Глава 9

— Выходи, — сказал Арген. — Я помогу тебе сбежать. Если будешь делать в точности, что я говорю, то уже этой ночью уедешь из Мальерты с Томмаром.

Девчонка не шевельнулась, только нахмурила светлые брови.

— Это какое-то изощренное издевательство? Ты поймал моих друзей, а теперь хочешь вытащить из меня сведения о них?

— Поживее, — раздраженно бросил каратель. — Я не могу тебя за шкирку тащить. Я и так сильно рискую, просто разговаривая с нечестивицей без дозволения приора.

— Ты не предупредил, что готовишь для меня побег! Даже не намекнул, что на стороне магов! — уперлась она.

— Если бы сделал это, то существовал бы шанс, что ты проболтаешься моим братьям. Пеллек слишком жадно на тебя смотрит. Он явно не прочь нарушить приказ приора и допросить тебя… с особым пристрастием. Ты это вряд ли переживешь, а сержант соврет, что это случайность, и ему ничего не будет. Хочешь дождаться, пока это произойдет?

Эска заметно вздрогнула. Взгляды, бросаемые Пеллеком, сложно было расценить как-то иначе.

— Ладно, — решилась она и поднялась, расправив платье. — Но если ты меня обманываешь, клянусь, я тебя прокляну. Проклятия дьявольских магов самые страшные!

— Я и так проклят. Хуже, чем ты способна представить.

Он достал из мешка коричневую робу монаха и швырнул ей, затем достал ножницы для стрижки овец — единственные, которые ему удалось найти.

— Наклонись.

— А это еще зачем? — насторожилась Эска.

— Волосы тебе обстригу. Нельзя же выводить тебя отсюда в таком виде. Любой, кто взглянет на твои длинные косы, сразу поймет, что ты девчонка, а женщин в этот монастырь не пускают. Так хоть со спины за юного монашка сойдешь.

Она стиснула зубы и сжала кулаки. В глубине души Арген ей сочувствовал. Волосы у нее были красивые, золотисто-пшеничные и шелковистые, переливающиеся даже в ночной темноте. К ним хотелось прикоснуться, проверить на ощупь, правда ли они настолько мягкие, какими кажутся. Обрезать такие под корень ужасно жаль.

Впрочем, колебалась Эска недолго.

— Косы отрастут, а голова — нет, — пробормотала она себе под нос и склонилась. — Режь.

Ножницы защелкали в тишине. Пшеничные пряди скоро усеяли всю камеру, будто подстилка из золота.

Арген подавил глупое желание поднять пару локонов и спрятать, чтобы позже ими любоваться и вспоминать привлекательную пленницу, которой он помог сбежать. Держать подобные «сувениры» было слишком опасно.

Он работал быстро — дорого стоил каждый миг. Эску, к счастью, не пришлось подгонять. Как только каратель убрал от ее головы ножницы, она натянула рясу и сама поправила ее так, чтобы просторный монашеский балахон как можно меньше обрисовывал приятные женские формы.

Арген отошел на шаг, окинул ее взглядом и довольно кивнул.

— Сойдет. Лицо только отворачивай, если кого-то на пути встретим.

— Это и так очевидно, — засопела она.

Каратель насмешливо хмыкнул. Ишь, один раз ей помогли сбежать, и уже считает себя мастером.

— Не отставай.

Он вывел ее в «сторожку» — так между собой братья называли небольшое помещение перед темницей, где сидели стражники, охраняя единственный выход. Эска, увидев на полу два тела, охнула.

— Они мертвы?!

— Я подонок, но еще не настолько опустился, чтобы убивать законопослушных единоверцев ради нечестивицы. Они всего лишь без сознания.

Она сразу надулась.

— Если я для тебя по-прежнему нечестивица, зачем помогаешь?

— Задавай меньше вопросов — целее будешь.

Арген приоткрыл дверь и осторожно выглянул в щель. Начиналось самое сложное.

Его план был незатейлив. Это правило каратель уяснил еще много лет назад: чем проще замысел, тем меньше шансов его провалить на любом из этапов. Но даже самый незатейливый из планов все еще рискует погореть из-за какой-нибудь случайности, например не вовремя прошедшего мимо монаха или мазнувшего по лицу солнечного зайчика.

Прямо сейчас друзья Эски отвлекали Пеллека с его парнями в бане, как пару дней назад, когда Томмар проник в монастырь. Сам Томмар должен был под личиной Аргена пройтись в городе, чтобы позже к карателю не появилось никаких претензий: он был в другом месте, а стражников вывел из игры кто-то другой.

Поручить эту работу магам Арген не мог — ни у кого из них не было такой боевой подготовки, как у него. Или убьют стражников вместо того, чтобы просто оглушить, или попадутся сами — каратель не хотел допускать ни одного из этих вариантов.

Дальше ему оставалось только завести Эску за ризницу, которая в этом монастыре еще по древним, теперь уже устаревшим правилам была построена как отдельное небольшое здание. Монахи туда заходили нечасто, к тому же сейчас большинство из них ушло в храм на ежевечернюю молитву. Дорога должна быть свободной.

За ризницей будет ждать Томмар. Он накинет пелену иллюзии на себя самого и на Эску, и они двое под видом двух фиренцианцев спокойно выйдут прямо через главные монастырские ворота, растворятся в толпе и исчезнут навсегда.

Когда окончательно стемнеет и Пеллек со своими людьми вернется сменить стражников, беглецов уже и след простынет. В случившемся обвинят исключительно нечестивцев, а если повезет, еще и захдарцев приплетут.

Просто и эффективно — это Аргену нравилось. Что ему не нравилось очень сильно — участие других людей, еще и не карателей.

Группе Томмара Арген не доверял и потому, что они нечестивцы, и потому, что дилетанты, но большого выбора не оставалось. Конечно, он мог вывести девчонку из города и сам… Но что дальше? Уж это в ордене точно заметят. Арген не собирался пускать жизнь под откос ради незнакомки, и плевать, кто она там, нечестивица или ангел во плоти.

Будь времени хотя бы немногим больше, он бы придумал другой план. Такой, чтобы и себя не подставить, и по возможности обойтись вообще без Томмара. Однако Вайс назначил выезд уже на завтра — потому братья и пошли по бабам, наотдыхаться «впрок», а Арген, как это часто бывало, отговорился необходимостью заглянуть к оружейнику.

Если они покинут монастырь, то братья будут рядом круглыми сутками. Девчонку без лишних смертей уже не освободить. И если Аргену претило ранить даже стражников, то братьев, пусть даже таких, как Пеллек, он трогать точно не станет.

Все нужно решить сейчас. Арген сделает, что должно, а дальше будь что будет. Остается только уповать на Господа.

— Бог милостив, — одними губами прошептал он и вышел из темницы.

Двор окрашивали в персиковый цвет закатные лучи солнца. Дорога была свободна. Арген плотно затворил за собой дверь, защелкнул замок на тот случай, если стражники очнутся раньше положенного, и как бы не торопясь, но широкими шагами направился к ризнице. Девчонка, низко наклонив, будто в молитве, голову, семенила за ним, словно заправский монах.

По пути к одноэтажной приземистой ризнице их не ждало никаких приключений.

Проблема оказалась в том, что Томмар их тоже не ждал.

Арген внимательно осмотрелся, не нашел ни следа мага и подтолкнул Эску к рельефной выемке в стене. Коричневый балахон, стена тоже коричневая — будет воля Божья, на девчонку никто не обратит внимания.

— Постой здесь.

Она мгновенно поняла, что что-то пошло не по плану. На красивом личике отразился страх. Слава Богу, ударяться в истерику Эска не стала и послушно прижалась к ризнице.

Арген ненадолго ее покинул и, скользя у стен, осторожно обошел монастырь. Из храма доносилось привычное разноголосое пение монахов, улица за монастырской стеной тоже тихо шумела, как обычно. Если Томмара и схватили, то не на подходах к цели.

Каратель так же скрытно вернулся, размышляя, что делать. Солнечный диск катился к горизонту, с каждым мгновением персиковый оттенок темнел все сильнее, а в уголках монастыря сгущались сумерки. Времени больше нет. Теперь в любой момент монастырская стража, которая состояла отнюдь не из двух человек, может поднять тревогу, а если вернутся братья, то станет еще хуже.

Томмар либо наложил в штаны и предпочел удрать вместе со своими людьми, подставив Аргена, либо облажался и сейчас уже пойман. Даже если он просто опаздывал, дожидаться его — поставить под удар всё.

И назад этот моток ниток уже не отмотаешь — девчонку в клетку не засунешь, а страже не скажешь: «Извините, ошибочка вышла». Остается только следить, куда поведет нить.

Каратель тихо выругался и посмотрел на Эску, в ее глаза-озера, в которых плескался страх.

— Значит, людей не убиваешь принципиально?

— Это Томмар так сказал? — напряженно спросила она.

— Да.

— Он не обманул. Может, я и родилась, по мнению священников, с дьявольским даром, но это не значит, что я убийца.

— Хорошо. А с отвлекающими маневрами у тебя как?

Девчонка неопределенно пожала плечами.

— Смотря что требуется. Если фейерверки, то сколько угодно. Пожары устраивать не буду, мало ли куда огонь перекинется и кто пострадает.

Арген вздохнул. Он начинал понимать, почему Бог велел ее спасти.

— На твое счастье, я тоже не собираюсь никого убивать, но у нас с тобой проблема. Твой дружок Томмар, похоже, нас кинул. Он мог бы вывести тебя через главные ворота тихо и спокойно. Я тоже могу, но шумно, с огромным количеством трупов, и к тому же вряд ли мы уйдем далеко. В монастыре есть еще один выход. Он охраняется, как и главный, зато там всего четыре человека.

— Всего? — с легким ужасом в голосе переспросила девчонка.

— Фиренцианцы зарабатывают на сделках огромные суммы. Настоятель наверняка богаче любого из окрестных графов, и вряд ли ему хочется расстаться с золотом по вине каких-нибудь воришек, так что да, всего четыре. Два будут стоять с внутренней стороны ворот, два — с наружной. Сможешь их ослепить так, чтобы они нас не увидели?

Она шмыгнула носом и кивнула.

— Что дальше?

Хотел бы Арген сам это знать.

— Положимся на волю Божью.

— Отличный план, — язвительно заметила Эска. — Звучит очень четко — не придерешься.

Арген приподнял бровь.

— У меня уже был отличный план, который предусматривал лишь пару синяков у стражи и благополучие для тебя, меня и твоих друзей. За четкость нового можешь поблагодарить некую тряпку по имени Томмар.

Девчонка прикусила язык и сникла. Ей было неприятно слышать, что друг — а может, и нечто большее, чем просто друг, — ее подвел. Арген решил, что ей не стоит знать о том, как Томмар пытался ее отравить.

Получается, Эска уже дважды была обязана карателю жизнью: первый раз, когда он не дал Пеллеку с ней расправиться, второй — когда остановил иллюзиониста. Арген покачал головой. Неисповедимы пути Господни…

— Идем. Время закончилось.

Пение в храме начинало стихать. День будний, поэтому и вечерняя молитва короткая — монахам нужно трудиться. Еще совсем немного, и аббат благословит всех на сон грядущий, после чего все разойдутся: кто по кельям, кто дальше работать. Зазвонит колокол, знаменующий конец службы и пересменку стражи. И бежать станет поздно.

Второй выход — малые ворота — располагался за трапезной с примыкающей к ней кухней. Арген торопливо провел туда Эску, остановился за выступом здания и осторожно выглянул, оценивая обстановку.

У ворот не было ни единого человека.

Каратель нахмурился. Кухня в монастыре работала почти круглосуточно и не прерывалась даже сейчас, невзирая на вечернюю молитву. В окно было видно освобожденных от нее монахов, которые сосредоточенно готовили еду для братьев. Кто-то из поваров отчитывал мальчишку-послушника за то, что тот слишком крупно нарезал репу, другой жаловался на скисшее молоко.

Рутина. Если бы произошло что-то серьезное, монахи вели бы себя иначе.

Что же со стражей?

Они с Томмаром обсуждали один из вариантов побега через эти ворота, но отбросили его. Монахи сюда ходили редко. Вход использовался для того, чтобы подводы с провизией не перегораживали главные ворота, через которые к фиренцианцам попадали миряне, ищущие их посредничества. Попытка выйти с «заднего двора» привлекла бы больше внимания, чем если выйти из главного входа, тем более учитывая дарования Томмара.

Может, Томмар или кто-то из его людей самовольно изменил план и решил убрать стражников?

Арген сосредоточился и проверил магические потоки в той близи, куда смог дотянуться. Пусто — никакого колдовства. Это не значило, что магов здесь нет. По-хорошему, это не значило вообще ничего, и каратель мрачнел все сильнее. В груди зрело тяжелое предчувствие.

По монастырю разнесся звон колокола, отдавшись от стен зловещим эхом. Пути назад не осталось.

— За мной, — скомандовал Арген.

Он первым подошел к воротам. Гнетущее предчувствие только усилилось — створки оказались приоткрыты.

Арген выдохнул. Как только он их увидел, уже понял, что его там ждет. Наверное, еще можно было бы развернуться, побежать куда-то, попытаться пересечь стену в другом месте. Но разум подсказывал, что это глупость — монастырь строили с расчетом на осады дикарей-язычников. С тех пор миновало несколько веков, но сооружения содержались в хорошем состоянии, потому что желающие поживиться богатствами фиренцианцев не переводились. Было бы легко совершить побег не через ворота, каратель именно туда бы и отправился.

Но даже если бы такое место существовало, он все равно бы туда сейчас не пошел. Есть вещи, которые должны случиться. Рано или поздно Бог тебя туда приведет, как ни изворачивайся.

Сейчас для Аргена наступил тот самый момент.

Он повернулся к Эске и последний раз заглянул в ее бездонные глаза.

— Держись строго за моей спиной и не высовывайся. Понадобится пустить фейерверки — не стесняйся, бей в полную мощь. Меть в лицо, лучше всего — в глаза, и не бойся их выжечь. Каратели увернутся, а время ты выиграешь.

— Каратели… что? — растерянно переспросила она.

Внезапно ее веки распахнулись. Эска тоже поняла.

— Нет, Арген…

Но он уже толкнул створку.