Глава 24

На стражников много времени не ушло. Арген потянул ногу, догоняя одного из скотов, отчаянно болела спина, без радости воспринявшая бурный всплеск подвижности, а после резкого растрачивания магии перед глазами плыло, но все прошло даже лучше, чем он мог представить.

Когда каратель, разобравшись с последним стражником, присел у погасшего костра, чтобы перевести дыхание, уже светало. Ночь пологом тьмы застенчиво прикрывала содеянное людьми, день бесстыже срывал все покровы и являл правду без прикрас.

Разглядев, что во что превратилось тело райнландца, сметенное магией разрушения, Арген не выдержал и отвернулся.

Он не жалел молодого брата. Тот был лицемером, считал, что если не присутствовал при грабеже и убийстве невинных, то на нем нет греха, а сам молчаливо поощрял товарищей на это.

Райнландец был подонком… как и сам Арген.

Но парень мог хорошо послужить Господу своим ярким талантом, а теперь мертв. То, что ему сказал Бог, сбылось — он встретился с отступником. Выжить после этого боя ему никто не обещал.

Арген не понимал, почему Господь раз за разом сталкивает его с братьями и дает победить. Чем орден, основанный Им самим, Его прогневил? Да, в последнее время все орденские служители, кого Арген встречал на своем пути, оказывались мешками с дерьмом. Но ведь никогда и не подразумевалось, что орден будет состоять из зайчиков и Божьих одуванчиков.

Он потряс головой, прогоняя бесполезные мысли. В любом случае все ответы у одного лишь Господа. А у карателя в лагере еще оставалось последнее дело, и с ним стоит поторопиться. Посидеть у огня, подумать о смысле жизни он еще успеет — когда доберется до Саттвека.

Арген поднялся и дошел до того места, откуда ночью слышал попытку побега и крик умирающей лошади. В сером сиянии брезжащего рассвета найти ее не составило труда.

Животное, тело которого частично окаменело, уже погибло. От него вглубь леса вела заметная дорожка, как будто кто-то ломился через чащу, не разбирая дороги, причем часть пути преодолевал ползком. Видимо, Вилько или задело чарами райнландца, или он сломал ногу при падении.

Арген, не слишком торопясь, пошел по следу и вскоре нагнал шанвали. Левая нога у него в самом деле посерела и представляла собой кусок гранита, на котором будто бы опытный скульптор искусно вырезал детали обуви и странных конокрадских штанов. Вилько, растерявший все свое обаяние, был покрыт испариной, на лице застыло выражение муки. Он с трудом стоял, опираясь на дерево, и все равно пошатывался.

Поскольку Арген и не пытался скрыть приближение, парень его ждал и швырнул в него небольшой нож. Каратель даже не стал уклоняться и равнодушно проследил за тем, как метательный клинок исчезает в листве на расстоянии вытянутой руки от его головы.

Вряд ли Вилько когда-то был хорошим метателем, а сейчас, раненый, измотанный, так и подавно.

Зарычав, шанвали вытащил кинжал и замахнулся на подходящего Аргена, но тот без труда выбил оружие, опрокинул парня на землю и наступил на запястье, чтобы тот не дергался лишний раз. Вилько зашипел и с лютой ненавистью в огромных черных глазах уставился на него.

— Давай! Убей меня! — прошипел он.

Аргену, наверное, тоже следовало испытывать к парню ненависть. По меньшей мере злость на то, что тот их предал и чуть не довел до гибели.

Однако каратель вдруг осознал, что не чувствует ничего. Испарилась даже ревность, которая заставляла его на лодке выдумывать мучительные смерти для молодого шанвали, прямо у него на глазах соблазнявшего Эску.

Вилько попросту не стоил этого.

— Думаешь, смерть избавит тебя от презрения твоего племени или от жалкого существования калеки? — поинтересовался Арген, кивнув на кусок гранита вместо ноги. — Это никак не вылечить и не расколдовать. Можно только отрезать. А кому нужен одноногий конокрад?

— Ты настолько низок, что не можешь убить, не поиздевавшись? — выплюнул парень.

Арген покачал головой.

— Это не издевки, а бесстрастные наблюдения. Не подозревая о том, сегодня ты меня спас, когда решил бежать. Я обязан тебе жизнью и не собираюсь убивать, так что если хочешь расстаться с жизнью, будь добр, постарайся сам. По-моему, Бог уже достаточно тебя наказал, и я бы так тебя и оставил, но есть проблема — ты не оставишь попыток сжить меня со свету, а навредив мне, ты навредишь и Эске. Этого я допустить не могу. Извини, но придется сделать так, чтобы ты никогда не смог указать на кого-то из нас ордену или его ищейкам.

Он поднял из покрытой росой травы кинжал шанвали — длинный и узкий стилет, прекрасно подходящий для задумки Аргена.

— Что? — растерялся в первый миг Вилько.

До него дошло, только когда острие уже почти коснулось его лица.

— Нет! — заорал парень. — Лучше убей!

Он принялся так яростно извиваться и отбиваться, что карателю пришлось несколько раз его ударить, пока тот не потерял сознание, наконец перестав трепыхаться.

Арген вздохнул и еще раз занес над ним стилет.

Больше ни одну наивную девушку эти жгучие черные глаза не соблазнят.