Глава 18

Риз не мог понять, почему Хелен так странно ведет себя сегодня. Ее что-то тревожит, но она почему-то не хочет с ним об этом говорить. Впрочем, она всегда была скрытной. Ее загадочность, намек на недосказанность поражали Риза, вызывали у него живой интерес. Впервые в жизни ему захотелось проникнуть в чей-то внутренний мир.

Риз отнес ее на кровать и положил поверх одеяла. С решительностью, которая удивила его, Хелен развязала узел его бархатного халата. Полы распахнулись, обнажив его возбужденный член, а когда ее прохладные пальцы коснулись его, у Риза пересохло во рту, его плоть яростно пульсировала.

Сбросив халат, Риз стоял перед ней, не зная, куда деть руки. Даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что Хелен способна на такие ласки по собственной воле. Его еще больше распаляло то, с какой грацией она вела свою игру. Ее красивые нежные руки касались его с теми же легкостью и изяществом, с какими она играла на пианино или держала фарфоровую чашку. Заметив, как он вздрогнул и затаил дыхание, когда она достигла головки, Хелен смущенно спросила:

– Это очень чувствительное место?

Не в силах произнести хоть что-то связное, Риз молча кивнул.

Когда она медленно гладила его и ласкала, Риз видел, как сверкало голубым огнем ее кольцо с лунным камнем, символ его притязаний на нее. Хелен обхватила его плоть ладошкой так нежно, словно эта была драгоценность, но тело Риза представляло собой всего лишь вместилище похоти, готовое взорваться от напора страсти. Он испытывал непристойное по своей силе удовольствие при виде Хелен, светловолосой нимфы, ласкающей его член. Контраст изящества и грубости привлекал его на самом примитивном уровне. Кулачок Хелен скользнул вверх, большой палец коснулся головки и сделал легкое круговое движение. Искры посыпались из глаз Риза, спазмы внизу живота предупредили о том, что еще немного, и он взорвется. Со стоном Риз попытался оттолкнуть ее руки.

– Больше не надо, нет, дорогая…

Но Хелен вдруг наклонилась ближе, и от ее дыхания его плоть дернулась. Она поцеловала головку, обхватила губами влажный кончик, и Риз перестал дышать. Отстранив ее, он опустился на кровать и лег на живот, пытаясь успокоиться. Его грудь ходила ходуном.

– Хелен, – пробормотал Риз, вцепившись в одеяло. – Боже мой… Хелен.

– Тебе понравилось? – спросила она лукаво.

Он смог только кивнуть, а Хелен с облегчением сказала:

– Я рада.

В следующую минуту Риз почувствовал, как она легла на него, совершенно нагая, и по-кошачьи обхватила руками и ногами. Это было восхитительно: ощущать ее бархатистую кожу, упругие кудряшки между ног…

– Я поговорила с Кэтлин, – шепнула Хелен, – и она кое-чему меня научила.

Она поерзала, устраиваясь поудобнее, и Риза охватила дрожь.

– Хелен!

Она замерла.

– Что-то не так? Тебе неудобно?

– Ну как тебе сказать…

Хелен покрепче обняла его, прижалась щекой к затылку и произнесла:

– Некоторые мужчины могут доставлять женщинам удовольствие не один раз за ночь.

Несмотря на перевозбуждение, Риз засмеялся.

– Это ты от Кэтлин узнала?

– Да, а от тебя хочу узнать обо всех способах удовлетворения мужчины.

Риз аж поперхнулся и перекатился на бок. Хелен соскользнула с его спины и тут же оказалась придавленной горячим тяжелым телом, а его пальцы погрузились в ее мягкие льняные волосы.

– Это не должно тебя беспокоить. Все, что в тебе есть, доставляет мне неизъяснимое удовольствие.

Хелен неуверенно посмотрела на него.

– А что, если со временем ты обнаружишь во мне какие-то не очень хорошие качества?

– Если бы у тебя не было недостатков, дорогая, то мои вывели бы наши отношения из равновесия.

– Не беспокойся: мои недостатки с лихвой затмят твои, – заверила его Хелен.

Это прозвучало с иронией, что очень удивило Риза.

– Если под недостатками ты подразумеваешь свою застенчивость, то, уверяю, скоро ты научишься ее преодолевать. – Риз прижался к ней бедрами. – Посмотри, какого прогресса ты уже достигла.

Хелен рассмеялась, покраснев до корней волос. Ее рука скользнула вниз и легла на его член.

– Как это называется?

– А Кэтлин разве не говорила тебе?

– Она называла этот орган по-английски, – призналась Хелен, – но я хочу знать, как будет по-валлийски.

– Так вот с чего ты решила начать изучение валлийского языка! – с притворным возмущением воскликнул Риз. – С ненормативной лексики!

– Да, именно так.

Риз улыбнулся и поцеловал ее.

– Имей в виду: большинство валлийских слов, связанных с занятиями любовью, звучит как руководство по сельскому хозяйству. Мужской член называется «гоесин», то есть «плодоножка» или «черенок».

Хелен повторила трудное слово, сжимая и поглаживая член Риза с нежностью, которая сводила его с ума.

– Когда мужчина входит в женщину, – продолжал он, прерывисто дыша, – это называется «дирну» – молотить. – Риз стал целовать ее тело, спускаясь все ниже, до самого холмика, словно прокладывал тропинку по теплой коже, – а достигнув поросшего легкими завитками треугольника, сказал: – А вот это «ферч»: борозда, которую нужно вспахать. – Низко склонившись, он лизнул ее промежность, и бедра Хелен свело судорогой. – И для этого тоже есть в валлийском языке свое слово. – Он сделал паузу и лизнул ее чувствительный бутон. – Это «чриб» – «кусочек медовых сот».

Риз принялся поигрывать с ее бугорком языком, пока он не набух, а Хелен, едва не теряя сознание от его ласк, извивалась и кричала так, что он удерживал ее с трудом.

Риз потерял счет времени: для него не существовало ничего за пределами этой комнаты, этой кровати, – восторгаясь своей возлюбленной – ее стройным телом, ее жемчужной кожей. Ее ладошки и ступни были мягкими, как лапки котенка. У Хелен было множество чувствительных местечек: аккуратные розовые пальчики с ровными ноготками рефлекторно раздвинулись, когда он поцеловал свод стопы: нога дернулась, когда его язык прошелся по ямочке под коленом. Приподнявшись над ней, Риз надавил головкой вздыбившегося члена на вход в ее лоно, словно хотел дать знать, что намерен делать дальше. Хелен, уже мало что соображая, металась как в бреду.

– Ты хочешь меня, Хелен? – спросил Риз.

– Да… да!

Боясь причинить ей боль слишком сильным толчком, он прижал ее дрожащие бедра к постели и шепотом приказал замереть, чтобы мог войти в нее медленно. Она уже была влажной, но мышцы оставались напряженными. Она обняла его за шею, задыхаясь и тихонько постанывая. Наконец Риз медленно и неглубоко вошел в нее и стал двигаться короткими толчками, с каждым разом погружаясь все глубже. Губы его не отрывались от ее губ и шеи.

Риз хорошо помнил, как в первый раз причинил ей боль, и ему отчаянно хотелось, чтобы на этот раз она испытывала только приятные ощущения.

На мгновение приостановившись, он залюбовался ею: кожа блестит от бисеринок пота, глаза полузакрыты. Она была похожа на прекрасного падшего ангела, упавшего с небес в его жаркие объятия. Риз еще глубже погрузился в нежную плоть, наслаждаясь ощущением трепещущего тела под собой. Воздух, словно прохладный шелк, касался его вспотевшей спины. Покрывая поцелуями упругие округлости груди возлюбленной и наслаждаясь ее низкими горловыми стонами, Риз обхватил ее ягодицы и хрипло проговорил:

– Когда я прижмусь к тебе, дорогая, подними бедра вот так.

Он подтолкнул их вверх, одновременно делая медленный толчок. Не торопясь, Риз отступил и снова устремился вперед. Хелен несмело приподняла бедра навстречу ему, и по телу Риза прошла судорога.

Он попытался восстановить дыхание.

– Да, вот так… моя девочка, моя… О боже, так можно и умереть…

Он почувствовал, как Хелен уперлась ногами в его плечи, вскинув бедра круто вверх, когда погружался в нее. Казалось, они занимались не любовью, а делали что-то другое, более грубое и сладостное. Риз никогда раньше не испытывал такого порыва неудержимой страсти, дикого неукротимого желания. Он чувствовал, что разрядка близко, но не хотел, чтобы наслаждение закончилось так быстро. Стиснув зубы, Риз сумел остановиться, и Хелен застонала, извиваясь под ним.

– Подожди…

– Я не могу…

– Всего одну минутку…

Он придавил ее своей тяжестью так, что она не могла пошевелиться, и взмолилась:

– Это же целая вечность…

Риз засмеялся и, поняв, что сумел взять страсть под контроль, начал двигаться, постепенно выстраивая ритм: то останавливался, сдерживая себя, то делая размеренные толчки. Стоны Хелен становились все громче, движения – судорожнее.

Риз понял, что она потеряла контроль над собой: глаза закрылись, лицо покраснело. Обхватив руками ее колени, он глубже вошел в нее. Она полностью открылась ему и устремилась навстречу. Резкие крики вырывались из ее груди, и Риз наклонился, чтобы запечатать ей рот поцелуем, когда по телу ее прошла судорога наслаждения. И в следующий момент Риз и сам пережил кульминационный момент, издав гортанный крик.

Риз выскользнул из нее и рухнул на бок. Через некоторое время Хелен молча встала с кровати и вернулась с тряпкой, которую намочила в умывальнике, стоявшем в углу комнаты. Когда Хелен предложила ему лечь на спину, чтобы она могла вытереть его, он с удовольствием подчинился, сцепив руки за головой наслаждаясь ее легкими прикосновениями.

– Никто никогда не доставлял мне такого удовольствия.

Хелен, довольная, усмехнулась, отложила тряпку в сторону, погасила лампу и, забравшись в постель, положила голову Ризу на плечо, прижалась к нему и спросила:

– У тебя было много женщин?

Риз погладил ее по спине, на мгновение задумавшись, стоит ли рассказывать будущей жене о бывших любовницах, наконец спросил:

– Разве это имеет значение?

– Нет, просто любопытно.

– Моей самой требовательной любовницей всегда был магазин, – отшутился Риз.

Она прижалась губами к его плечу.

– Ты, должно быть, скучаешь по работе.

– И вполовину не так, как по тебе, когда ты не рядом.

– Но ты так и не ответил на мой вопрос.

– Если ты имеешь в виду содержанок, то у меня была всего одна такая связь и продолжалась год. – После небольшой паузы Риз откровенно сказал: – Это была своеобразная сделка, когда я снимал дом и оплачивал все счета, а также постельные утехи.

– Зачем?

Риз пожал плечами.

– У всех моих знакомых были любовницы. И вот один деловой партнер представил мне как-то даму после того, как ее договоренность с предыдущим любовником закончилась. Ей нужен был новый покровитель, и я нашел ее привлекательной.

– Ты заботился о ней?

Риз не привык обсуждать свою личную жизнь, и тем более признаваться в слабостях. Но поймав на себе ее вопросительный взгляд, был вынужден продолжить:

– Я так и не понял, была ли привязанность моей любовницы искренней, да и сама она вряд ли это знала, поскольку привыкла оказывать услуги за деньги.

– А тебе хотелось, чтобы она испытывала к тебе привязанность?

Риз покачал головой.

– Не думаю. Меня больше устраивали отношения без обязательств, на одну-две ночи, и, как правило, с дамами, которые любили жесткое совокупление.

– Грубость в постели? – удивилась Хелен.

– Да, жестко и грубо, и не всегда в постели.

Ее рука замерла на его груди.

– Но ты же так нежен в постели…

Риз не знал, плакать или смеяться: ему вдруг вспомнилось несколько позорных эпизодов из прошлого, и лицо залила краска стыда.

– Я рад, что ты так считаешь.

– Скажи, а почему ты считаешь себя чуть ли не представителем низшего класса? – не унималась Хелен.

– Не то чтобы к низшему, но уж точно не к высшему, – заметил Риз, усмехнувшись. – «Тресковая аристократия» – вот как нас называют в обществе. Мы сумели сколотить состояние, но так и остались в глазах высшего света простолюдинами.

– Но почему тресковая?

– Так раньше называли купцов, разбогатевших в американских колониях на торговле треской, а теперь любого успешного предпринимателя.

– Значит, это синоним к слову «нувориш», – заключила Хелен. – Жаль, что это вовсе не комплимент: ведь тот, кто самостоятельно выбился в люди, работая не покладая рук, достоин восхищения. – Услышав его смешок, она повторила: – Да, именно так!

Риз поцеловал ее.

– Не нужно мне льстить.

– Я и не пытаюсь. Я действительно считаю, что такие, как ты, могут служить примером многим аристократам.

Независимо от того, говорила ли Хелен искренне, от всего сердца, или входила в роль верной спутницы жизни, ее слова пролились целебным бальзамом на его израненную душу и пришлись очень кстати, Риз нуждался в них.

Он лежал неподвижно, давая Хелен возможность рассмотреть его тело, удовлетворить любопытство.

– А ты никогда не встречал девушку, на которой был бы не прочь жениться? – спросила она неожиданно.

Риз некоторое время медлил с ответом: не хотелось копаться в прошлом, – но Хелен ему слишком дорога, чтобы ей лгать.

– Да, была такая девушка, – признался он. – Пегги Гилмор. Я заказывал у ее отца, мебельщика, оборудование для магазина. – Перед его мысленным взором возникли призрачные образы, вспомнились оттенки чувств, которые когда-то испытывал, и давно отзвучавшие слова. – Она была очень хорошенькая, с зелеными глазами, но я не ухаживал за ней, поскольку знал, что мой друг, Иоан, был влюблен в нее.

Хелен устроилась поудобнее, закинув стройную ногу на его бедро.

– Это валлийское имя?

– Да. Семья Иоана, их фамилия была Кру, жила на Хай-стрит, недалеко от магазина моего отца. Они изготавливали и продавали рыболовные снасти. В витрине их магазина, помнится, был гигантский фаршированный лосось. – Он улыбнулся, вспомнив, как восхищался выставленными в магазине чучелами рыб и рептилий. – Мистер Кру уговорил моих родителей позволить мне брать уроки чистописания у Иоана два раза в неделю после обеда, убедив их, что было бы полезно, чтобы кто-то мог обладать и хорошим разборчивым почерком для ведения бухгалтерии. Много лет спустя, когда сам занялся делами, я нанял Иоана в отдел контроля качества. Это был замечательный, кристально честный сотрудник и просто хороший человек. Я не виню Пегги в том, что она предпочла его мне. Я никогда бы не сумел любить ее так, как Иоан.

– Они поженились? Иоан до сих пор работает у тебя в магазине?

Тень пробежала по лицу Риза, как было всегда, стоило вспомнить о друге:

– Давай больше не будем говорить об этом: история не очень приятная, и пробуждает во мне нехорошие чувства.

Но Хелен была полна решимости прояснить все до конца.

– Вы поссорились?

Риз думал, что если промолчит, то Хелен угомонится, но она прижалась губами к его щеке и погладила по голове. Это неожиданное безмолвное выражение сочувствия подорвало его решимость утаить от возлюбленной правду.

– Иоан умер четыре года назад, – со вздохом сообщил Риз.

Хелен замерла на несколько мгновений, а затем поцеловала его в грудь, побуждая все рассказать. Он не мог ей отказать, поэтому продолжил.

– Они с Пегги поженились, и какое-то время были счастливы, поскольку прекрасно подходили друг другу. Иоан благодаря своим акциям сколотил состояние. У Пегги было все, что она хотела. – Риз сделал паузу, а затем с сожалением сказал: – Все бы ничего, но из-за работы у Иоана почти не оставалось времени на нее. Он пропадал в магазине целыми днями и каждый вечер задерживался допоздна. Пегги подолгу оставалась одна. Мне следовало бы положить этому конец: заставить его вовремя уходить домой…

– Но ты же не мог ему приказывать…

Хелен положила голову ему на грудь.

– Как друг, я должен был хотя бы поговорить с ним. У нас с тобой все будет по-другому, обещаю.

– Мы ведь будем жить в том же здании, где расположен магазин? – уточнила Хелен. – И если ты задержишься хоть на полчаса, я просто приду и заберу тебя домой.

Риз рассмеялся.

– Причем тебе не составит никакого труда отвлечь меня от работы.

Его ответ на ее вопрос был слишком уклончивым, и Хелен уточнила:

– Пегги была недовольна семейной жизнью?

– Да, ей не хватало общения с мужем. Она посещала светские мероприятия без него, и, в конце концов, стала жертвой обольщения мужчины. Ее очаровал и соблазнил некий лондонский повеса. – Риз некоторое время молчал, чувствуя удушливое напряжение, которое охватывало его всякий раз, когда он вспоминал эту историю, но все-таки заставил себя продолжать. – Время шло, Иоан ни о чем не догадывался. Когда Пегги поняла, что беременна, и сказала любовнику, что ждет ребенка, он ее бросил. Сгорая от стыда, она призналась во всем мужу, и тот не только простил ее, но и обещал во всем поддерживать. Иоан решил, что это его вина, потому что, по существу, он бросил ее, оставил в одиночестве.

– Очень благородно, – тихо проговорила Хелен.

– Да, Иоан был великой души человеком: заботился о Пегги и находился рядом, когда она рожала. Но все пошло не так. Роды продолжались два дня, и боли были такими сильными, что Пегги дали хлороформ, но это не помогло: она умерла. Ее смерть так поразила Иоана, что с ним случился удар и мне пришлось на руках нести его в спальню.

Риз прикрыл лицо ладонями, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Ему было неприятно вспоминать чувство собственной беспомощности, охватившее его тогда, непреодолимую потребность все исправить.

– Иоан сошел с ума от отчаяния. Несколько дней его преследовали видения, он разговаривал с призраками, которых никто, кроме него, не видел. Для него время как будто остановилось, и он спрашивал окружающих, когда закончатся роды у Пегги. – Губы Риза изогнулись в невеселой улыбке. – Поскольку это было более чем странно, я и сам начал задаваться вопросом, не повредился ли он умом. Я приводил к нему врачей и священников, друзей и родственников: всех, кто мог до него достучаться, но ничего не помогало. Через неделю после смерти Пегги Иоан повесился.

– О боже!.. – в ужасе воскликнула Хелен.

Некоторое время они оба молчали, потом Риз заговорил:

– Иоан был мне как брат. Я думал, что время лечит, но нет: эти воспоминания все так же причиняют мне острую боль. Я пытаюсь не думать о прошлом и только в этом нахожу спасение.

Хелен нежно погладила его по груди.

– А ребенок Пегги умер?

– Нет, выжил. Это была девочка. Семья Пегги не захотела брать ее к себе, поэтому малышку отдали ее биологическому отцу.

– Ты не знаешь, что с ней стало?

– Нет, да мне это и ни к чему: ее отец Альбион Вэнс.

Странное оцепенение овладело Хелен: казалось, что ее душа только что покинула тело. Она неподвижно лежала рядом с Ризом, а ее мысли кружились в темноте словно мотыльки. Почему ей раньше не приходило в голову, что ее мать, вероятно, была не единственной, кого Вэнс соблазнил и бросил? Дочь Пегги – бедный нежеланный ребенок, – которой уже четыре года, что сделал с ней Вэнс? Неужели взял к себе на воспитание? Хелен не верила, что такое возможно. Неудивительно, что Риз ненавидел Вэнса…

– Мне очень жаль, – проговорила она едва слышно.

– Ты как будто за что-то извиняешься, хотя не имеешь к этой истории никакого отношения.

Она почувствовала, с каким трудом дались ему эти слова, и душа ее наполнилась состраданием и нежностью. Ей ужасно хотелось утешить его, исцелить от боли, которую причиняло прошлое, и даже той, что, возможно сулило будущее.

В камине среди горок серого пепла пламенели раскаленные угли, отбрасывая маслянистые отблески. От Риза исходили такие волны тепла, что Хелен не смогла сдержать чувств и принялась осыпать его мускулистое тело поцелуями. Она начала с груди и, не пропуская ни дюйма горячей бархатистой кожи, спускалась вниз. Мышцы его живота судорожно сжались, когда ее губы добрались до него и продолжили путешествие вниз. Хелен вдохнула его запах: мускусный, резковатый, он похож был на аромат березовых почек и цветущего луга. Когда она прикоснулась к его чуть обмякшему члену и стала легонько сжимать его, он тут же набух в ее руке, шевельнулся и воинственно поднялся. Риз простонал, словно умолял ее о чем-то. В этот момент он вряд ли отдавал себе отчет, что именно пытается ей сказать, но возлюбленная поняла: наклонилась и коснулась его члена губами. Бедра его рефлекторно дернулись, и он застонал, словно она причинила ему боль. Хелен замерла.

Дрожащая рука Риза коснулась ее головы и чуть надавила. Это было похоже на жест мольбы и благословения, и Хелен открыла рот, но, почувствовав привкус соли, отстранилась. Он напрягся, словно его подняли на дыбу, и застонал, когда Хелен опять сомкнула губы вокруг его плоти. В следующее мгновение он перевернул ее на бок, прижался к ней всем телом, его мускулистая рука высоко подняла ее колено, и Хелен с удивлением ощутила его в себе.

Осыпая поцелуями ее шею, Риз бормотал ласковые слова по-валлийски, потом его губы нашли чувствительное местечко у нее за ухом и припали к нему.

Хелен всецело отдалась ритму, который он задавал. Его бедра двигались все быстрее и мощнее, доводя ее до экстаза. И вот наконец ее подхватил водоворот невыносимого наслаждения. Хелен, пытаясь заглушить свои крики, впилась зубами в плотные мышцы его плеча. Его дыхание обожгло ей шею, щетина оцарапала нежную кожу. Извиваясь, корчась в конвульсиях, Хелен что есть сил прижалась бедрами к его бедрам, и он со стоном проник в нее так глубоко в последнем мощном толчке, как только это было возможно.

Они оба замерли, медленно расслабляясь. Хелен опустила ногу и глубоко вздохнула. Ее переполняло сладостное чувство удовлетворения. Плоть Риза все еще находилась внутри ее, и она ощущала настойчивую пульсацию, хотя не могла бы сказать, откуда она исходит: от него или от нее самой. Риз продолжал нежно поглаживать ее, ласкать бедра и живот, покусывать мочку уха.

– Ты что-то говорил по-валлийски… – задыхаясь от наслаждения, томно спросила она.

– Я так увлекся, что позабыл обо всем на свете, – прошептал Риз. – Если бы ты спросила, как меня зовут, я, пожалуй, не смог бы ответить.

Его язык продолжал поигрывать с мочкой ее уха, а Хелен вдруг забеспокоилась:

– Ты уверен, что нас никто не слышал?

– Думаю, не случайно меня поселили в самой дальней комнате.

– Может, мои родственники боялись, что ты громко храпишь, – пошутила Хелен и спохватилась: – Кстати, ты храпишь?

– Вряд ли. Впрочем, сама узнаешь и потом расскажешь.

Хелен крепче прижалась к нему.

– Мне нельзя оставаться здесь до утра. Утром придет горничная разжечь камин, а я в твоей постели. Я должна вернуться в свою спальню, а то разговоров не оберешься.

– Нет, останься, – попросил Риз. – Я всегда просыпаюсь на рассвете, так что разбужу тебя.

– Так рано? – удивилась Хелен.

Риз улыбнулся, уткнувшись ей в шею.

– Я же сын бакалейщика и мой день с раннего детства начинался с первыми лучами солнца: доставлял корзины с заказами по нашему району. Если удавалось быстро справиться с работой, то выкраивал несколько минут, чтобы погонять с друзьями мяч, а потом снова спешил в лавку.

Хелен представила себе долговязого мальчишку, который спешит рано утром по делам, и у нее сжалось сердце. Она любила Риза: любила мальчика, которым он когда-то был, любила мужчину, которым стал. Ей нравилось в нем все: внешность, запах, очаровательный валлийский акцент, гордость, воля, благодаря которой он выбился в люди, и множество других качеств. Хелен крепко прижалась к нему, глубоко вздохнула и… провалилась в сон.