Глава 35

План Аргена только на первый взгляд казался безумным.

На второй становилось ясно, что он безумнее просто некуда.

К сожалению, это был единственный план, который давал хоть какие-то шансы на спасение Эски.

Четверо братьев Ордена воинов Слова Божьего в одежде, пятна крови на которой свидетельствовали о недавнем сражении, въехали в городок Штэрхен и не спеша направились к мощной крепости, возвышавшейся на крутом речном берегу. Хотя за карателями тащился нагруженный фургон, жители, похоже, привыкли к подобному зрелищу и лишь изредка с уважением кланялись, определяя в мужчинах карателей и без характерных накидок.

Высокие кирпичные стены становились все ближе, стали видны реющие над красными башнями флаги. Отряд карателей не сбавлял шаг, но и не ускорял его.

Многие удивлялись тому, что штаб-квартира ордена, самый укрепленный и крупный его замок, находится на самом севере Лиоты, почти впритык с райнландской границей, в то время как основная деятельность братьев разворачивается на юге. Казалось логичным, что раз орден борется с Захдарской империей, то его главные укрепления должны размещаться ближе к ней, а не на севере, который давно стал единоверческим.

Мало кто хорошо знал историю и помнил, что еще совсем недавно по меркам государства эти земли наполняли язычники. Святой Феррен, которому поклонялись в монастыре поблизости, считался крестителем местных земель, однако обращение в единую веру не произошло одномоментно. В действительности на это ушли долгие десятилетия. Орден воинов Слова Божьего, в свою очередь, возник для борьбы не с южной империей, а с запрещенной магией. Райнландские язычники же пользовались ей весьма охотно.

Всего двести лет назад эти земли принадлежали Райнланду и кишели идолопоклонниками. Орден отбил их атаки, вырезал самых ярых язычников, обратил в единую веру остальных и в кратчайшие сроки с помощью магов-строителей возвел огромный замок, чтобы удержать окрестные владения. По бумаге они теперь принадлежали Лиотскому королевству, на деле же здесь безраздельно правил орден.

Вот отчасти почему райнландские епископы были им недовольны — если бы не его захватническая политика, сейчас именно они собирали бы дань со Штэрхена.

Обстановка вокруг давно успокоилась, нападать стало некому, но орден поддерживал замок в полной боеспособности. Сверкал серебряный шпиль замковой церкви, видный за мили отсюда, блестели крутые крыши, которые в лучах закатного солнца казались выплавленными из бронзы.

Сердце Аргена должно было дрогнуть при виде знакомых, в чем-то дорогих картин. Это орден дал ему смысл жизни, определил его существование. Здесь он родился заново и в течение долгого времени всерьез считал, что это его дом.

Сейчас же это зрелище не вызывало никаких эмоций. Он машинально оценивал, что изменилось за шесть лет, прошедших с того момента, когда был в замке последний раз. Вспоминал все входы и выходы из замка, явные и тайные. Прикидывал высоту стен, количество дозорных на башнях, в какой из них держат Эску, как ее оттуда вызволить, как сделать так, чтобы кто-то из напарников выжил и доставил девчонку обратно в Ольмарк, к Саттвеку, чтобы на сей раз тот точно ее вывез в безопасное место.

В Штэрхен отправился не весь отряд. В схватке выжило шестеро, считая Аргена, — слишком много, чтобы все из них могли притвориться карателями. Двое остались снаружи, чтобы подстраховать в случае, если что-то пойдет не так.

Копыта лошадей застучали по деревянному мосту через ров, который отделял замок от города. Ехавший первым Арген оглянулся на товарищей.

Это последний рубеж. Сейчас еще можно под каким-нибудь предлогом задержаться и исчезнуть. Дальше уже открытые ворота, из которых братьев без важной причины не выпустят. Высока вероятность того, что они не покинут ее уже никогда, во всяком случае живыми.

Никто не повернул назад. Лица под капюшонами оставались серьезными и сосредоточенными.

Отряд въехал в ворота.

Взгляды стражей в привратной башне равнодушно скользнули по новоприбывшим, задержались на фургоне и вновь устремились вдаль.

Привычка карателей низко надвигать капюшоны на самый нос пошла отряду на пользу — никто не всмотрелся в их лица и не заметил подмены. Иллюзий же ни на ком не было, чтобы стража что-то заподозрила или сработал артефакт, предупреждающий о проникновении в замок человека под чужой личиной.

Спокойно миновав ворота, отряд уже повернул лошадей к конюшне, однако путь вдруг преградил пастор, помахивающий им рукой. Священника сопровождали двое стражников из числа недавно посвященных карателей.

Хейниру, который ехал впереди, ничего не оставалось, кроме как остановить лошадь. Арген последовал его примеру и сразу спешился, предчувствуя неприятности.

Обычно братьев не досматривали на въезде в замок. Стража во главе с капитаном встречала только непосвященных — аристократов с их свитами, приезжавших к магистру за помощью или получить на что-то благословение у духовенства, и простолюдинов, подводящих обозы с провизией, строительными материалами и прочими «мирскими» вещами, которые требовались в замке ежедневно. Никого другого в крепость не пропустили бы, задержав еще у ворот — внутри не место чужакам.

Присутствие священника было чем-то новеньким и оттого подозрительным. Отчасти успокаивало то, что стражники рядом с ним смотрели на прибывших братьев сонно и безразлично.

В замковую стражу всегда ставили тех, кто только начал проходить обучение на карателя, еще не попал в пятерку и не отправился на первое задание. Это была часть тренировки, и не все неофиты относились к ней серьезно. Если бы от приехавших карателей ожидали проблем, то послали бы кого-то другого, более опытного.

Но все же причем здесь пастор?..

Арген окинул его внимательным взглядом из-под капюшона, стараясь сделать это незаметно.

Священник выглядел молодо, вряд ли ему исполнилось сильно больше, чем Вайсу. Скорее всего, приором он не был. Лицо покрывал слишком густой для северной зимы загар, значит, пастор приехал недавно и откуда-то с юга. Вызван для перевода в другой приорат? Чем-то провинился перед магистром?

Лишь бы только не выяснилось, что убитая в лесу четверка находилась под его духовной опекой и он их всех хорошо знает.

— Почему вы приехали так поздно? Мы ждали вас еще утром! — обвинительно начал пастор.

Хейнир застыл перед ним с каменным лицом.

Они заранее договорились, что главного среди них сыграет именно он. Мог бы и Арген — он единственный разбирался в обычаях ордена и субординации. Однако его в замке могли узнать, поэтому он не хотел лишний раз высовываться.

С другой стороны, если Хейнир сейчас облажается и их раскроют, то афера завершится прямо здесь, во дворе. Их всех зарубят или перестреляют, и спасать Эску станет некому.

К счастью, после секундного замешательства охранник купца с собой справился, спешился и склонил голову перед священником, как и полагалось простому карателю. Арген выдохнул — он полдня потратил на то, чтобы вдолбить спутникам, как следует вести себя в замке.

— Простите, отец, — смиренным голосом извинился Хейнир и махнул рукой на повозку. — Фургон застрял, сломалось колесо. Нам не хотелось бросать ценные артефакты в такой близости от Штэрхена. Пришлось чинить.

Это была ложь. Отряд нарочно ждал заката, чтобы прийти в резиденцию магистра прямо перед тем, как на ночь закроют ворота. В темноте сложнее приглядываться к лицам, и бдительность стражей ослабевает.

Священник поморщился.

— Подгоните фургон вон туда, — он указал на отдельно стоящую мастерскую и ворчливо добавил: — Я планировал начать разбираться с новыми артефактами еще до обеда, но что уже поделать.

— Да, отец, — вновь поклонился Хейнир и уточнил: — А куда нам деть остальное?

— Что остальное? — не понял тот.

— Ну… — охранник притворился, что смущен. — Подсвечники там серебряные…

Пастор презрительно скривился.

— Можете забрать после того, как подвезете фургон. Боже, какие же вы все мелочные! — заворчал он едва слышно. — Орден вытащил вас всех из грязи и сделал так, чтобы никто из вас ни в чем не нуждался, а вы продолжаете воровать и набивать карманы!

Будь перед ним настоящие каратели, кто-нибудь из них наверняка не удержался бы и ответил ему резкостью. Хотя священники даже самого низкого сана в ордене стояли выше братьев, не обладавших офицерским званием, каратели не очень-то их уважали. Это не пасторы, пусть они хоть сто раз безгрешны, каждый день рисковали жизнью ради веры и спокойствия обычных граждан.

Отряд, ясное дело, промолчал.

— Будет сделано, — сказал Хейнир, решивший, что на этом все.

Однако пастор еще не закончил:

— Кто из вас сержант?

Охранники купца переглянулись. Арген уже вновь заволновался и медленно положил ладонь на рукоять меча, как Хейнир ответил:

— Он погиб, отец.

Это тоже, скорее всего, была ложь. Арген проверил вещи всех убитых отрядом карателей, но не нашел ни малейшего намека на то, кто из них командир пятерки. Только это могло ничего и не значить — опасаясь разоблачения, каратели не взяли с собой в Ольмарк почти ничего, что могло указывать на их принадлежность к ордену.

Священник поморщился и кивнул.

— Тогда свободны до тех пор, пока вашему командиру не найдут замену.

Фальшивые братья вновь поклонились. Пастор развернулся, чтобы уйти, но Арген вдруг осмелел.

Если тот съел два вранья подряд, ничего не заметив, можно и рискнуть.

— Прошу прощения, отец, — хриплым, не своим голосом позвал он. — А где капитан? Разве мы не должны ему доложиться?

Хейнир бросил на него предупреждающий взгляд, дескать, зачем напоминаешь о правилах? Сейчас пастор действительно отправит прямиком к командованию рассказывать, как прошло нападение на Саттвека.

Могло случиться и так. Впрочем, Арген этого не слишком боялся. Как простой каратель, он знал примерно тысячу способов оттянуть явку к начальству.

— Офицеры на совещании у магистра, — ответил священник, в третий раз не учуяв подвоха. — Наверное, оно продлится еще долго, поэтому можете успеть привести себя в порядок перед докладом. Я бы на вашем месте так и поступил, потому что с вас наверняка спросят и за опоздание, и за неудачу в Ольмарке.

Арген молча поклонился, благодаря за совет, и отряд неторопливо направился оттаскивать фургон туда, куда приказано.

— Какого демона ты к нему полез? — прошипел Хейнир, наклоняясь к Аргену. — Договаривались же о другом.

— Ага, например не стоять столбом перед вышестоящими, — огрызнулся он. — Главное, что обошлось.

— Хотя бы объяснишь, для чего был этот вопрос?

— Для того, что что-то не так. Этот парень слишком молод для приора, и даже если бы он действительно им был, а мы входили в число его подчиненных, то все равно получается дерьмо собачье. Приоры не ковыряются с артефактами сами, они сидят в своих приоратах и не двигаются с места, пока не прикажет магистр, а тот без крайне веской причины к себе не вызывает. Совещания магистра с офицерами-карателями вообще происходят только в одном случае — при планировании войны. Помнишь, как пятнадцать лет назад Захдар внезапно напал на остров Мирис — последний оплот единой веры в Ахайском море — и захватил его, перебив всех единоверцев? Даже тогда магистр решал, как на это официально отреагирует орден, будет ли начинать военные действия или нет, не с офицерами, а с архиприорами. Весь орден, включая простых приоров, поставили уже перед фактом, что мы проглотим этот захват и только погрозим Захдару пальчиком.

Светлые брови Хейнира сдвинулись над переносицей.

— Думаешь, пока мы тащились по топким дорогам, ордену наконец стало известно о кораблях Саттвека и магистр собирается отправить армию вдогонку за ними?

— Не знаю, — пробормотал Арген, оглядываясь. Они уже почти дошли до каменной мастерской. — Конечно, я могу ошибаться, и священник — редкий мастер артефактов на личной службе магистра, а сам магистр вызвал к себе офицеров устроить им разнос за то, что проворонили Саттвека, годами вывозившего магов у них из-под носа, только все вместе это чересчур подозрительно. Дальше действуем, как условились, но будьте начеку.

— Не сочти за неуважение, однако очень хотелось бы, чтобы ты ошибался, — прошептал в ответ Хейнир.

Каратель хмыкнул.

Ему и самому этого хотелось бы.

Отряд достиг мастерской. Фургон остановился, и мужчины склонились над ним, притворяясь, что набивают вещевые мешки серебряными ложками и другими ценностями, а на самом деле незаметно пряча под одеждой артефакты.

Из дома Саттвека каратели украли несколько слишком полезных штуковин, чтобы оставлять их лежать без дела или, того хуже, отдавать священнику на эксперименты. Да и люди Хейнира отправились из Ольмарка бить карателей не с пустыми руками, а понимая, что без магии против орденца не выстоишь.

Наконец последний из лжебратьев отошел от повозки. Они посмотрели друг на друга — и разошлись в разные стороны.

Пришла пора воплощать план в жизнь.