Глава 11

Прежде чем усадить мистера Уинтерборна в экипаж и отправить домой, его руку обложили резиновыми мешочками со льдом и закрепили на перевязи. После этого без обсуджения происшествия Рейвенелы поужинали и рано легли спать.

Кэтлин нисколько не удивило, что Девон позаботился о старом друге, несмотря на возникшую между ними ссору и свою обиду. Хотя мистер Уинтерборн разгневал и разочаровал его, не было никаких сомнений, что Девон его простит.

Кэтлин всегда с удовольствием наблюдала, как муж раздевается, перед тем как лечь рядом с ней в постель. Девон, увлекавшийся верховой ездой, боксом и другими видами спорта, обладал сильным мускулистым телом и пользовался каждым удобным случаем продемонстрировать его. Кэтлин приподнялась на локте и лениво провела кончиками пальцев по темным волосам на его груди, когда он растянулся рядом.

– Тебе не кажется, что ты перегнул палку, запретив влюбленным видеться до июня? Ведь им предстоит жить в разлуке целых пять месяцев!

– Никогда не поверю, что Уинтерборн способен выдержать так долго: непременно скоро предпримет попытку встретиться с Хелен.

Кэтлин засмеялась и провела пальчиком по ключице мужа.

– В таком случае зачем ты запретил им свидания?

– Этот негодяй идет по жизни как победитель. Если я не буду время от времени осаждать его, он проникнется презрением ко мне. Кроме того, мой гнев еще не утих, я готов придушить Уинтерборна за то, что он сделал с Хелен. – Девон вздохнул. – Я знал, что нам не следует оставлять девочек без присмотра даже на день. Подумать только: я беспокоился о близняшках, а надо было о Хелен, которую мы всегда считали образцом благоразумия, а в результате из-за нее едва не разгорелся скандал.

– Она вовсе не собиралась устраивать скандал, – резонно возразила Кэтлин. – Просто хотела вернуть жениха. Давай взглянем на ситуацию здраво: несправедливо обвинять во всем Уинтерборна.

Брови Девона приподнялись.

– Почему ты встала сейчас на его сторону, если изначально была против этого брака?

– Из-за Хелен, – призналась Кэтлин. – Я знала, что она готова пойти на все ради блага семьи, даже выйти замуж за человека, которого не любит, также знала, что Уинтерборн запугивал ее, но все изменилось. Я уверена, что сейчас она действительно искренне хочет стать его женой. У нее больше нет перед ним страха. Ее поведение сегодня полностью перевернуло мое представление об их союзе. Если Хелен любит этого мужчину, то я должна ее поддержать.

– А я не желаю смотреть сквозь пальцы на проступки Уинтерборна, – проворчал Девон. – Хотя бы из уважения ко мне он не должен был лишать невинности девушку, которая находится под моей защитой. Это вопрос чести.

Кэтлин приподнялась на локте и, вглядевшись в синие глаза мужа, с усмешкой проговорила:

– И это говоришь ты, после того как соблазнил меня и занимался со мной любовью едва ли не в каждой комнате приората Эверсби, на лестнице, во всех укромных уголках. Где тогда было твое понятие о чести?

– Это совсем другое… – буркнул Девон.

– Почему, позвольте спросить?

Девон перевернул ее на спину и, навалившись сверху, хрипло проговорил:

– Потому что я очень хотел тебя… – Тесемки ее ночной рубашки вмиг оказались развязанными, и Кэтлин, тихо постанывая от предвкушения, расслабилась. – И как хозяин поместья, я решил, что пришло время предъявить свое право сеньора.

– Но я ведь не средневековая крестьянка! – воскликнула Кэтлин и, с силой оттолкнув мужа, так что он перевернулся на спину, уселась на него верхом.

Он ухватил было ее за руки, но она попыталась придавить его к кровати, налегая всей своей тяжестью. У Девона вырвался смешок.

– Любовь моя, у тебя ничего не получится. Ты невесома, как бабочка. – Явно наслаждаясь этой игрой, Девон прекратил сопротивляться, но внезапно по его лицу пробежала тень и он тихо сказал: – А ведь я и был эгоистичным ублюдком, когда соблазнил тебя.

– Я сама мечтала отдаться тебе, – призналась Кэтлин, удивленная его запоздалым раскаянием, и подумала: «Он меняется. Взвалив на себя ответственность за всю семью, боится оплошать».

– Сейчас я бы поступил иначе. Прости меня. – Вне всякого сомнения, он искренне терзался угрызениями совести. – Меня некому было воспитывать, а самому постичь, что такое совесть и честь, трудно.

– Мне нечего тебе прощать или о чем-то сожалеть, – сказала Кэтлин, нежно касаясь рукой пальцев мужа.

Девон покачал головой.

– Скажи, как мне искупить свою вину?

Кэтлин наклонилась к его губам и прошептала:

– Люби меня. Это все, что мне нужно.

Девон уложил ее на спину, завладел губами в долгом страстном поцелуе, а потом хрипло проговорил:

– Я буду любить тебя всегда.

Они занимались любовью долго и страстно. Девон был большим мастером в этом деле. Перед тем как войти в нее, он доводил жену до изнеможения ласками. И лишь когда Кэтлин начинала извиваться под ним и, тяжело дыша, требовать большего, заполнял ее лоно собой, осыпая поцелуями шею, грудь – все, до чего мог дотянуться.

Она же металась по подушке, впивалась ногтями в спину и хрипло просила, едва не рыдая:

– Еще глубже, жестче! Ну, пожалуйста…

Ну разве мог он ей отказать?

Кэтлин выгибалась под ним дугой, стонала, кричала, пока оба не достигали апогея страсти.

– Фернсби! – позвал Риз, хмуро перебирая стопку бумаг на письменном столе.

Личный секретарь тут же явилась на его зов.

– Да, мистер Уинтерборн?

– Я только что просмотрел документы, присланные из конторы мистера Северина.

Уинтерборн положил бумаги в конверт, обвязал его шпагатом и протянул миссис Фернсби.

– Те, что относятся к кварталу старых жилых домов возле Кингс-Кросс? – уточнила секретарь.

– Да, здесь есть все, кроме имени владельца земельного участка, – с мрачным видом заметил Уинтерборн. – Северин прекрасно знает, что я не стану покупать недвижимость у неизвестного лица.

– Я всегда думала, что имя владельца по закону должно быть упомянуто в договоре купли-продажи.

– Есть способы обойти это правило, – заявил Риз. – Ипотека на недвижимость финансировалась не банком, а за счет кредита от кооперативного строительного общества. Согласно документу, недвижимость принадлежит частной инвестиционной компании. Я готов поспорить на сто фунтов, что она находится в доверительном управлении у неназванного лица.

– Зачем это лицо пошло на такие уловки, вместо того чтобы купить недвижимость на свое имя?

– В прошлом я приобретал недвижимость анонимно, опасаясь, что запрашиваемая цена взлетит до небес, когда продавец услышит мое имя. Кроме того, у меня есть деловые партнеры, которые с удовольствием поставили бы меня на место, отказав в том, чего я хочу. Вероятно, у владельца недвижимости на Кингс-Кросс тоже есть причины скрывать свое имя.

– Может быть, Северин согласится назвать вам имя продавца, если вы прямо спросите его об этом?

Риз покачал головой.

– Если бы это было в его интересах, он уже сделал бы это. Северин скорее всего понимает, что сделка может быть сорвана.

– Прикажете передать эту информацию человеку, которого мы наняли для проверки документации по консервной фабрике? – спросила миссис Фернсби.

– Да, пусть проверит и эти документы.

– Все будет сделано. К вам приехал доктор Хевлок – хочет поговорить.

Риз с досадой закатил глаза.

– Скажите ему, что с моим плечом все в порядке.

– При чем здесь ваше плечо? – раздался хриплый голос с порога. – Я пришел по более важному делу.

Это был доктор Уильям Хевлок, который когда-то в частном порядке лечил несколько богатых лондонских семей и в то же время снискал себе славу журналиста с прогрессивными взглядами, писал о проблемах медицины и недостатках системы здравоохранения. В конце концов его богатым пациентам надоели политические дебаты, которые он разжигал в прессе, и они стали пользоваться услугами других, более уравновешенных врачей. Риз нанял Хевлока десять лет назад, как только открылся его магазин на Корк-стрит. Риз решил взять в штат опытного врача, чтобы тот заботился о его сотрудниках, поддерживая их в хорошей физической форме.

Доктор Хевлок, средних лет вдовец, был подтянутым крепким мужчиной с львиной копной белоснежных волос и проницательными глазами, которые как будто видели каждого насквозь. Его суровое морщинистое лицо обычно имело жесткое выражение, но когда доктор общался с пациентами, его черты смягчались и он превращался в доброго дедушку, вызывавшего доверие.

– Доктор Хевлок, – раздраженно сказала миссис Фернсби, – я просила вас подождать в приемной.

– Уинтерборн обычно приходит ко мне без предупреждения, не считаясь с моими планами, – заявил Хевлок, – поэтому я решил поступить точно так же.

Миссис Фернсби и доктор обменялись колючими взглядами. Сотрудники Риза давно уже сплетничали, что постоянные стычки врача и личного секретаря имели под собой вполне определенную причину, а именно тайную влюбленность, и в этот момент, наблюдая за парочкой, Риз был готов этому поверить.

– Доброе утро, Хевлок. Что это вы там говорили насчет нарушения ваших планов?

– А кто, если не вы, навязали мне посетительницу в тот день, когда мне предстояло принять по меньшей мере дюжину пациентов?

Риз вопросительно посмотрел на миссис Фернсби.

– Он имеет в виду доктора Гибсон, – подсказала секретарь. – Я провела с ней собеседование, как вы и просили. Она оказалась вполне квалифицированной и приятной в общении особой, поэтому я отправила ее к доктору Хевлоку.

Хевлок бросил на нее недовольный взгляд.

– Как вы можете судить о чьей-либо квалификации? Вы что, светило науки?

– У нее диплом врача с отличием и профессиональные награды, – парировала миссис Фернсби.

– Все это получено во Франции, – сказал Хевлок, не скрывая презрения.

– Учитывая то, что английские врачи не смогли спасти моего бедного мужа, – заметила миссис Фернсби, – я отдаю предпочтение французской медицине и готова доверить ей свое здоровье.

Риз решил, что ему пора вмешаться в спор, пока он не перерос в грандиозную ссору.

– Проходите, Хевлок, мы обсудим вопрос о докторе Гибсон, – пригласил он врача, все еще стоявшего на пороге.

Врач вошел в кабинет и, проходя мимо секретарши, многозначительно бросил:

– Я бы с удовольствием выпил чаю, Фернсби.

– Для вас я – миссис Фернсби. А чаю вы можете выпить в столовой для прислуги, – сказала секретарша.

Выдержав паузу, Хевлок обернулся и бросил на нее обиженный взгляд.

– Почему он может называть вас Фернсби, а мне запрещено?

– Потому что он мой хозяин, мистер Уинтерборн, а вы нет, – заявила миссис Фернсби и сосредоточила внимание на Ризе. – Сэр, не хотите ли чаю? Если да, то, полагаю, я могла бы поставить лишнюю чашку на поднос для доктора Хевлока.

Риз изо всех сил старался подавить смех.

– Пожалуй, Фернсби, я не откажусь, спасибо.

Когда секретарша покинула кабинет, Риз обратился к Хевлоку:

– Я дал понять доктору Гибсон, что последнее слово за вами. Мы наймем ее на службу, если вы одобрите ее кандидатуру.

Доктор нахмурился.

– Она сказала мне, что это дело уже решенное. Самонадеянная девчонка!

– В прошлом месяце вы заявили, что вам нужен помощник, не так ли?

– Но я сам должен выбрать его, поскольку мне предстоит его обучать и направлять.

– Вы сомневаетесь в профессиональной пригодности доктора Гибсон? – спросил Риз.

Хевлок мог бы разрушить начинающуюся карьеру мисс Гибсон утвердительным ответом на этот вопрос, но честность и порядочность не позволили ему так поступить.

– Если бы ко мне явился мужчина с ее квалификацией, я бы не раздумывая взял его в штат. Но женщина! Слишком много предрассудков придется преодолеть. Даже дамы предпочитают лечиться у врачей-мужчин.

– Поначалу, возможно, пациенты будут относиться к доктору Гибсон с недоверием, но потом привыкнут.

Увидев, что Хевлок хочет что-то возразить, Риз продолжал с оттенком веселого упрека:

– У меня трудятся сотни женщин, которые день ото дня повышают свое профессиональное мастерство. Недавно я повысил продавщицу до должности заведующей отделом, и она доказала, что производительность ее труда ничуть не ниже, чем у мужчины. Посмотрите на Фернсби! Ее способности не подлежат сомнению. Я не радикал, а просто привожу факты. Поэтому призываю вас: как разумные люди, давайте дадим доктору Гибсон шанс проявить себя.

Хевлок в глубокой задумчивости подергал себя за седую прядь: ситуация была не из простых, – потом наконец проговорил:

– Я провел немало битв за свою жизнь, и у меня нет никакого желания участвовать в борьбе женщин за свои права с общественной несправедливостью.

Риз улыбнулся, но выражение его глаз оставалось жестким и неумолимым. Доктор вздохнул, признавая свое поражение.

– Черт бы вас побрал, Уинтерборн!

День выдался холодный, мороз пощипывал лицо. Хелен ежилась, плотнее кутаясь в шерстяную накидку и сжимая онемевшие губы в тщетной попытке согреть. Со дня смерти Тео прошло достаточно времени, и теперь сестры Рейвенел могли не скрывать своих лиц под траурной вуалью. Откинутая назад, она ниспадала со шляпки на затылок или была приколота сверху. Хелен радовалась, что ей больше не нужно щуриться в попытке что-нибудь увидеть сквозь слой сетчатой ткани.

Рейвенелы и горстка их слуг собирались отбыть из Лондона поездом в Гэмпшир. Вокзал Ватерлоо, занимавший площадь в десять акров, с навесами, сложной сетью платформ и пристроек, был, по мнению Хелен, спроектирован удивительно бестолково. На его территории можно было легко заблудиться. Количество путешественников удваивалось каждый год, и это заставляло станцию постоянно расширяться. А главное, работники железной дороги часто давали противоречивую информацию о том, куда прибудет или откуда отправится тот или иной поезд. Носильщики доставляли багаж не к тем поездам и направляли пассажиров не в те кассы, в которые было нужно. Пассажиры кипели от гнева и кричали от отчаяния, толпясь под навесами.

Хелен вздрогнула, когда духовой оркестр внезапно с энтузиазмом заиграл бравурный полковой марш. К перрону прибывал поезд с военными первого батальона Колдстримского полка из Чичестера, и собравшаяся толпа шумно приветствовала их.

– Мне нужно выяснить, где находится чертов поезд, на который мы должны сесть, – сказал Девон, обращаясь к дамам. – Не сходите с этого места, пока я не вернусь. Я уже приказал лакею отваживать любого, кто попытается к вам подойти.

Кэтлин сразу же превратилась в статую, демонстрируя покорность мужу, и Девон, с улыбкой покачав головой, усмехнулся:

– Ну прямо пай-девочка! Даже подозрительно.

Он повернулся, чтобы отправиться на поиски поезда и Кэтлин крикнула ему вслед:

– Стараюсь во всем слушаться мужа.

– Было бы любопытно хоть раз на это взглянуть, – на ходу через плечо бросил Девон, не сбавляя шага.

Кэтлин рассмеялась и подошла к Хелен. Близняшки в это время во все глаза пялились на бравых военных Колдстримского полка, одетых в алые мундиры с золотыми пуговицами.

– Ах как жаль, что мы уезжаем из Лондона! – сказала Кэтлин, обеспокоенная подавленным состоянием Хелен.

– Ничего страшного, – улыбнулась Хелен. – Как-нибудь переживу.

Она изо всех сил старалась казаться беззаботной, но у нее это плохо выходило: расстраивала предстоящая долгая разлука с Ризом, особенно если учесть, что он сердился на нее за отказ бежать с ним в Гретна-Грин. Он привык, что все его желания исполняются немедленно. С тех пор как они расстались, Хелен ежедневно писала ему: в первом письме справлялась о его здоровье, во втором рассказала о переезде Рейвенелов в поместье, а в третьем – в момент беспокойства и неуверенности в себе – осмелилась спросить, не сожалеет ли он об их помолвке. На первые два письма Риз ответил быстро и лаконично: четким красивым почерком написал, что плечо заживает, поблагодарил за информацию о скором отъезде в Эверсби, а вот на третье письмо ответа не последовало. Возможно, она опять сделала что-то не то или чем-то разочаровала его.

Чтобы не огорчать близняшек, Хелен старалась скрыть плохое настроение, но Кэтлин обмануть ей не удалось.

– Время пролетит незаметно, – сказала она тихо. – Вот увидишь.

– Конечно, – с натянутой улыбкой ответила Хелен.

– Нам в любом случае пришлось бы вернуться в поместье, даже если бы не эта ситуация с мистером Уинтерборном. Теперь, когда предстоит строительство железной дороги на наших землях и решается судьба месторождения, нам предстоит уладить множество проблем, и нельзя все хлопоты перекладывать на плечи Уэста.

– Я все понимаю. Но очень надеюсь, что кузен Девон изменит свое отношение к мистеру Уинтерборну.

– Не волнуйся, скоро все встанет на свои места. Девон по натуре вовсе не жестокий. Просто вы находитесь под его опекой, и он искренне переживает за вас. – Кэтлин понизила голос, чтобы не услышали близняшки. – Я сказала Девону, что это вовсе не преступление для мужчины – заниматься любовью с женщиной, на которой собираешься жениться. И ему нечего было возразить мне на это. Но Девону не понравилось, как мистер Уинтерборн манипулировал тобой.

– Как ты думаешь, они когда-нибудь помирятся? – с надеждой спросила Хелен.

– Конечно, дорогая. Через пару недель, когда мы устроимся, я уговорю Девона пригласить мистера Уинтерборна к нам в Гэмпшир.

Хелен прижала руки к груди, стараясь сдержать волнение.

– Я буду тебе очень признательна!

Кэтлин улыбнулась.

– А пока у тебя будет время заняться делами. Осмотришь дом и выберешь то, что возьмешь потом с собой в Лондон. Тебе понадобятся личные вещи, а также мебель и предметы интерьера, которые помогут сделать ваше семейное гнездышко уютным.

– Ты бесконечно щедра, но я бы не хотела ничего брать: вам самим все это может позже понадобиться.

– В Эверсби двести комнат. Десятки из них заполнены мебелью, которой никто не пользуется, и картинами, которые никто не видит. Забирай все, что тебе понравится: это твое по праву.

Улыбка Хелен исчезла при последнем слове. Их разговор был заглушен ревом и грохотом поезда, прибывшего с другой стороны платформы. Хелен стало трудно дышать от запахов металла, угольной пыли и пара. Деревянные доски настила под их ногами задрожали. Хелен инстинктивно отпрянула, хотя локомотив не представлял никакой опасности. Оркестр продолжал играть, солдаты маршировали, люди аплодировали. Выходивших из вагонов пассажиров встречали носильщики с тележками. Вокруг стоял такой шум и гам, что Хелен заткнула уши. Кэтлин пошла за близняшками, а толпа в это время двинулась вперед. Образовалась давка, но лакей Питер делал все возможное, чтобы дам не затолкали.

Налетевший с открытой стороны железнодорожной платформы резкий порыв ветра распахнул накидку Хелен: пуговица застежки выскользнула из плетеной шелковой петли. Ухватившись за края накидки, она повернулась спиной к ветру и стала возиться с застежкой. Пальцы замерзли и одеревенели, хотя на руках были перчатки.

Две молодые женщины с чемоданами и шляпными коробками пронеслись мимо, торопясь покинуть платформу, и оттеснили ее в сторону. Опасаясь, что ее собьют с ног, она сделала пару шагов, чтобы сохранить равновесие, и столкнулась с крупным мужчиной. Он поддержал ее, и Хелен, судорожно вздохнув, пробормотала:

– Прошу прощения, сэр, я…

И осеклась, подняв глаза, трепет пробежал по ее телу, колени подкосились.

– Риз…

Не говоря ни слова, он быстро застегнул ее накидку. Выглядел он потрясающе: в черном шерстяном пальто и жемчужно-серой шляпе – настоящий денди.

– Зачем ты здесь? – пролепетала Хелен, чувствуя, как кровь пульсирует в висках.

– Неужели ты думала, что я позволю тебе уехать, не попрощавшись?

– Я не ожидала тебя увидеть, но очень рада…

От волнения она не знала, что еще сказать.

– Пойдем со мной.

Положив ладонь ей на талию, Риз повел ее к высокому деревянному барьеру, который перегораживал часть платформы. На дощатой стене висели объявления и расписания поездов.

– Миледи! – услышала Хелен возглас у себя за спиной.

Остановившись, она бросила взгляд через плечо и увидела Питера, лакея Рейвенелов. Он растерянно смотрел на нее, пытаясь оградить остальных дам от натиска пассажиров.

– Миледи, граф велел мне держать вас всех вместе!

– Я позабочусь о ней, – коротко бросил Риз.

– Но, сэр… – попытался возразить лакей, однако Кэтлин, которая давно заметила Риза на перроне, остановила его:

– Дайте им пять минут, Питер.

Она бросила на Хелен умоляющий взгляд и подняла раскрытую ладонь, дабы убедиться, что та ее поняла.

Хелен ответила поспешным кивком, а Риз, когда они оказались в укромном уголке между деревянным барьером и чугунной опорной колонной, повернулся спиной к толпе, спрятав ее от посторонних глаз.

– Еле тебя нашел. – Его низкий голос перекрывал стоявший вокруг шум. – Вы вышли не на ту платформу.

– Девон как раз пошел выяснять, откуда должен отправиться наш поезд.

Ледяной ветер развевал ее светлые пряди, выбившиеся из прически, и задувал за ворот платья. Накидка не спасала от холода, и Хелен дрожала.

– О господи! Да у тебя зубы стучат, – заметил Риз. – Иди сюда.

Со смешанным чувством Хелен увидела, что он расстегивает свое двубортное пальто.

– Не думаю, что это хорошая идея…

Не обращая внимания на ее протесты, Риз притянул ее к себе под защиту теплого пальто. Толстая шерстяная ткань заглушала стоявший на перроне шум, и Хелен почувствовала себя маленьким лесным существом, уютно устроившимся в своей норке, скрытым от опасностей, подстерегающих снаружи. С Ризом, таким большим, сильным и теплым, она быстро расслабилась и согрелась.

– Ну что, так лучше? – раздался его тихий голос возле ее уха.

Хелен кивнула, положив голову ему на грудь, и спросила:

– Почему ты не ответил на мое последнее письмо?

Риз приподнял пальцами ей подбородок и посмотрел в глаза.

– Мне не понравился твой вопрос.

– Я боялась… то есть думала…

– Что я разлюбил тебя и передумал жениться? – В его голосе было что-то такое, от чего у нее по спине побежали мурашки. – Ты хочешь доказательств моих чувств, дорогая?

Прежде чем она успела ответить, Риз припал к ее губам в жадном поцелуе. Его поведение на публике нельзя было назвать иначе, как скандальным, но Ризу было все равно. Он хотел, чтобы Хелен почувствовала, как сильно он любит ее. Она обвила его шею руками, пытаясь сохранить равновесие, потому что колени подкашивались.

«Не гнев был причиной его молчания», – ошеломленно поняла она. Риз пришел, чтобы удостовериться в ее любви, и теперь испытывал облегчение. Он был уверен в ней не больше, чем она в нем.

Их обжигающий поцелуй, казалось, длился целую вечность, но Риз со стоном прервал его и поднял голову. Изо рта у него вырывалось облачко пара. Он распахнул пальто и отступил назад, неохотно выпуская Хелен на волю. Ее тут же охватил зимний холод и она задрожала. Сунув руку во внутренний карман пальто, Риз порылся в нем и передал Хелен маленький запечатанный конверт.

– Скажи своим, – проговорил он, прежде чем Хелен успела спросить, что это, – чтобы перешли на восьмую платформу.

– Когда… – начала было Хелен, но Риз перебил ее:

– А теперь прощай.

Он так быстро скрылся в толпе, что Хелен, обернувшись, уже не увидела его. Некоторое время она пыталась отыскать его взглядом, а потом пошла туда, где ее ждали Кэтлин и сестры.

Хелен спрятала письмо в плотно облегающий запястье рукав и прочитала его гораздо позже, уже после того, как Девон отвел их к нужному поезду, отправлявшемуся с восьмой платформы, и Рейвенелы сели в вагон первого класса.

В пути им предстояло провести два часа. Когда поезд отошел от вокзала Ватерлоо, Хелен осторожно вытащила конверт из рукава. Заметив, что близняшки увлечены разглядыванием пейзажей, мелькавших за окном, а Кэтлин – разговором с мужем, она сломала темно-красную восковую печать и развернула листок.

«Хелен, ты спрашиваешь, сожалею ли я о нашей помолвке.

Нет. Я сожалею лишь о том, что тебя нет рядом и что у меня нет возможности быть ближе к тебе.

Каждую ночь я думаю о тебе и мечтаю, чтобы ты оказалась в моих объятиях. Если днем я занят делами, то ночи в пустой без тебя, холодной постели сводят с ума. Ты являешься мне во сне, но утром я просыпаюсь один и проклинаю рассвет.

Если бы я имел такую возможность, то похитил бы тебя и никуда не отпустил, и не из-за эгоизма, а потому, что жить в разлуке с тобой невыносимо.

Я люблю тебя, родная. Думаю о тебе каждую минуту. Ты уедешь, а я буду считать дни до нашей встречи, а когда это произойдет, стану самым счастливым человеком на свете.

Уинтерборн».