Глава 20. Анастасия

Ночь выдалась жуткой. Едва придя домой, без сил заползла в ванную. Даже сумки не разбирала. Хотелось немного полежать в горячей воде и наконец согреться. Меня трясло. Предполагала, что причиной тому был совсем не холод, а то, что в одночасье свалилось на мои плечи.

Плакать? Плакать больше не хотелось, да и ни к чему это. Да, обидно, досадно, больно, но такая мелочь по сравнению с тем, через что я уже прошла. Меня предали. Не ожидала такого от Леши, доверяла ему, но лучше узнать эту его сторону сейчас, чем раскрыть глаза через много лет, когда мы уже будем в браке. Когда есть дети и совместный бизнес, развод становится огромной проблемой.

Если говорить о любви… А что это такое любовь? В наших отношениях были взаимная симпатия и уважение. Он устраивал меня в постели – разве этого мало? Выходит, мало.

Неприятно, но я не собиралась зацикливаться на этом. Даже в чувствах ему ни разу не признавалась, потому что элементарно было не в чем, а врать… Врать я не желала.

Сейчас меня больше всего волновали воспоминания. Первые воспоминания из прошлого, что явились так неожиданно, чуть не угробив к чертовой матери. Я не помнила его. Совершенно не помнила Стаса, но картины врезались в память, причинили боль.

Конечно, могла бы спросить у мамы, но, если она еще ничего не рассказала мне, значит, просто не знала об этой стороне моей жизни. Обратиться к самому Стасу я тоже не могла. Просто не хотела.

Несмотря на то, что когда-то, скорее всего, мы были очень близки, сейчас я видела перед собой самоуверенного болвана. Никак не выходило из головы его признание – это он виноват в том, что Леша мне изменил. Не понимала, зачем ему рушить мои отношения, зачем так подставлять друга, зная, что он только что сделал предложение и собирается жениться. Не понимала.

Зато отлично видела его ко мне отношение. Он оценивал меня, словно очередную предстоящую победу на любовном фронте. Как же, дама в слезы, а он тут как тут. Даже сразу в отель повез. Наверное, жалеть собирался. Всю ночь. В постели.

Нервно рассмеялась, обтираясь полотенцем. Представила эту картину: как вытираю об его грудь слезы, сопли и слюни, а он вдруг наклоняется и целует, укладывая на лопатки. И шепчет: «Да-да, он такой гад, а я ведь лучше него…» И все. Тушите свет. А наутро: «Ладно, как-нибудь повторим, детка. Эй, не стоит рыдать. Я оставлю тебе на память одну из своих футболок».

Голова пришла в норму, а тяжелые мысли перестали давить на плечи. И чего к ним вообще прицепилась? Что было, то прошло. Я совершенно точно уже не та Настя, с которой Стас был знаком. В конце концов, я сильная независимая женщина и сломать себя не дам ни одному, ни другому. У меня своя жизнь, в которой нет места предателям и болванам.

За ночь я так и не уснула. Пролежала, ворочаясь с одного бока на другой. Не хотела видеть такие яркие картинки, образы, но они приходили сами собой. В них я ощущала счастье. Самое настоящее, самое неподдельное счастье, и его мне дарил мужчина, с которым я больше никогда не хотела встречаться.

Зато теперь я точно знала, что водила машину задолго до того, как получила права. Неплохо так водила. Я бы даже сказала: рисково. Этот вопрос снимался из списка тех, на которые мне еще не удалось получить ответы.

Нет, все-таки нужно переговорить с мамой, ведь это прогресс. Если я вспомнила Стаса, то вполне вероятно, что смогу вспомнить что-то еще. Доктор ясно дал понять, что воспоминаниям нужно помогать возвращаться. Старые знакомые, любимые места, повседневные занятия – это то, что может подтолкнуть. Хоть что-то же мама должна знать о моей жизни.

Встала я задолго до рассвета. Неспешно приняла душ и завила крупные локоны, закрепив их несколькими шпильками, которые венчали небольшие бриллианты. Накладывала макияж. В такой неторопливости собираться на работу было уютно и комфортно. Даже костюм сегодня выбрала не черный, как обычно, а светло-бежевый, будто собиралась всем врагам назло светиться ярче, чем весеннее солнце. И туфли в тон – чтобы топтать тех самых врагов.

– Мааам, ты дома? – крикнула я, выходя в гостиную.

Вообще мне нравился наш особняк, но поначалу мне казалось, что я нахожусь в музее. Даже картины и статуэтки трогать боялась, переживая, что своей неуклюжестью испорчу дорогие вещицы, но привыкла. Теперь и среди ночи могу в темноте пройтись до кухни, ничего не разгромив. Правда, на первых порах мамину коллекцию я все же изрядно проредила.

– Ну чего ты так кричишь? – мама вышла из кухни. В руках она держала листок бумаги и ручку. На меня не смотрела. Все ее внимание было сосредоточено на листке. – Пока не ушла, напиши, что тебе нужно из продуктов.

– То же, что и на прошлой неделе, – ответила я, улыбаясь.

Все-таки любовь творит с людьми чудеса. Вот и прическа новая – короткая стрижка ее молодила, сбрасывая лет так десять. Да и талия словно стала тоньше – или черное кокетливое платье без рукавов ее так стройнило. В общем, любовь определенно шла маме на пользу.

Она наконец-то подняла рассеянный взгляд:

– Ого! У нас сегодня свидание? Лешка стопроцентно сделает предложение, когда увидит тебя такой. – Она улыбалась в ответ, а мне как-то разом поплохело.

Мама будет в шоке, но ничего не поделаешь.

– Мы с Лешей расстались. Вчера, – сказала как отрезала.

– Ох, милая…

– Нет-нет, не нужно меня жалеть, – замахала я руками, когда она уже была готова ринуться в бой и начать меня успокаивать. – Это совершенно точно ни к чему. Я в порядке.

– Правда? – удивилась она, но тут же исправилась. – И в кого ты у меня такая?

Прекрасно знала, о чем она спрашивает. Всегда удивлялась, в кого я такая сильная, а я неизменно отвечала:

– В папу. В кого же еще? – а дальше тишина. Всегда тишина. – Кстати, я хотела бы пересмотреть семейный архив. У нас ведь остались какие-то фотографии?

Спрашивать напрямую вдруг расхотелось. Попробую вспомнить что-нибудь, рассматривая снимки. Заодно и на друзей своих погляжу, если таковые были.

– Дорогая, я ведь говорила, что все сгорело при пожаре.

– Неужели совсем ничего не осталось? Ни одной фотографии?

– Ни одной. Только сделанные после.

– Хорошо. Тогда давай съездим в наш старый дом. Вдруг я там что-то вспомню, – настаивала на своем, начиная злиться.

Не впервые у меня создавалось ощущение, что мама не хочет, чтобы я вспоминала прошлое. Возможно, из-за того, что мы не ладили, но разве она не понимает, что мне нужно вспомнить хоть что-то.

– Там не на что смотреть. Развалины давно снесли, а новые владельцы отстроили себе особняк. – Она не дала мне ответить, а сразу же продолжила: – Будь добра, внеси продукты в список.

– А что случилось со старым списком? – спросила резче, чем намеревалась.

Я отвернулась, чтобы она не видела моего лица. Слишком сильно злилась на нее.

– У нас новый повар. Марья Васильевна. Чудесная женщина, – продолжила она все тем же легким тоном, будто ничего и не произошло.

– А что случилось со старым? – спросила, уже собираясь уйти.

– Надежду я забираю с собой. Вчера Валера пригласил меня отправиться вместе с ним во Францию. Хочет купить себе дом, но я уверена, что собирается сделать мне предложение.

Я обернулась слишком резко. Она собиралась оставить меня одну. Настолько доверяла? Безумие… Но я-то не доверяла себе! Нет, я понимала, она не может вечно нянькаться со мной, тем более учитывая, что мне уже двадцать пять. В таком возрасте у многих уже по двое детей, но это ведь я! Я, которая нередко забывает поесть, увлекаясь работой!

– Очень рада за тебя. Когда вы отправляетесь?

– Вечером, – ответила, даже не смотря на меня.

– Отлично. Прости, но мне нужно на работу.

В машину садилась, чувствуя явную дрожь. Нет, не ту, что колкими мурашками ложится на кожу, доставляя ощутимый дискомфорт. Дрожала душа. Дрожала, потому что как-то слишком много событий произошло в эти несколько дней. Потому что отчего-то отчетливо знала, что это только начало.

* * *

– Анастасия Владимировна! К вам уже несколько раз приезжала какая-то женщина! Она устроила здесь скандал, а я не могла до вас дозвониться… – затараторила Маша, как только я вошла в приемную.

– Что за женщина? – я потратила почти час на то, чтобы успокоиться и избавиться от страхов. Сидела в машине, заехав на парковку. Не могла открыть дверцу и подняться наверх. Морально не могла, но теперь была готова к любым событиям.

– Она не представилась. Только кричала: «Да вы знаете, кто я?» – дрожащими руками секретарша вытирала слезы, бегущие по щекам.

– Хорошо. Приведи себя в порядок и сделай мне чаю.

– С лимоном?

– Нет. Сегодня только черный, с мандарином и мятой.

Глаза секретарши округлились. Она прекрасно знала, что это означает.

Этот чай я пила в исключительных случаях. Он не только успокаивал меня, но и приносил своеобразную удачу. Конечно, глупо в такое верить, но в силе этого волшебного снадобья я не сомневалась. Как минимум, когда мы две недели назад сокращали штат, только благодаря этому напитку я держала себя в руках. Ну, по крайней мере, мне в это хочется верить.

Понедельник – трудный день. В этом я уже убедилась самостоятельно. Проверяла отчеты на почте, которых накопилось огромное количество. Параллельно обзванивала арендодателей. Собиралась сотворить невероятное, но здесь или пан, или пропал. Искала свободные здания, где могла бы открыть ювелирную мастерскую. Да, мы могли увеличить поставки для других компаний, пока не найдем нового покупателя для партии камней «Золотого Альянса», но мне хотелось удвоить нашу прибыль.

Продажа ювелирных изделий, которые бы изготавливались в единственном экземпляре, – вот на что я ставила. Такие безделушки имеют высокую цену, а значит, я смогу окупить все траты меньше чем за год. Уже набросала примерный план, сделала приблизительные расчеты, но маме пока об этом не говорила. Идея родилась этой ночью, но ее реализацией нужно было заниматься немедленно. Собственно, именно потому, что могла погореть в любой момент, я и не поручала никому ни обзвон арендодателей, ни поиск мастеров.

Если не получится, вложу свои деньги и на этом закончу. Если безумная идея принесет успех – значит, докажу сама себе, что все же кое-чего стою.

– Ольга Николаевна, добрый день, – звонила начальнику нашего юридического отдела. – Мне нужна ваша помощь, но конфиденциально.

– Да, Анастасия Владимировна. Я внимательно слушаю, – отозвалась миловидная женщина, которая умудрялась держать в узде даже мужиков.

– Я хочу, чтобы вы подготовили документы на открытие ООО. – Вот и все. Назад пути нет.

– Мы открываем дочернее предприятие? – деловито уточнила женщина.

– Нет, Ольга Николаевна. Я собираюсь открыть свою собственную организацию. Зайдите ко мне завтра утром, чтобы оформить доверенность и узнать все нюансы.

Я успела обзвонить двух арендодателей, прежде чем услышала шум в приемной. Уже готовилась встречать неведомую утреннюю гостью, когда в кабинет после стука заглянула Маша. Ее улыбка от уха до уха совсем сбила меня с толку:

– Анастасия, Владимировна, там такое!

Поднявшись из-за стола, я вышла в приемную, однако застопорилась еще на первом шаге. Все небольшое помещение было заставлено корзинами с цветами. Цветочные бутоны всех цветов и оттенков шкодливо выглядывали из подарочной бумаги, которой были застелены искусные корзины.

– Может, ошиблись адресом? – прошептала я Маше, которая провожала доставщиков слишком задумчивым взглядом.

– Там записки в корзинах, – так же тихо ответила секретарша. – Вам.

Схватив первую же корзину, я тут же вытащила прямоугольную карточку.

«Анастасии от Сумасшедшего», – было выведено на ней красивым почерком.

Улыбка легко легла на губы, но тут же растаяла, не оставив и следа. На смену внезапной радости пришла злость. Внимание Стаса дезориентировало, выбивало из колеи. Я ясно дала понять, что ему ничего не светит, но отчего-то этот мужчина упрямился, не желая признавать поражение. Устроил здесь цветочную оранжерею, чтоб его.

– Принести цветы к вам в кабинет? – Маша вывела меня из задумчивости.

– Нет. Пускай стоят здесь.

Только я хотела вернуться к своему рабочему месту, как в дверях показался тот, кого я уже и не думала увидеть. Леша шокированно осматривал приемную, тогда как в его руках сиротливо дрожал букет красных роз. К слову, я больше любила розовые, но почему-то парень всегда дарил мне красные. Раньше не задумывалась над этим, а тут вдруг зациклилась. Разве ему неинтересно было узнать, какие цветы я люблю?

– Настенька… – начал было он, столкнувшись со мной взглядом.

– Анастасия Викторовна, – тут же исправила я его.

– Насть, ну не надо так. Пожалуйста, все что хочешь, но не отталкивай меня. – Больше всего сейчас Леша походил на побитую собаку. Вроде и пожалеть хочется, а с другой стороны – он примет жалость за прощение, а мне такого не надо. Предателей лучше держать от себя как можно дальше.

– Маша, сделай мне чаю, – отвлекла я секретаршу от подслушивания. Сплетней уже не избежать – это и дураку понятно, но все-таки так открыто стоять, разинув рот, неприемлемо. – Уважаемый Алексей Павлович. Будьте любезны, хорошенько запомните то, что я вам скажу. Так случилось, что я на дух не переношу три вещи.

– Насть, мне нет оправданий, но…

– Первое – предательство, второе – жалость, и третье – ложь. Я не смогу жить с таким человеком, поэтому вы зря теряете время.

Дверь за моей спиной закрылась, а я, выдохнув, опустилась в кресло, стоящее у стены. Сумасшествие какое-то. Как Леша вообще посмел придти сюда после того, что я видела? Да я бы со стыда сгорела.

Неприятная картинка материализовалась перед глазами, встала пеленой. Неприятно, больно, но не смертельно. И не с такими трудностями справлялись.

Договорившись на вечер встретиться с одним из арендодателей, уже собиралась уйти на обед, когда в кабинете вдруг стало темно. Обернувшись к окну, натурально открыла рот от изумления.

– Принцесса, выгляни в окно! – гласила надпись на баннере, который держали мужчины, стоящие на строительной вышке.

Да они что, совсем озверели?

Мигом поднявшись, отворила форточку, собираясь как минимум накричать, как максимум скинуть этих работничков, но как только в кабинет ворвались звуки улицы, вышка отъехала, открывая передо мной совсем иной вид.

– Да чтоб тебя пчелы покусали! – выкрикнула, совершенно позабыв о том, что владельцы успешных компаний так себя не ведут.

Смотрела вниз, чуть ли не полностью высунувшись в форточку. Там на тротуаре стоял тот, на которого так и хотелось скинуть что-нибудь тяжелое. Совершенно случайно. Раз десять.

Но если бы Стас просто стоял, я бы, может, и не сотворила то, о чем пожалела этим же вечером. Однако этот улыбающийся гад стоял в окружении корзин с цветами. Ровненько так стоял. Прямо перед баннером: «Принцесса, давай пообедаем вместе».

– Я на диете! – прокричала, ища взглядом то, что не жалко скинуть.

– Только сегодня? – спросил он так же громко.

– Весь следующий год! – ответила ему, а сама оглянулась на Машу, которая с некоторым стеснением заглядывала в кабинет. – Маша! Ну-ка, тащи сюда цветы!

– Ты этого не сделаешь! – излишне самоуверенно проговорил мужчина.

– Ты меня совсем не знаешь, – прозвучало тихо, а первый снаряд уже полетел вниз с четвертого этажа.

Эта была настоящая феерия. На мое шоу собралась целая толпа зевак. Кто-то смотрел на меня с понимающей улыбкой, кто-то – сочувствующе на Стаса. Мнения однозначно разделились, но мне было плевать. Вместе с каждым чертовым букетом, с каждым цветочком вниз летела моя злость, моя ненависть, все плохое, что накопилось за эти дни.

Я успокаивалась. Действительно успокаивалась, освобождаясь. Правда, счастье окутывало меня ровно до последнего букета, который я отправила вниз вместе с корзинкой. Которая самым неведомым образом приземлилась прямо на голову неудачливому ухажеру.

– Маша! – вскричала я, спрыгивая со стула.

– Вы его… убили? – ошарашенно прошептала секретарша, прислоняясь лицом к стеклу. Она пыталась высмотреть происходящее внизу, а я уже вылетала из приемной, захватив только свою сумку.

Лифт не ждала. Ступени пронеслись мимо, мелькая темными пятнами. Кто-то что-то спрашивал, но я не слышала, не видела, не чувствовала. Господи, а если я его все-таки убила?

Стеклянные двери остались за спиной, а я оказалась прямиком около мужчины. Он некрепко стоял на своих двоих – немного пошатывался и смотрел рассредоточенно. Одной рукой Стас держался за голову, а я боялась увидеть кровь.

– С вами все в порядке? – спросила, заглядывая ему в глаза.

Со всех сторон разносились осуждающие фразы:

– Смотрите-ка, прискакала!

– Чуть мужика не угробила!

Но я отмахивалась от них, сосредоточившись на голубых глазах, которые словно гипнотизировали. Меня трясло. По-настоящему трясло от страха.

– Нет, я не в порядке, – проговорил мужчина почти шепотом.

– Тогда нужно вызвать скорую. – Потянувшись в сумочку за телефоном, поняла, что так и не взяла его со стола.

– Нет! – слишком яро откликнулся Стас. – Тогда ведь придется объяснять, откуда это, – указал он рукой на свою голову.

– Что я могу для вас сделать?12727c

Так и стояли в окружении цветов. Они были везде – в корзинах, на тротуаре, на баннере. От запахов кружилась голова.

– Вы можете пообедать со мной, и тогда мне совершенно точно станет легче, – широко улыбнулся этот тип, выпрямляясь плечами.

– Да никогда в жизни!

Я бесилась. Нет, не так. Я БЕСИЛАСЬ! Потому что этот гад провел меня, изображая покалеченного. Да на нем ни царапины не было!

– Почему-то я так и думал…

В одно мгновение я оказалась у него на плече. Висела, словно мешок картошки, пытаясь зацепиться за его руки. Зеваки аплодировали.

– Немедленно отпусти меня, мерзавец! – кричала, ударяя кулаками по его спине, но ему наверняка даже больно не было.

– Благодарю вас за помощь, – обернулся этот бессовестный к толпе.

– Мои юристы сожрут тебя с потрохами! – угрожала, пытаясь воззвать к разуму.

– Да-да, принцесса, – похлопал он меня по заднице, направляясь к черному авто. – Обязательно сожрут, но сначала мы пообедаем…

До ресторана ехали в молчании. Точнее, молчала я, а вот Стас никак не затыкался. Рассказывал мне о том, какие интересные места есть в Лондоне. Что-то о театре, о старинных зданиях, о садах. Я пропускала все мимо ушей, никак не реагируя. Ждала, когда ему надоест.

– А ты бывала где-нибудь, кроме России? – спросил он слишком воодушевленно.

– Что тебе нужно? – повернулась я к нему, понимая, что больше не выдержу этого трепа.

– Я пытаюсь быть милым, – сказал он на порядок серьезнее.

– Не пытайся. У тебя получается отвратительно.

– Учту.

– Но ты так и не ответил, что тебе нужно от меня.

– Вот так незаметно мы вновь перешли на ты…

Его взгляд гипнотизировал, приковывал, сбивал с мысли. Цвет радужки по-прежнему был голубым, но как будто холодным. Или нет, ледяным. Кристально чистые очи, словно нарисованные линзы, смотрели прямо и открыто. Такой мужчина запросто мог вызвать интерес – и вызывал, но в этом я никогда и никому не признаюсь.

– Ты снова игнорируешь мой вопрос. А ведь я не шутила про юристов.

Так и хотелось ударить себя по щеке и прокричать: Настя, подотри слюни! Однако навряд ли что-нибудь изменилось бы.

Невероятно сексуальный мужчина, но крышу сносило не только от его внешнего вида и стати, а еще и от запаха. Каждый вдох, каждый глоток воздуха причинял мне боль, оседая горьковатым послевкусием на губах. Никак феромонами набрызгался, изверг! По-другому логично свои ощущения я объяснить не могла.

Белоснежная рубашка, застегнутая до самого горла. Отсутствие галстука – правильно, к черту условности. Серый костюм – строгий, как и его взгляд. Идеальный. И в этом черном пальто с воротом-стойкой… Он так был похож на кинозвезду. Будто только что прибыл прямиком из Голливуда. Фууух…

Стоп, стоп, мысли! Настя, хватит его облизывать! Ты только что рассталась с парнем, который тебе изменил!

А какие у него губы, сжатые в тонкую линию… И эта колючка-щетина – волоски с миллиметр, но так хочется провести по ним подушечками пальцев, ладонью…

Ой, дууууураааа…

– Настя, ты меня слышишь? – проговорил Стас куда громче, останавливая автомобиль.

– А?

– Я говорю, что у меня к тебе есть разговор. О твоем прошлом. – Он сделал паузу, будто собирался с мыслями. – О нашем прошлом.