Глава 23

Хелен как будто огнем опалило, а потом охватило холодом, она ощутила оцепенение во всем теле и слышала только бешеный стук своего сердца. Как в забытьи она присела в реверансе, не поднимая глаз, и услышала тихий сухой ровный голос гостя:

– Как поживаете?

Какая-то посторонняя сила, казалось, руководила действиями Хелен. Она подошла к стулу, стоявшему возле дивана, села и аккуратно, как обычно, расправила юбки. Вэнс опустился на диван, и только тогда Хелен заставила себя посмотреть на него.

Альбион Вэнс даже в этом уже немолодом возрасте был очень привлекателен. Хелен почувствовала, как от его взгляда по спине побежали мурашки. На его бледном, неестественно молодом лице сверкали серо-голубые глаза, коротко подстриженные белоснежные волосы блестели, как перламутр. Точеные черты лица гостя напоминали Хелен восковые головы манекенов в витринах парикмахерских, выставленные для демонстрации моделей причесок. Будучи невысоким и худощавым, Вэнс обладал кошачьей грацией.

С неприятным чувством Хелен заметила, что брови и ресницы у него такие же темные, как у нее.

Вэнс окинул ее холодным взглядом, в котором было что-то порочное и одновременно притягательное, и лениво заметил:

– Вы похожи на мать, но гораздо изящнее.

– Вы были знакомы с ней, мистер Вэнс? – взяв себя в руки, спокойно спросила Хелен. – Я не припоминаю, чтобы видела вас в Эверсби.

– Я встречал ее время от времени в светском обществе, когда она приезжала в Лондон. – Вэнс улыбнулся, обнажив безупречный ряд белых зубов. – Она отличалась пленительной красотой и была по-детски порывистой. Ваша матушка так любила танцевать, что не могла удержаться, когда начинала играть музыка. Однажды я сказал ей, что она похожа на девочку из очаровательной сказки про красные туфельки.

Хелен терпеть не могла эту сказку про девочку, которая осмелилась надеть на свою конфирмацию красные туфельки, начала танцевать и не смогла остановиться, пока не умерла.

– Вы имеете в виду сказку Андерсена? Это нравоучительная история о возмездии за грех, не так ли?

С лица Вэнса исчезла улыбка, и он снова бросил взгляд на Хелен, но теперь оценивающий, а не пренебрежительный.

– Признаюсь, я не помню, какова там мораль.

– Это, несомненно, от того, что вы очень давно читали эту сказку. – Лицо Хелен приняло то самое непроницаемое выражение, из-за которого близняшки порой называли старшую сестру сфинксом. – Красные туфли становятся орудием смерти, после того как девочка поддается искушению.

Вэнс подозрительно посмотрел на нее, не понимая, откуда в этой девушке столько агрессии.

– Примите мои соболезнования и по поводу смерти матери, и по поводу недавней кончины отца и брата.

– Будем надеяться, что впереди нас ждут лучшие времена, – сказала Хелен спокойным тоном.

Вэнс повернулся к леди Бервик с усмешкой, похожей на лисий оскал.

– Я вижу, у Рейвенелов все в порядке. Наша умница Кэтлин, не теряя времени даром, подцепила Тренира, который стоит следующим в очереди за графским титулом.

Графиня с нескрываемым раздражением взглянула на гостя: ей не понравился намек на то, что ее любимица Кэтлин вышла замуж за Девона по расчету, – и коротко произнесла:

– Это брак по любви.

– Таким был и первый, – усмехнулся Вэнс. – Очень удобно: такая влюбчивая натура!

Хелен с трудом сдержалась, чтобы не ответить этому человеку так, как он того заслуживает. В нем было что-то нечистое, что-то невыносимо жестокое. И в ее жилах течет его кровь! Хелен вдруг вспомнила слова Риза, что дети Вэнса – порождения демона, и ничего хорошего из них не выйдет. Теперь, познакомившись с этим человеком, которого язык не поворачивался назвать отцом, она вынуждена была согласиться с Ризом. Как могла ее мать поддаться его чарам? Как могла Пегги Кру увлечься им? Должно быть, зло, как и добро, было по-своему привлекательным.

Вэнс повернулся к ней.

– Леди Хелен, я слышал, что вы помолвлены с мистером Уинтерборном. Сожалею, что ваш жених происходит из социальных низов, но все же примите мои поздравления.

Это замечание больно ранило Хелен, и только сознание, что ее намеренно подстрекают ее к необдуманным словам и действиям, дало силы сохранить самообладание. Хелен так и подмывало сказать, что если бы он так ратовал за непоколебимость общественного устройства, то ему не следовало заводить романы с замужними дамами.

– Надеюсь, вы понимаете, – продолжил гость, – что ваши дети могут вырасти грубыми и непослушными независимо от воспитания. Многие черты характера человек обретает еще до рождения. Можно приручить волка, но от этого он не станет комнатной собачкой. Валлийцы ветрены и бесчестны по своей природе: лгут даже тогда, когда правда не наносит им никакого ущерба, – к тому же ненавидят тех, кто выше и лучше их, и готовы пойти на все, лишь бы не работать.

Хелен подумала о Ризе, который с раннего детства неустанно трудился и не заслужил презрение аристократа, который за всю свою жизнь пальцем о палец не ударил. Чувствуя, как руки ее начинают сжиматься в кулаки, она положила их на колени и холодно поинтересовалась:

– Откуда у вас такие сведения?

– Мистер Вэнс, я думаю… – попыталась вмешаться леди Бервик, но гость перебил ее.

– Многое из того, что я сказал, общеизвестно. Кроме того, я изъездил весь Уэльс, пока собирал материал для книги, которую писал, и в результате пришел к выводу, что необходимо прекратить преподавание валлийского языка в местных школах. Это просто вредно. Я всеми силами продвигаю свои взгляды, но валлийцы упрямо цепляются за родной язык.

– Сила традиции, – буркнула Хелен.

– Вы правы. Нужно пробудить в них интеллект, и началом этому послужит изучение английского языка в школах, нравится им это или нет. – Вэнс увлекся: уже не пытался провоцировать ее, а говорил убежденно, искренне, от чистого сердца. – Валлийцев необходимо спасти от их собственной лени и жестокости. При нынешнем положении вещей из них не получится даже мало-мальски приличных слуг.

Быстро взглянув на вытянувшееся лицо Хелен, леди Бервик решила разрядить напряженную атмосферу:

– Вы, должно быть, испытали облегчение, вернувшись наконец из путешествия в Англию.

– О да! – ответил Вэнс, то ли не уловив сарказма в голосе графини, то ли решив проигнорировать его. – Я лучше соглашусь, чтобы меня бросили прямиком в воды Стикса, чем вернусь в Уэльс.

Не в силах больше терпеть, Хелен встала и холодно произнесла:

– Я уверена, что там вам и место, мистер Вэнс.

Застигнутый врасплох, гость медленно поднялся на ноги, но ничего ответить ему не дали?

– Прошу прощения, но мне нужно разобрать корреспонденцию.

Не сказав больше ни слова, она вышла из комнаты, с трудом удержавшись, чтобы не сорваться на бег.

Хелен не знала, сколько времени провела в своей комнате, лежа на кровати, свернувшись калачиком, прижимая носовой платок к глазам, из которых катились слезы. «Лучше бы у меня совсем не было отца», – думала она. Альбион Вэнс произвел на нее тяжелое впечатление. Ей еще не приходилось встречать таких неприятных людей, и было больно сознавать, что она его дочь.

«Грехи отцов взыщутся с их детей». Этот библейский принцип был хорошо известен. Хелен наверняка унаследовала часть мерзкой натуры Вэнса, и эти свойства затаились до поры до времени где-то глубоко в ее душе.

Раздался короткий стук в дверь, и в спальню вошла леди Бервик с двумя бокалами, наполненными янтарной жидкостью, в руках.

– Ты держалась замечательно, – остановившись в изножье кровати, похвалила Хелен графиня.

– Но ведь я оскорбила гостя, – проговорила та сдавленным голосом.

– Ничего подобного! – заявила графиня. – Я его не приглашала. Вэнс презренный паразит, червь, который готов пировать, присосавшись к язвам Иова. Я понятия не имела, что он появится сегодня без предупреждения.

Хелен высморкалась во влажный от слез носовой платок и заметила:

– Мистер Уинтерборн рассердится. Он ясно дал понять, что я не должна общаться с этим человеком ни при каких обстоятельствах.

– В таком случае я на твоем месте просто не стала бы говорить ему, что он был у нас.

Хелен скомкала платок и зажала в кулаке.

– Вы считаете, что я не должна рассказывать жениху все?

– Мы с тобой обе знаем, почему в твоих интересах не говорить мистеру Уинтерборну о том, что произошло сегодня.

Хелен изумленно уставилась на графиню и поняла, что ей все известно…

Леди Бервик протянула один из бокалов своей подопечной и пояснила:

– Это бренди.

Хелен сделала осторожный глоток, потом еще один. Напиток оказался очень крепким, обжигающим, и она хрипловатым голосом произнесла:

– Я думала, леди не должны пить бренди.

– На людях – да, нельзя, но когда требует ситуация, леди вполне допустимо выпить бренди.

Пока Хелен мелкими глотками потягивала бренди, графиня рассказывала о своем родственнике, причем без тени превосходства: безжалостная честность сочеталась в ее рассказе с удивительной добротой.

– В прошлом году, когда я сообщила Вэнсу, что Кэтлин собирается войти в вашу семью, он поведал о романе с твоей матерью, к тому же утверждал, что ты его дочь. Когда я впервые увидела тебя, сомнений не осталось: волосы того же цвета, форма бровей, глаза…

– Кэтлин знает о моем происхождении?

– Нет. Я не была уверена, известно ли это тебе самой, пока не увидела выражение твоего лица перед тем, как ты вошла в гостиную. Но ты быстро взяла себя в руки. Я восхищаюсь твоим самообладанием, Хелен.

– Мистер Вэнс намеревался раскрыть мне сегодня тайну моего рождения? – с замиранием сердца спросила Хелен.

– Да, но ты сорвала его планы. – Графиня сделала паузу, чтобы пригубить бренди, а затем мрачно добавила: – Прежде чем уйти, он попросил сообщить тебе, что является твоим отцом.

– Я бы не называла его так: слово «отец» неприменимо к мистеру Вэнсу.

– Ты права. Мужчина не имеет права называться отцом только потому, что когда-то с кем-то переспал.

Хелен слабо улыбнулась, несмотря на мрачное настроение. Приподнявшись на кровати, она потерла воспаленные глаза и с обреченным видом сказала:

– Он будет меня шантажировать.

– Скорее всего, ведь ты выходишь замуж за магната. К тому же не сомневаюсь, что в будущем Вэнс попытается заставить тебя влиять по его указке на деловые решения мужа.

– Я никогда не стану действовать в ущерб Уинтерборну. Что же касается угроз мистера Вэнса… то я не смогу жить, если буду знать, что надо мной висит этот дамоклов меч.

– А я жила так не один десяток лет, дитя мое. Выходя замуж за лорда Бервика, я знала, что до тех пор, пока не рожу сына, мне придется пресмыкаться перед Вэнсом. Такая же участь ждет и тебя. Если не подчинишься его требованиям, он разрушит твой брак, а, возможно, и не допустит его заключения.

– У него не будет ни единого шанса, – глухо сказала Хелен. – Я сама все расскажу мистеру Уинтерборну.

Леди Бервик в ужасе уставилась на нее.

– Неужели ты настолько глупа, чтобы верить в неземную любовь! Чушь! Уинтерборн откажется от тебя, как только узнает тайну твоего рождения.

– Пусть так, но я не хочу ничего утаивать от него. Я должна сказать Ризу правду!

Выпив залпом остатки бренди, графиня отставила бокал в сторону и бросила на свою подопечную раздраженный взгляд.

– Боже мой, дитя, прошу: не торопись. Наш мир беспощаден к женщинам, наше будущее – замок из песка. Хоть я и графиня, но к концу жизни, вероятно, стану просто бедной вдовой, ничтожеством. Ты должна сделать все возможное, чтобы выйти замуж за мистера Уинтерборна, потому что больше всего на свете женщина нуждается в защитнике. Даже если муж разлюбит тебя, частичка его состояния, которую ты получишь, защитит от нищеты. Главное – роди сына, вот источник истинной силы и влияния женщины.

– Уинтерборн не захочет иметь ребенка, который одновременно будет потомком Альбиона Вэнса, – покачала головой Хелен. – Зачем ему мешать свою кровь с кровью этого чудовища?

– Но если ты забеременеешь, он уже ничего не сможет с этим поделать, ведь так, дорогая?

Хелен удивленно взглянула на нее.

– Дитя мое, ты очень наивна, – с решительным видом продолжила леди Бервик. – Неужели ты думаешь, что в жизни мистера Уинтерборна, в прошлом и настоящем, не было таких моментов, которые он скрывает от тебя? Мужья и жены никогда не бывают полностью откровенны друг с другом, ни один брак не смог бы пережить полной искренности супругов.

Почувствовав пульсацию в висках и нарастающую тошноту, Хелен в отчаянии подумала, не начинается ли у нее мигрень, и прошептала:

– Мне плохо.

– Допивай бренди, – велела графиня и, подойдя к окну, отодвинула занавеску, чтобы посмотреть на улицу. – Вэнс хочет встретиться с тобой завтра. Если ты откажешься, он прямиком отправится к мистеру Уинтерборну.

– Не откажусь.

Хелен решила, что скажет Ризу правду, когда сама того захочет.

– Тогда я пошлю Вэнсу записку с предложением встретиться на нейтральной территории. Не годится, чтобы он ездил каждый день к нам в дом, – заявила графиня.

Хелен на мгновение задумалась, потом предложила:

– Давайте встретимся с ним в Британском музее, тем более что сестры просили показать им зоологические залы. Мы с мистером Вэнсом могли бы поговорить так, чтобы никто этого не заметил.

– Хорошо, – согласилась леди Бервик. – В каком именно месте мы назначим встречу?

Хелен замерла, а потом, сделав глоток бренди, ответила:

– У витрин с ядовитыми змеями.

Леди Бервик натянуто улыбнулась, а затем помрачнела.

– Я догадываюсь, как Вэнс представит тебе ситуацию, поскольку хорошо знаю его. Ему не нравится слово «шантаж»; он скорее всего заведет речь о чем-то вроде ежегодного налога в обмен на то, что ты сможешь обрести свое счастье с мистером Уинтерборном.

– Нет такого понятия, как «налог на счастье», – возразила Хелен, потирая лоб.

Графиня посмотрела на нее с печальным сочувствием.

– Моя бедная девочка, счастье не бывает бесплатным.