Глава 3

Эска жила, танцуя. Иногда ей казалось, что если отнять у нее это, сказать, что больше никогда-никогда танцевать будет нельзя, то она тотчас падет бездыханной.

Каждый день в Мальерте она пробиралась на площадь, невзирая на строгий запрет предводителя их небольшой группы беглых магов. Томмар говорил, что им нельзя попадаться никому на глаза. В городе слишком много приезжих, кто-то может увидеть в толпе старого знакомца, вспомнить, что того обвиняли в запрещенном колдовстве, и доложить страже. Тогда конец и их замыслу, и всей компании магов, которые уже однажды сбежали от очистительного костра благодаря Томмару и не собирались вновь туда отправляться.

Эска понимала, что она легкомысленна и, поддаваясь своей слабости, подвергает опасности друзей. Нет, даже не просто друзей — единственную оставшуюся у нее семью. Но сделать с собой ничего не могла.

Гильдия музыкантов по договору с городскими властями каждый день отправляла на Торговую площадь кого-то из подмастерьев играть с обеда и до заката. Для учеников это было хорошей практикой, а для паломников — отличным развлечением в городе, где особенно нечем заняться.

Как обычно, предупредив друзей, что пойдет за свежими овощами для ужина, Эска осторожно покинула их убежище на окраине, прошла полдороги, а затем резко свернула вбок и почти бегом пересекла несколько улиц, то возвращаясь назад, то опять уходя в сторону. Эти предосторожности она соблюдала всегда на тот случай, если Томмар послал кого-то следить за ней или занимается этим сам.

Непросто руководить группой людей, которые владеют запретными силами.

Спрятавшись за углом, девушка подождала какое-то время, но на улице никто подозрительный или знакомый так и не появился. Эска с облегчением выдохнула, залезла в свой тайник за крупной дождевой бочкой и, озираясь, быстро переоделась.

Она и раньше выглядела, как обычная бедная лиотка — деревянные туфли-сабо, простое коричневое платье до пят с затасканным передником, светлые волосы повязаны косынкой. Теперь прохожий увидел бы все ту же симпатичную молодую лиотку, но из сословия чуть побогаче: передник исчез, на подоле появились оборки, рукава стали шире, просторнее, как у женщины, которой не приходится каждый день заниматься физическим трудом.

Даже косынку Эска заменила на цветастую. Почему нет? Она любила яркое.

Жаль, часто такое не поносишь, когда ты беглый преступник.

Когда девушка закончила, то осмотрела себя и довольно кивнула. Теперь она стала больше походить на ученицу писаря после занятий или жену какого-нибудь мелкого чиновника, которая может позволить себе прислугу, а следовательно, и немного потанцевать после обеда на площади. Даже если у нее появятся проблемы, то беглянку станут искать в кварталах более обеспеченных жителей, а не в том нищем районе, где находилось убежище.

Еще раз оглядевшись, Эска покинула проулок и поспешила туда, откуда звучала музыка.

На деревянном помосте лютнист и флейтист, оба лет пятнадцати, наигрывали веселую народную мелодию. Мальчишка еще младше отбивал для них ритм на небольшом барабане. Чуть поодаль седовласый мастер в пестрой одежде: одна штанина синяя, другая желтая, рубаха таких же цветов, только в другом порядке — сложил на груди руки и, изредка покачивая в такт головой, наблюдал за игрой учеников.

Публики собралось человек двадцать — неплохо для буднего дня! С десяток из них уже вовлеклись в ритм и отплясывали. Эска, едва зайдя на площадь, сразу кинулась к ним и лихо закрутилась в танце.

Пшеничные локоны быстро выбились из-под косынки. Юбки взметывались, демонстрируя худые загорелые щиколотки. Эска радостно смеялась.

Да! Пляска! Веселье! Свобода! Хотя бы на полчаса в день!

Упоение длилось недолго. На красивую девушку, которая к тому же так живо скакала среди танцующих, стали обращать внимание. Она быстро заметила бросаемые на нее заинтересованные мужские взгляды.

Ими дело не ограничилось.

— Эй, красотка!

К ней «пританцевал» улыбающийся парень лет двадцати, ладный, веснушчатый, как сама Эска. Он попытался к ней подстроиться, но та шутливо погрозила пальцем.

— Я замужем, молодчик!

И, закружившись, ловко увильнула на другую сторону отведенной для танцев площадки.

Вообще-то парень был хорош собой. Эска ушла не потому, что он ей не понравился, не потому, что была постарше, и уж тем более не из-за несуществующего в природе мужа.

Ей исполнилось двадцать два. В таком возрасте большинство лиоток уже имели по четыре-пять детей. Эска была совсем не против последовать той же судьбе… но кто же возьмет в жены девушку, которая родилась с даром к «дьявольской» огненной магии и по лиотским законам должна быть казнена?

Она не торопилась заводить отношения и среди своих, в группе Томмара, хотя некоторые мужчины уже демонстрировали недвусмысленный интерес. К счастью, их предводитель считал, что дело превыше всего, а слишком близкие отношения могут навредить их плану, поэтому любовные шашни в команде не одобрял.

Эска не хотела привязываться, пусть ее сердце и ныло иногда болезненно, а чувства требовали выхода. Группа Томмара продержалась поразительно долго среди подобных ей, однако рано или поздно их все равно переловят.

Каратели приходят за всеми.

Девушка подняла руки и закружилась на невероятной скорости, позволяя юбке цветком распускаться вокруг нее. Подзадоренные музыканты стали играть быстрее, и чем сильнее они увеличивали темп, тем яростнее кружилась Эска.

Забыть, забыть, забыть, забыть… Просто танцевать.

Музыка остановилась. Эска тоже. Толпа грянула аплодисментами и восхищенными возгласами. Девушка, смеясь, поклонилась и отошла в сторону. Следующий танец можно и пропустить, а тем временем немного прийти в себя, чтобы после короткого перерыва опять зажечь всех своей пляской.

Но едва она остановилась у деревянного ограждения, как плеча сзади кто-то коснулся. Эска вздрогнула и резко развернулась. В лицо улыбался все тот же веснушчатый парень, однако теперь он показался ей неприятным.

— Познакомимся, красотка?

— Я же сказала, что замужем, — сухо ответила она.

— Так что-то не видно рядом муженька твоего, — подмигнул он и придвинулся еще ближе.

На нее накатил внезапный страх. Кончики пальцев начало покалывать. Проклятье! Еще не хватало неконтролируемого выброса магии прямо на одной из городских площадей!

— Отстань, — оборвала девушка. — А то на помощь начну звать.

Парень досадливо передернул плечами, явно не понимая причину ее холодности, однако лезть не стал и вернулся к танцующим. Эска выдохнула, но сердце не унималось и как будто собиралось вырваться из груди.

Потерев лицо, девушка отошла еще дальше, к самому краю ограждения, и встала за чей-то фургон, крытый сероватой тканью. Ими полнилась вся площадь — не зря же ее называли Торговой. На подобных повозках сюда привозили товары из окрестных деревень и пытались ими заинтересовать паломников. За фургоном Эску никто не мог увидеть, и она могла в одиночестве перевести дыхание.

Несколько минут она просто смотрела в небо. Бьющий боевыми барабанами шум в ушах наконец стих, кипящий колдовской огонь в венах утихомирился, и девушка наконец смогла мыслить более ясно.

Зря она так с тем парнем. Хотел бы распустить руки — только раззадорился бы. А получилось, что Эска чуть по собственной глупости не нарвалась на громкую ссору, которая в ее положении точно ни к чему.

Она сердилась на саму себя, а потому не сразу поняла, что что-то изменилось. Это не шум в ушах больше не бил барабанами, а стих самый настоящий барабан, который играл на площади. Теперь, успокоившись, Эска могла различить напряженный разговор где-то совсем рядом.

Девушка насторожилась. Говорили на повышенных тонах. Испугавшись, что привлекла танцем слишком много внимания к себе и речь может идти о ней, Эска проскользнула между фургонами и подобралась поближе к источнику звука.

В просвете открылись двое — седой мастер и мальчишка с барабаном. Лицо у ребенка было зареванным.

— Опять не попадаешь в такт, Селли! — отчитывал его наставник. — Сколько можно! Сегодня опять останешься без ужина!

— Но это уже третий день подряд, господин! — робко возразил мальчонка.

Эска молча поразилась логике мастера. Ребенок и так тощий, кости торчат. Если его еще больше морить голодом, о каких музыкальных успехах можно говорить? Да он еле этот барабан держит, какой уж тут ритм!

— Значит, на четвертый наконец заиграешь нормально! — огрызнулся учитель и внезапно отвесил мальчишке оплеуху. — Родители за тебя опять не внесли деньги. Думаешь, в гильдии тебя только из-за жалости будут держать?

— Но мастер… — попытался заспорить маленький барабанщик.

Следующая оплеуха свалила его на колени. Мальчишка застонал, схватившись за краснеющую сторону лица.

— Не вой тут мне! — отрезал наставник. — А то прикажу старшим мальчикам переломать тебе руки. Все подтвердят, что ты сам покалечился. Вернешься домой вообще ни к чему не годный. Может, родители тогда хорошенько подумают о том, как бы заплатить за твое обучение заранее, а не тянуть постоянно!

Терпение Эски лопнуло. Она и до побега, пока ее дар не проявился, не жила на широкую ногу и прекрасно знала, каково это — гадать, будет чем заплатить в следующем месяце за обучение или нет.

Жестокость мастера и вовсе не вписывалась ни в какие рамки. Это же надо — заставить других учеников переломать руки ребенку только потому, что за него вовремя не внесли плату! Ясно, что «непопадание в такт» тут ни при чем. Мастер всего лишь срывает злость на мальчике. Наверное, сам проигрался в кости или потратил все деньги на шлюх, а теперь кто виноват? Ученик, конечно!

Кончики пальцев опять закололо, но на сей раз девушка решила не сдерживаться. Рассудок подсказывал, что, пусть она поджарит мастера хоть дотла, ребенку это не поможет, деньги на обучение из воздуха не возьмутся, и в гильдии на барабанщика продолжат смотреть косо. Но, по крайней мере, ему перестанут угрожать битьем! А может, если наставник несколько дней проваляется в постели с ожогами в интересном месте, то мальчика все это время будут кормить, как положено. А там уже и плата поступит.

В общем, дело стоит риска.

Она позволила энергии выйти через пальцы, сформировала из нее огонек размером со свечной и медленно направила к мастеру, который как раз наклонился к ребенку, продолжая ему угрожать. Рубашка задралась. Два прямоугольника штанин, сходящиеся вместе широким швом, представляли собой отличную мишень…

— Ай! — заорал наставник, когда его зад в прямом смысле полыхнул огнем. — Какого демона?!

Эска хихикнула, довольная произведенным эффектом, и развернулась. Пора было проскользнуть между повозками обратно, затеряться в толпе и не возвращаться на площадь несколько дней, пока шумиха, вызванная подгоранием грубого мастера, не поумерится.

Но девушка сразу же, не успев сделать и шага, уткнулась в мужскую грудь. На предплечье будто железными оковами сомкнулись чужие пальцы. Эска оцепенело подняла голову, и первым, что она увидела, были мрачно смотрящие на нее глаза странного желтого цвета, как у кошки. Затем — низко натянутый капюшон и лицо с жесткими чертами.

— Запретной магией, значит, обладаем, — утвердительно произнес незнакомец, и в его взгляде читался приговор.

«Каратель», — пронеслось в голове Эски, и сердце ее упало.

Поймали. Все кончено. Ее сожгут. А раз так…

Какая разница, умереть сейчас или завтра?

И девушка выпустила всю накопленную колдовскую энергию.