Глава 8

Дни превратились для Эски в ожидание смерти. Если точнее, мучительное ожидание мучительной смерти. У нее пропало желание даже танцевать. Большую часть времени она жалась в угол тесной камеры, лишь изредка вставая и разминаясь, когда затекало тело.

Большинство товарищей осудило бы ее за нежелание бороться, но Эска не видела способов спастись. И ей, и ее друзьям из группы Томмара в свое время удалось улизнуть от костра только потому, что они попались обычной страже, а не орденской. Энергия, полностью потраченная на площади, понемногу возвращалась, но даже если бы девушке удалось расплавить прутья в камере и протиснуться через дырку, то дальше-то что? Она окружена врагами.

В любом случае от карателей не уходил еще никто. Бог видит всё, и Он сообщал преследователям, где искать беглецов. Сейчас пришло время Эски, а потом придет и всей группы Томмара. Это неизбежно.

Она много раз крутила в памяти события на площади то так, то эдак и думала, что могла бы изменить. Если бы она плюнула на того ребенка, если бы вообще не пошла танцевать…

Трагедии бы не случилось. Но Эска с удивлением поняла, что не стала бы ничего менять. Предложи ей кто-нибудь прожить заново тот день и сделать что-то иначе, она бы повторила каждое движение и вновь приняла те же решения. Особенно в том, что касалось маленького барабанщика.

Свою суть не изменишь. Остается только принять последствия собственных поступков. Это Эска и сделала.

Несколько дней прошли однообразно. В окно светило солнце, угасало, появлялась луна, блекла, затем опять светило солнце, угасало… Утром и вечером монахи приносили еду. Один каратель неизменно ее портил, другой грязно шутил, третий всегда молчал, четвертый, самый страшный, на вид будто целая гора, так смотрел, будто свежевал пленницу заживо, одновременно ее насилуя.

Был еще пятый. Со странными желтыми, как у кошки, глазами и таким же гибким телом. Эска тоже его боялась, но он относился к ней лучше прочих. Приходил всего раз в сутки, зато приносил с собой столько еды, что девушке хватало на весь день, если припрятать под юбками. Арген — так звали этого карателя — предупредил, что она не должна показывать пищу другим братьям. Отберут.

Эска его не понимала. Он ей не улыбался, не отпускал сальных шуток, не угрожал всеми карами только потому, что она родилась с даром к проклятой магии. Можно было бы подумать, что ему на нее плевать, она для него что-то вроде предмета мебели, как для того карателя, который постоянно молчал и как будто вообще не замечал пленницу. Но иногда Арген, когда считал, что она не видит, задерживал на ней взгляд, полный глубокой задумчивости.

Если бы Эска чуть хуже знала мужчин, она бы решила, что приглянулась ему и он пытается расположить ее к себе. Однако это было исключено. Девушка находилась полностью в его власти, если бы он хотел, мог взять бы ее и так, без подарков и ухаживаний. Кроме того, она не видела в его желтых глазах похоти или того интереса, который мужчины испытывают к понравившимся женщинам.

В этих глазах жила только смерть. И фанатичная преданность единой вере.

Праздных вопросов Арген никогда не задавал, и как будто его не волновало, что Эска собой представляет как человек. А если уж что-то осторожно выспрашивал, то это всегда касалось либо ее друзей — других беглых магов, либо того, как она оказалась в Мальерте и чем здесь занималась.

Она отмалчивалась или врала, что собиралась отсюда сбежать дальше на юг, ближе к Захдару, где приветствовали любых магов.

Это была всего лишь наполовину ложь. Эска знала, что привольная жизнь одаренных в Захдаре — сказка. Их там контролировали так же, как в Лиоте и других северных государствах, придерживающихся единой веры. Разве что все-таки не сжигали на кострах, но для таких, как Эска, уже одно это выглядело огромным преимуществом.

Любой бы стремился туда… Если бы они уже не нашли важное дело здесь, в родной Лиоте.

Карателю об этом нельзя было сболтнуть ни в коем случае. Понимая, что ласковость Аргена на деле может оказаться хитростью, девушка держала язык за зубами и не велась на доброту этого мужчины.

Это он ее поймал. Не исключено, что он же будет тем, кто затянет удавку на ее шее. Владеющих огненной магией редко жгли на кострах — они ведь умели управлять пламенем.

Эска сказала это себе тысячу раз. Может быть, две тысячи. Или десять. Но все равно с томлением ждала каждый день появления с другой стороны решетки желтых глаз. Она ждала их даже сильнее, чем ночью — наступления утра и прихода тепла.

Больше ничего, кроме этих глаз с той стороны решетки, у нее не осталось.

Пока в один из дней внезапно не щелкнул замок, и решетка между ней и желтыми глазами Аргена не исчезла.

— Выходи, — сказал он. — Я помогу тебе сбежать.