Священного Писания. Можешь мне их не приводить.

Он приподнял бровь.

— И откуда же тебе так хорошо известно Писание?

— Что, думаешь, все нечестивцы поклоняются Дьяволу только потому, что кто-то решил, будто мы владеем неправильной магией? — фыркнула девчонка, осеняя себя единоверческим знамением из сложенных пальцев. — Я родом из благочестивой семьи и верю в Бога.

— Это не ответ на мой вопрос.

Она плотно сжала губы и смотрела на него так долго, что он уже смирился — ответа не будет. Однако Эска наконец тихо заговорила:

— Что владею магией, я поняла лет в тринадцать. Мне удавалось ее скрывать, пока в шестнадцать она не вырвалась из-под контроля и о ней не узнали родители. Отец думал, что если меня бить каждый день, вслух зачитывая Писание, то демоны выйдут из меня, и я стану правильной дочерью.

— А когда не получилось и о твоем изъяне стало известно кому-то еще, он торопливо отрекся от тебя и сам же сдал страже?

— Ты знаком с моим отцом? — удивилась она.

— Нет. Но такие истории, как твоя, не редкость. Я собственными глазами много раз видел, как это происходит. Мне жаль, что это случилось и с тобой. Твой отец был слишком жесток.

Милостивее было бы убить дочь сразу, подарив ей быструю и безболезненную смерть, чем годами подвергать избиениям, а потом еще отдать страже, которая сначала тоже поиздевалась бы над молодой и красивой девушкой, после чего сожгла бы ее на костре. Арген не знал, действительно ли очищает душу этот «очистительный огонь», но что смерть приносит страшно мучительную, не сомневался.

Однако не стал говорить об этом вслух.

Он давно задавался вопросом, кто больше чудовище — вот такие родители или их дети-нечестивцы, которые зачастую и сделать-то ничего плохого не успевали. Еще подростками они сгорали на кострах, пуская слюни, слезы, обгаживаясь от ужаса, в то время как отцы и матери, обрекшие их на это, получали от священника по такому случаю дополнительное отпущение грехов и со спокойной совестью шли домой.

Но закон был на их стороне. А значит, и спрашивать здесь нечего.

— Арген, — тихо сказала Эска. — Твоя спина…

— Скоро вылечится, — перебил он.

— Вот это я и хотела обсудить. У Томмара я отказывалась убивать огнем и создавать опасные огненные артефакты, но бездельников у нас не одобряли, поэтому меня ставили в помощь к нашим целителям. Я, конечно, не исцеляла сама, только травы собирала, мази, припарки готовила… На раненых тоже насмотрелась достаточно. Пару дней я наблюдала за твоей раной. Она выглядит пугающе, однако заживает гораздо быстрее, чем у обычных людей. И по всей очевидности, она не причиняет тебе столько неудобств, сколько причиняла бы любому другому человеку. Даже магу, хотя нас считают отродьями Дьявола и приписывают некие сверхсилы, кроме того одного дара, который мы получили от рождения.

Девчонка не задавала вопрос, но он повис в воздухе.

Арген по-прежнему смотрел, как сталкиваются в небе облачка, соединяясь в одно большое, или, наоборот, разрываются на несколько маленьких. Вон то походило на свеклу, а вон то — на зайца…

Ему не очень-то хотелось отвечать. Разговор получился бы длинным, а обстоятельства не то чтобы к этому располагали.

Наконец он решился.

— Прости, Эска, но я тут вроде как сутки не приходил в себя. Можно мне хотя бы отлить для начала?

Она смущенно отвернулась.

— Конечно. Это ты извини. С тобой легко забыть, что ты человек и испытываешь такие же человеческие нужды.

Арген хмыкнул.

— Если я не человек, то кто — демон?

Ему это говорили столько раз, что он уже и не пытался отрицать.

— Нет, — уверенно ответила девчонка. — У демонов глаза черные, это все знают. А у тебя желтые, как у кошек. Ты не демон, ты злой ангел.

— Но это и есть демон.

— Нет, совсем другое.

Каратель не стал спорить. В конце концов, он действительно злой.

— Тебе помочь? — спросила Эска, когда он с трудом сел обратно.

— Лучше просто отвернись.

В этот раз она послушалась сразу. Девчонка быстро училась.

Аргену казалось, что он провозился клятый час, и тысячу раз проклял собственную гордость. Старшие мужчины-шанвали сидели на веслах и не могли бы помочь, даже если бы захотели. Трое младших лишь сосредоточенно наблюдали издалека, опасаясь приближаться, хотя сейчас карателя мог бы побороть и ребенок.

Отсутствие под ногами твердой поверхности представляло собой дополнительную сложность. Качало лодку, качало самого Аргена, качало их обоих, когда он пытался встать. Ругнувшись, он пополз к борту на коленях и облегчился в мутные волны. Наклониться к воде, чтобы умыться и прополоскать рот, стало отдельным приключением, за время которого каратель вспомнил большую часть известной ему самой черной брани.

Было, впрочем, и кое-что приятное — то, как ветер и солнце касались его обнаженной кожи. Пока Арген спал, кто-то действительно его раздел до пояса, обмыл и перевязал.

Бинты оказались знакомого коричневого цвета. Монашеская ряса, точно…

Он усмехнулся. Эске явно не хотелось в монахини, раз это было первым, от чего она избавилась.

Когда каратель вернулся под навес, девчонка ждала его там и протянула миску с кашей. Приняв еду, он удивился.

— Горячая.

Эска улыбнулась и показала ему свои ладони.

— Нам говорят, что огненные маги — зло, потому что мы можем только убивать, а наша магия исходит прямиком от Дьявола, потому что мы не используем для создания пламени ни дров, ни какого-то другого топлива. Может, это и так, но про зло — неправда. От кого бы ни исходила эта сила, она способна и на хорошее. Разжечь костер, когда холодно и мокро, высушить одежду простым щелчком пальцев, сделать воздух в промерзшем помещении теплее, согреть кашу… Что же в этом дьявольского? Я такое же Божье создание, как и, например, ты.

— Не такое, — вздохнул Арген.

Она уже нахмурилась, решив, что ей опять ткнут в ее «нечестивость», но каратель покачал головой.

— Ты просто привела не совсем верный пример. Дай поесть, потом выслушай.

Он опустошил миску в пару приемов и задумался, не попросить ли добавки, но отказался от этой мысли. Пусть желудок привыкнет к еде, а то вывернет еще.

Поэтому Арген поставил миску рядом, сел так, чтобы спина меньше болела, и внимательно посмотрел на Эску.

— Ты наверняка слышала, что нас называют проклятыми и благословленными одновременно. Что, по-твоему, это значит?

Она ответила недоуменным взглядом.

— Это же все знают. Вы прокляты, потому что рождены нечестивцами, а благословлены, потому что вас избрал Бог для борьбы с подобными вам.

— Это так, да не совсем. Я не рождался магом.

Девчонка моргнула.

— Что? Но…

— Бог выбирает карателей среди тех, кто уже совершил смертный грех — отнял жизнь у другого человека. Мы охотники на людей и должны уметь убивать, когда это необходимо, иначе в нашей работе нет смысла. Сложно всерьез раскаиваться или сожалеть, когда убиваешь людей в таких количествах, как мы. Для нас закрыты врата в рай — вот почему мы на самом деле прокляты.

— Но вы же владеете магией, — она покачала головой. — Я видела, как внезапно исчез тот молчаливый брат. Это точно была магия иллюзий. А ты убил его простым взмахом руки, и не рассказывай мне, что это всего лишь совпадение.

— Нет. Эта миска — ее ведь не жалко? — на всякий случай уточнил Арген.

— У меня есть еще, если ты об этом, — непонимающе ответила Эска. — Зачем она тебе?

Он молча протянул руку к миске, задержал над ней ладонь и слегка напрягся.

Раздался треск. Под аханье Эски деревянная плошка распалась на две неравные половинки.

— Я разрушитель. То же самое я могу сделать с человеческими костями, сердцем, оружием — в общем, с почти любым предметом.

— Почти? — выдавила девчонка, круглыми глазами таращась на сломанную миску.

— Ну, недавно я раскрошил в пыль крупный бриллиант, — признался Арген. — Сердце Пеллека мне при этом разорвать не удалось. Либо оно из чего-то покрепче, чем алмаз, либо его магия сильнее моей.

— Зато он отлично горит в моем пламени, — подметила она, встряхнулась и, на удивление быстро придя в себя, посмотрела на него. — Ты владеешь магией, которая никак не может относиться к разрешенным. Если ты таким не родился, тогда как ее получил?

— В ордене. Воинами Слова Божьего мы становимся в тот миг, когда соглашаемся следовать Слову, и только ему одному. Однако у ордена есть свои правила, и братья обязаны их усвоить, прежде чем отправляться на первое задание. Мы проходим обучение, потом посвящение. Это не просто какая-то церемония. Каждый брат спускается в подземелье нашей штаб-квартиры и проходит там испытания, в числе которых строжайший пост с отказом от еды и даже воды и изменение тела.

— Изменение тела? — переспросила Эска.

Ее взгляд против воли сместился с лица карателя на его повязки.

Он кивнул.

— Есть три вида разрешенной магии…

— Да, исцеление, садовничество и строительство, — перебила девчонка. — Это всем с колыбели известно.

— Ордену служат все три типа магов, — терпеливо продолжил Арген. — Строители возводят наши представительства, садовники выращивают для братьев еду. Но самые важные среди них — целители. Те, что находятся под контролем ордена, умеют делать так, чтобы тела братьев становились быстрее, ловчее, сильнее и чтобы любая рана излечивалась скорее, чем у обычных людей.

— Вот почему ты несколько ночей назад сказал, что создан убивать, — прошептала Эска.

— Слово Бога слышит не так много людей. Карателей мало, а нечестивцев много. Когда на Юге стала набирать силу Захдарская империя, братьев десятками посылали туда, чтобы мы их сдерживали, а заодно сеяли единую веру среди местного населения и не давали распространиться захдарской ереси. Как все закончилось, думаю, и без пояснений очевидно.

— Вас перебили, — утвердительно произнесла она.

— Не всех… но в целом да. Стало ясно, что одним Словом Божьим империю не победишь. Тогда верховенство ордена и решило, что, если наши тела усилить, мы будем лучше противостоять нечестивцам. Я не знаю, сколько лет назад ввели это правило, но старейший из знакомых мне братьев уже был изменен.

— Так вы и магию получаете во время этого… посвящения? — настороженно спросила девчонка.

— Да. В самом конце. Я не могу сказать, как это происходит, поскольку тело и разум к тому моменту так истощены, что ты уже не понимаешь, где правда, а где галлюцинации. Разумеется, это страшная тайна, — предупредил каратель. — Предполагается, что мы не должны ее никому выдавать и под угрозой смерти. Но раз я больше не в ордене и братья все равно убьют меня, как только увидят…

Он пожал плечами.

Эска помолчала.

— Арген…

— Да?

— Вроде как я тоже нечестивица и в бегах уже четыре года. Чего только я за это время ни наслушалась, но еще ни разу не слышала, чтобы кто-то внезапно обретал дар во взрослом возрасте. Магия всегда прорывается в детстве. Если кто-то говорит иначе, то он лжет. Впрочем, верю, что ты совершенно искренен. В группе Томмара ходили слухи, будто захдарцы ставят эксперименты над простыми людьми, пытаясь «привить» им магию. Честно говоря, понятия не имею, насколько те слухи правдивы и получилось ли что-то у захдарцев, но… Ты когда-нибудь думал о том, что мог получить свой колдовской дар вовсе не от Бога?

— Нет, это невозможно, — твердо ответил он.

Хотя эта мысль действительно время от времени приходила ему в голову, Арген всегда ее гнал от себя как богохульную.

Ведь если даже это — ложь, то чье Слово он тогда слышал все эти годы?..