Глава 16

Хелен склонилась над рукоделием, стараясь сосредоточиться. Ее охватило странное тошнотворное чувство, от которого сводило желудок, а по спине бежали мурашки. Руки машинально продолжали привычную работу: судорожно вонзали иглу в разорванный шов рубашки, – а в голове метались панические мысли, в которых Хелен пыталась разобраться.

Имя Альбион было необычным, редким, и Хелен молила Бога, чтобы мистер Вэнс, которого так ненавидел Риз, и ее биологический отец не оказались одним и тем же человеком.

Ее пугало выражение лица Риза, когда он произносил это имя: так ненавидят только заклятых врагов. У Хелен сжималось сердце от тревоги, и ей стоило неимоверных усилий, оставаться внешне спокойной.

В конце концов она поняла, что лучше покинуть комнату: прийти в себя, поразмыслить и… найти Куинси, который знал множество секретов ее семьи. Хелен надеялась, что сможет уговорить его сказать правду.

Разговор в гостиной шел своим чередом. Воспользовавшись тем, что на нее никто не обращает внимания, Хелен медленно потянулась к шкатулке для шитья, стоявшей у ее ног, нащупала крошечные ножницы в верхнем отделении и ткнула острым лезвием в указательный палец. Вскрикнув, с притворным испугом посмотрела она на каплю крови и поднесла палец к губам.

Риз тут же бросился на помощь. Выхватив белоснежный платок из кармана, он опустился перед ней на корточки и, ни слова не говоря, обмотал им палец.

– Какая же я неосторожная, – смущенно проговорила Хелен.

Глаза Риза потеплели, в них мелькнуло беспокойство. Приподняв платок, он взглянул на ранку.

– Ничего серьезного, но лучше залепить пластырем.

– Дорогая, хочешь, я позову миссис Черч? – предложила Кэтлин.

– Лучше я сама спущусь к ней, – беспечно сказала Хелен. – Там у нее все под рукой.

Риз взял ее за руку и потянул за собой, но Хелен воспротивилась:

– Нет-нет, тебе лучше остаться здесь. Ты еще коньяк не допил, да и час уже поздний: мне пора спать. – Она улыбнулась и обвела взглядом комнату. – Спокойной ночи всем.

Повернувшись, Хелен не торопясь покинула гостиную, едва справившись с желанием броситься бежать. Спустившись по парадной лестнице, она пересекла холл и направилась в полуподвальное помещение, которое занимали слуги. В отличие от тихого и пустого первого этажа, внизу кипела жизнь. Слуги только что закончили ужин и убирали со стола посуду и столовые приборы, а повар с помощниками делали приготовления к завтрашнему дню.

Из большой комнаты донесся взрыв смеха. Хелен подошла ближе к двери, увидела Куинси, который сидел за длинным столом вместе с лакеями и горничными и что-то рассказывал своим давним знакомым. До того, как его переманил к себе Риз, он служил здесь, в Эверсби.

Пока Хелен размышляла, как бы привлечь внимание Куинси, за ее спиной раздался голос экономки:

– Леди Хелен?

Повернувшись, она увидела миссис Черч, явно обеспокоенную.

– Что привело вас сюда, миледи? Вам нужно было просто позвонить в колокольчик, и я прислала бы к вам горничную.

Хелен подняла руку с платком.

– Да вот порезалась и решила спуститься к вам сама.

Миссис Черч усмехнулась, увидев маленькую ранку, и повела Хелен в служебную комнату, которая располагалась неподалеку. Здесь, как с детства знала, миссис Черч держал аптечку. Всякий раз, когда Тео, Хелен и близняшки разбивали себе носы, колени, локти или просто плохо себя чувствовали, они шли в комнату экономки, чтобы им оказали помощь и успокоили.

– Сегодня здесь, похоже, царит веселье, – сев за маленький столик, заметила Хелен.

Миссис Черч открыла аптечку.

– Да, мы очень рады видеть Куинси. Его засыпали вопросами о жизни в Лондоне. Он привез с собой каталог огромного магазина мистера Уинтерборна. Невозможно даже представить, что под одной крышей может быть столько отделов с разными товарами!

– Да, это настоящий дворец.

– Куинси тоже так сказал.

Обработав ранку, миссис Черч отрезала небольшую полоску пластыря и ловко обернула ею палец Хелен, заметив:

– Куинси, кажется, в восторге от своего нового хозяина. Я никогда не видела его таким воодушевленным.

– Очень рада это слышать. Вообще-то я вспомнила, мне нужно поговорить с Куинси наедине. Не могли бы вы позвать его сюда?

– Прямо сейчас?

Хелен кивнула, изо всех сил стараясь держаться непринужденно.

– Разумеется, миледи, – кивнула миссис Черч, но не сдвинулась с места. Возникла неловкая пауза. – Что-то случилось?

– Да, – тихо ответила Хелен. – Во всяком случае, мне так кажется.

Экономка нахмурилась.

– Хотите, я принесу вам чаю?

Хелен покачала головой.

– В таком случае я сейчас позову Куинси.

Не прошло и двух минут, как раздался стук в дверь и в подсобку вошел невысокий коренастый камердинер Риза.

– Вы хотели меня видеть, леди Хелен?

Его карие глаза под густыми седыми бровями, казалось, улыбались ей.

Куинси был, пожалуй, единственным мужчиной в детстве Хелен, который по-доброму относился к ней. Отец и брат мало интересовались ею, и всякий раз, когда попадала в беду, она обращалась к нему и он без колебаний помогал ей. Так, например, было в тот раз, когда она случайно разорвала страницу в Британской энциклопедии. Куинси аккуратно удалил остатки страницы с помощью острого лезвия бритвы и заверил Хелен, что ее близким вряд ли станет хуже от того, что она лишила их удовольствия познакомиться со статьей по истории хорватской астрономии. Хелен часто вспоминала также, как разбила случайно фарфоровую статуэтку, и Куинси так ее склеил, что никто ничего не заметил.

Хелен протянула старику руку.

– Простите, что помешала вам: судя по всему, вы приятно проводили вечер в кругу друзей.

– Вам не за что извиняться, – сказал Куинси, тепло пожимая ей руку. – Для меня большое удовольствие видеть вас.

– Садитесь, пожалуйста, – предложила Хелен, указывая на стул, но камердинер остался стоять. В уголках его глаз собрались морщинки, когда он с улыбкой сказал:

– Вы же знаете: нам не положено садиться в присутствии господ.

– Да, но это будет не обычный разговор госпожи со слугой, – возразила Хелен и тут же замолчала. Слова как будто застревали у нее в горле. – Боюсь, это так…

Куинси смотрел на нее и терпеливо ждал.

– Я хочу спросить вас кое о чем, – наконец сумела произнести Хелен. – Только мне нужна правда. – К ее досаде, из глаз брызнули слезы. – Думаю, я уже знаю ответ, но хотелось бы услышать его из ваших уст…

Она замолчала, увидев, как изменилось лицо слуги, как опустились плечи, как будто на них давило тяжелое бремя.

– Может, – осмелился он возразить, – вам не следует задавать опасные вопросы…

– Я должна это выяснить, – возразила Хелен, с трудом сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. – Альбион Вэнс – мой отец?

Камердинер медленно потянулся к спинке стула, передвинул его и тяжело сел.

– Откуда вы узнали об этом?

– Я нашла недописанное письмо матери.

Куинси некоторое время молчал, словно не мог решить, говорить или нет, наконец произнес:

– Да.

Хелен вздрогнула как от удара, хоть его ответ и не стал для нее неожиданностью.

– Я похожа на него?

– Вы ни на кого не похожи, – мягко сказал Куинси. – Вы самое прекрасное создание на свете.

– Существо с кроличьей мордашкой, – с горечью усмехнулась Хелен и пояснила: – Так назвала меня мать в своем письме.

– У леди Джейн был сложный характер. Она видела соперниц во всех женщинах вокруг, включая собственных дочерей.

– Как вы думаете, она любила своего мужа?

– Да, несомненно.

Этот ответ удивил Хелен, и она бросила на Куинси скептический взгляд.

– Но ее связь с мистером Вэнсом говорит об обратном…

– Он был не единственным ее увлечением. Граф тоже изменял ей. У ваших родителей были своеобразные отношения, но после того как роман леди Джейн с мистером Вэнсом закончился и на свет появились вы, любовь графа и графини только окрепла. – Куинси снял очки, достал носовой платок из внутреннего кармана сюртука и тщательно протер стекла. – Вы были своего рода жертвой. Вас держали наверху, в детской. Как говорится, с глаз долой – из сердца вон.

– А мистер Вэнс любил мою мать?

– Чужая душа – потемки, никому не дано заглянуть в нее, но мне почему-то кажется, что этот человек не был способен на высокие чувства. – Куинси водрузил очки на нос. – Будет лучше, мне кажется, если вы оставите все как есть, будто ни о чем не знаете.

– Я не умею лгать и притворяться, – сказала Хелен, закрывая ладонями лицо. – Уинтерборн ненавидит Вэнса.

– Не существует такого валлийца, который смог бы его хотя бы терпеть, – сухо заметил Куинси.

Хелен опустила руки и посмотрела на него.

– Но что он такого натворил?

– Ненависть мистера Вэнса к валлийцам хорошо известна. Он написал памфлет, который широко цитируют те, кто стремится искоренить использование валлийского языка в школах. Вэнс считает, что детей следует заставлять говорить только по-английски. – Куинси помолчал. – К тому же мистер Уинтерборн питает личную неприязнь к нему. Я не знаю причин, догадываюсь только, что это мерзкое поведение Вэнса. Эта тема опасна, и лучше ее не касаться.

Хелен бросила на камердинера недоуменный взгляд.

– Вы предлагаете все, что я узнала, держать в секрете от мистера Уинтерборна?

– Да, и от него, и от других.

– Но когда-нибудь он он равно узнает!

– Даже если так, вы должны все отрицать.

Хелен, в полном замешательстве покачала головой.

– Я не смогу лгать ему.

– Иногда ложь бывает во спасение.

– Но вдруг мистер Вэнс обо всем расскажет мистеру Уинтерборну? Кстати, он может попытаться встретиться со мной! – Эта вдруг пришедшая в голову мысль ужаснула Хелен. – О боже!

– Если даже это произойдет, вам следует изобразить удивление, – посоветовал камердинер. – Никто никогда не узнает, что вам все было известно.

– Я понимаю, Куинси, что вы правы, но мне нужно все рассказать мистеру Уинтерборну.

– Ни в коем случае, ради его же блага. Вы нужны ему, миледи. За то короткое время, что я его знаю, мистер Уинтерборн изменился к лучшему благодаря вам. Если вы дорожите им, не заставляйте его делать роковой выбор, который нанесет ему неизлечимую рану.

Хелен с изумлением уставилась на Куинси.

– Выбор? Значит, вы полагаете, что мистер Уинтерборн расторгнет помолвку, если узнает о моем кровном родстве с мистером Вэнсом? Но это невозможно! – Хелен покачала головой, не в силах поверить, что Риз способен бросить ее. – Он этого никогда не сделает.

По лицу Куинси пробежала тень.

– Леди Хелен, простите меня за откровенность, но я знаю вас с колыбели и всегда считал несправедливостью, что невинное дитя презирают в собственной семье. Ваши родители, упокой Господь их души, обвиняли вас в грехах, которые совершили сами… Почему вы должны платить столь высокую цену за их ошибки? Почему вы не хотите, чтобы вас лелеяли, относились к вам так, как вы того заслуживаете?

– Я хочу. Но сначала надо рассказать мистеру Уинтерборну правду о своем рождении.

Судя по выражению лица, тревога в душе Куинси нарастала.

– Мистер Уинтерборн – добрый хозяин. Требовательный, но справедливый и щедрый, заботится о слугах и относится ко всем, вплоть до последней посудомойки, с уважением, но есть пределы его терпению. На прошлой неделе мистер Уинтерборн увидел, как Питер, один из лакеев, ударил нищего мальчика, который подбежал к нему на улице, и тут же уволил его. Бедный лакей просил прощения, но хозяин был неумолим. Я и другие слуги попытались замолвить за него словечко, но мистер Уинтерборн пригрозил, что уволит и нас, если осмелимся еще хоть раз заговорить с ним о провинившемся лакее, и добавил, что есть ошибки, которые нельзя прощать. – Куинси с минуту молчал, потом продолжил: – Если кто-то переступает черту, за которую нельзя переступать, мистер Уинтерборн вычеркивает его из своей жизни навсегда.

– Он не поступит так с собственной женой, – возразила Хелен.

– Согласен, – сказал Куинси и добавил, не глядя ей в глаза: – Но вы пока еще ему не жена.

Его слова ошеломили Хелен. Неужели он прав и ей действительно не следует говорить Ризу, кто ее отец?

– Мистер Уинтерборн не обычный человек, миледи, – продолжал камердинер. – Он ничего не боится и ни перед кем не заискивает. Он выше скандалов и в некотором смысле даже выше закона, но может вести себя непредсказуемо. Если вы хотите выйти замуж за него, миледи, вам следует хранить молчание.