Глава 28

Эска отреагировала на новости с поразительным спокойствием, которого Арген не ожидал. Он предполагал, что девчонка, узнав о возможности уплыть и забыть о магии, в лучшем случае обрадуется, в худшем — начнет спорить.

Карателю казалось, что уехать за море куда-нибудь подальше от единой веры и Захдара, где никого не будет волновать магия, это именно то, о чем Эска и мечтала. Но одно за жизнь он усвоил достаточно четко — женщины редко бывают довольны, даже когда даешь им в точности то, о чем они просили.

Она просто кивнула и ответила:

— Как скажешь.

Он удивился, но решил пока не трогать эту тему и не пытаться выяснить, что у Эски на уме. В конце концов, для начала нужно выполнить задание Саттвека. Если Арген его провалит или убьет мага, то вряд ли им удастся куда-то уплыть.

По крайней мере, другие два обещания купец исполнил сразу. Аргена с Эской подселили к одинокой старухе, которая лишилась всех детей, причем двоих из них — из-за ордена. Карателей она не любила, но беглецов приняла с радостью. Для всех остальных их представили как ее племянника с женой, которые приехали погостить к пожилой родственнице и немного о ней позаботиться.

Той же ночью Арген с Эской легли в постель законными супругами.

Рано утром Арген встал с кровати, сел на крыльцо, оглядел улицу, посмотрел в небо и улыбнулся.

Если бы кто-то увидел это, то не понял бы, чему он радуется. Перед ним была самая обычная улочка, какие часто встречаются на окраине больших городов: грязная, такая узкая, что между домами иногда застревали повозки, и заполненная жалкими лачугами. Каратель устроился на ступенях одной из них, одноэтажной развалюхи, чья входная дверь давно перекосилась и вряд ли бы кого-то остановила, пожелай тот без спроса войти.

А небо… Да, пожалуй, только небо и было хорошим. Светло-голубым, невероятно высоким, со стремительно бегущими барашками белых облаков. Однако улыбался Арген совсем не этому.

Просто он почувствовал, что у него наконец появился дом.

Не хватало только апельсинового сада. Но Арген не сомневался, что однажды его вырастит.

Затем он вернулся в дом, поцеловал спящую Эску, взял оружие и пошел к Саттвеку.

— Я готов, — сказал каратель. — Куда нужно ехать?

А дальше была работа. Такая же, как сотни раз до этого, только теперь Арген действовал на благо магов, а не против них.

Маг оказался молодым парнем из лиотской глубинки. Как каратель и опасался, тот ему не понравился. Но у него была семья: жена еще младше Эски и двое детей, из которых один — грудной младенец. Арген видел, как маг смотрит на них, и понял, почему Саттвек приказал вывезти парня или вместе с ними, или никак.

Один он бы быстро пошел по наклонной, превратился в того, за кем орден охотится и кого совершенно справедливо жжет на кострах. Но с детьми и женой у него оставался шанс.

Даже Бог давал второй шанс тем, кого Он уже приговорил к смерти, превращая их в карателей. Кто такой Арген, чтобы отказывать молодому магу в этом шансе, раз уж тому его предоставили?

Тем более что Бог молчал. Не молчала только совесть Аргена.

Чтобы переправить семью с двумя маленькими детьми в Райнланд и при этом не попасться страже, понадобилась не одна неделя. У карателя хватало времени, чтобы обдумать, как он относится к своей новой роли.

Когда они с Эской бежали из Мальерты, выбора не было. Может, повернись время вспять, Арген принял бы в мелочах какие-то другие решения, но в целом не видел, как мог бы принципиально изменить ситуацию. Приказ Господа звучал ясно, а орден оставил немного места для простора в действиях.

Сейчас этот выбор был. Пожалуй, вариантов перед Аргеном лежало даже многовато. Убить мага и исчезнуть, взяв на себя крест одиночной войны с орденом; окончательно смириться с новой ролью и выполнить задание так, как требовал Саттвек; отправить Эску за море одну или уплыть вместе с ней; забрать ее и тихо исчезнуть из Ольмарка, уехать еще дальше на север и попытаться построить ту же мирную жизнь и без магии, и без участия Саттвека.

У каждого варианта имелись свои недостатки и преимущества. Арген ломал голову, придирчиво размышляя над каждым, пока не осознал, что на самом деле выбора по-прежнему нет.

Ведь, как Арген и предупредил Саттвека, он мог покинуть орден, но воином Господним быть не перестал.

Мага с его семьей каратель передал людям купца недалеко от Ольмарка. Сам Саттвек не присутствовал — он руководил всем из города, не подвергая себя лишнему риску. Угрюмый мужчина с замашками матерого наемника, предводитель отряда, который должен был доставить мага непосредственно на корабль, сухо сообщил Аргену:

— Ты выполнил задачу. Саттвек согласен взять тебя на корабль и отправить в безопасное место вместе с остальными магами. Придешь со своей женой послезавтра в деревню под названием Штайрау, это всего пара часов на север от Ольмарка. Рядом с деревней перекресток. Встанете на нем, и сразу после захода солнца к вам подойдет человек, который отвезет вас к кораблю.

— А если мы не явимся или опоздаем? — уточнил он.

— Значит, корабль отчалит без вас.

— Понял, — кивнул каратель.

Передача происходила вечером, и у него ушла вся ночь на то, чтобы добраться домой. На улицу, где стоял дом старухи, Арген ступил, когда солнце уже поднялось над городом.

Он страшно устал, одежду покрывал толстый слой пыли и дорожной грязи. От него воняло немытым телом и лошадиным потом. Наверное, следовало сначала доехать до бани, помыться, выстирать одежду, дождаться, пока она высохнет, а потом идти к жене. Так делало большинство карателей перед тем, как посетить с отчетом своего приора.

Но они так поступали, потому что не очень-то рвались докладываться командованию, которое далеко не всегда было довольно действиями братьев. А Арген не мог дождаться момента, когда наконец вновь прижмет к себе Эску. Каждый миг промедления был пыткой.

И все же, когда он увидел впереди девчонку, выскочившую набрать воды из колодца, то замедлил шаг.

В Ольмарке они не спаслись от преследования, а всего лишь надели новые маски. Эска так любила яркие платья, но по-прежнему не могла их носить, чтобы не привлечь лишнего внимания. Чудесные пшеничные волосы, которые только-только стали отрастать, все так же приходилось прикрывать платками. Танцы, без которых она не могла жить? Исключительно дома, без музыки, потому что кто-то мог заметить пляшущую в таверне девушку и сопоставить ее с описанием беглянки.

Орден продолжал их искать. Часть братьев, отправленных на их поимку, была отозвана, а обычная стража уже не так дотошно досматривала путников, но на досках объявлений все еще появлялись предложения сдать ордену двух беглецов за крупную сумму. Люди Саттвека потихоньку срывали листовки, однако не могли заниматься этим по всему городу и его окрестностям.

Опасность будет грозить еще долго. Эска все это понимала. Как она отнесется к тому, что собирается ей сказать Арген?

Девчонка увидела его издалека. Как Арген мог узнать ее хрупкую фигурку из тысячи подобных, так, похоже, и она — Аргена.

Ведро бухнулось на землю, переворачиваясь. Вода хлынула в натекшую возле колодца лужу. Эска бросилась к карателю, и в следующий миг он уже сжимал ее в крепких объятиях, приподнимая и едва сдерживаясь, чтобы не закружить и не зацеловать прямо на улице.

Девчонка вжималась в него всем телом, закрыв глаза. Это было лучшей наградой из всех возможных.

— Я так скучала, — шептала она. — Так боялась, что тебя ранят или найдут и ты не вернешься!

Арген, тоже зажмурившись, глубоко, во все легкие вдыхал ее аромат. Он изменился за время жизни в Ольмарке. Раньше Эска пахла лесным медом, а теперь еще молоком, и… домом.

— Идем, — сказал каратель, беря ее за руку и уводя к старухиной лачуге. — Я выполнил задание, а тебе известно, что это значит. Корабль отплывает уже завтра. Нужно поговорить наедине, срочно.

Она кивнула и повторила:

— Идем.

Однако, едва Арген подошел к крыльцу, как из-под ступеней испуганно выскочила дымчатая серо-коричневая кошка. Вся какая-то несуразная, тощая, она не мяукала, как все коты, а тоненько пищала, будто считала себя мышью. Он бы не обратил на нее внимания, если бы Эска, охнув, тут же не подхватила ее на руки.

Глядя на то, как жена прижимает к груди маленький мохнатый комок, каратель впервые испытал что-то похожее на ревность. Нелогичное, странное чувство, тем более по отношению к бездомной кошке, но оно неприятно кольнуло сердце.

— Подожди, — сказала девчонка, отчего-то смутившись. — Вот, смотри… Ты не против, если она будет жить тут?

Брови Аргена поползли вверх.

— Эска…

— Ну я не могла ее бросить, — вдруг затараторила она так быстро, словно боялась, что если не вывалит все за мгновение ока, то кто-нибудь умрет. — Она такая хорошая, ласковая и такая несчастная! Ее все коты гоняют и обижают, ей больше некуда идти, и я начала ее прикармливать, а она так смешно мяукает и вообще зайка! Она за мышами охотится и даже одну мне принесла на днях! Она не прыгает по дому и вообще очень спокойная и умная, я уже проверила!

— Ми-иу! — жалобно подтвердила кошка, глядя на него огромными глазами.

Каратель вздохнул.

Он равнодушно относился к животным. У него никогда не возникало ни с кем из них некой особой связи или хотя бы малейшей привязанности. Если нет дома, то негде заводить питомцев, и даже лошадей приходилось постоянно менять, потому что все они принадлежали ордену, а не одному конкретному брату.

И вот эта кошка… Так не вовремя, так некстати.

— Ладно, — ответил Арген. — У нее имя уже есть?

— Ну… — щеки Эски очаровательно покраснели еще сильнее. — Пока она просто кошка. Я же не знала, захочешь ли ты ее оставить.

— Оставить, — повторил он, выделив это слово.

Она отвела взгляд.

Корабль отплывет уже завтра…

— Давай зайдем в дом, — тихо предложил каратель, красноречиво оглянувшись на улицу.

Эска юркнула туда первой. Кошка, будто что-то почувствовав, торопливо спрыгнула у нее с рук и спряталась под лавкой.

Арген прошел в дом и устало сел за стол. Девчонка, сложив на коленях руки, напротив.

— Почему? — просто спросил он.

— Почему я хочу завести кошку? — растерянно переспросила она.

— Дело не в кошке, и ты это понимаешь. Ты не хочешь уплывать. Почему? Ты же знаешь, что, оставаясь в Ольмарке, мы рискуем. Мне казалось, ты устала от жизни отступника, от необходимости вечно скрываться и никогда не поднимать головы.

— Я знаю, что замужем за карателем, — тихо парировала Эска, так и не оторвав взгляда от пола. — Больше нет «меня», есть «мы». А ты не из тех, кто бежит. Или, может, ты действительно хочешь уплыть за море, в чужую страну, и поселиться среди магов, которых ты убивал почти всю жизнь?

Она наконец посмотрела на него, пристально, пронизывающе, и продолжила:

— Может, у тебя даже получится сдерживаться, хотя не все эти маги окажутся хорошими людьми, в чем бы там нас ни заверял Саттвек. В любом случае лжец из тебя плохой, и рано или поздно они прознают, что ты бывший каратель. Как думаешь, что тогда будет?

— Ничего хорошего, — согласился он. — Они не смогут меня простить за то, что я убивал их друзей и родных. Даже если лично я не трогал никого из них, я все равно буду олицетворять для них все то зло, которое им причинил орден.

— Значит, ты тоже видишь: пытаясь сбежать, мы никуда не сбежим. Куда бы мы ни пошли, одному из нас там будут не рады, и не важно, тебе или мне. А убив одного из нас, второго не пощадят.

— И что же, ты считаешь, что нам будет лучше в Ольмарке, где не рады нам обоим? — хмыкнул Арген.

Эска пожала плечами.

— Здесь у нас есть хоть что-то, например крыша над головой. С твоей «тетушкой» у нас сложились прекрасные отношения. Я уже устроилась к соседке помогать ей с шитьем за небольшую плату и обзавелась еще несколькими полезными знакомствами среди местных женщин. Ты мужчина крепкий, еще и умный, читать-писать умеешь. Тоже работу наверняка найдешь.

— В ордене знают, что мы в Ольмарке.

— Они уже ничего не могут знать точно. Миновал почти месяц, мы могли давно уйти отсюда под видом паломников либо уплыть на любом из кораблей, которые отчаливают из Ольмарка десятками каждый день. Да и как я уже сказала, орден не единственный наш враг. Конечно, если Бог тебе чего-то не приказал за это время…

— Нет. Он молчал.

— Тогда, мне кажется, обсуждать больше нечего, — строго произнесла Эска.

Каратель усмехнулся, наклонился и поцеловал ей руки.

— Я женился на лучшей женщине в мире.

Она вдруг с облегчением выдохнула.

— Так я права? — спросила Эска, разом превратившись из мудрой женщины в ту девчонку, которая в отместку прожгла на площади штаны гильдейскому мастеру. — Ты в самом деле не хотел уплывать?

— Права. Даже если убрать в сторону все аргументы, которые ты только что привела, мне нужно убедиться, что приор Вайс наказан. Это мой долг. Без этого я все равно что не я.

Она тепло и широко улыбнулась, а потом опять потупилась и еще крепче стиснула ладони на коленях.

— Значит, хорошо. Ведь есть еще одна новость… Самая важная…

— Какая? — сам не понимая, отчего, встревожился каратель.

— Я беременна, — прошептала она.

У него открылся рот.

Арген не был к этому готов. Казалось бы, любой взрослый мужчина должен понимать, что если ты ложишься с женщиной, то нужно ждать такого закономерного результата, как ребенок.

Но одно дело — что-то там понимать, и совсем другое — слышать, что ребенок появился лично у тебя.

— Видишь, — смущенно промямлила Эска. — Не могу я никуда ехать, не зная, в каких условиях родится малыш.

— Значит, мы никуда не поедем, — твердо сказал он, поднимаясь и крепко ее обнимая.

В этот момент кошка наконец выглянула из-под лавки и робко мяукнула тоненьким голоском.

— Назовем ее Пискля, — решил каратель.

— Дочь? — ужаснулась девчонка.

Он рассмеялся.

— Кошку. Пока что только кошку.