Глава 24

– Хелен, с тобой все в порядке? – спросила Кассандра, когда они вышли из экипажа Рейвенелов. – Ты постоянно молчишь с отсутствующим видом.

– Все хорошо, у меня просто немного болит голова.

– О, прости. Может быть, сходим в музей в другой раз?

– Нет, дома мне не станет лучше, а вот движение, возможно, поможет прийти в себя.

Они взялись за руки и направились вслед за шагавшей впереди Пандорой к внушительному каменному портику Британского музея. Леди Бервик, нетерпеливо пыхтя, едва поспевала за ними.

– Пандора, не скачи галопом, как лошадь!

Британский музей, четырехугольное здание в греческом стиле с внутренним двором площадью два акра, был настолько велик, что, несмотря на полдюжины посещений, они сумели осмотреть только треть его экспонатов. Вчера вечером, когда леди Бервик с небрежным видом предложила посетить музей, близняшки пришли в неописуемый восторг, а вот Хелен, зная истинную причину визита, была куда сдержаннее. Купив билеты и взяв в холле распечатанный план расположения экспозиционных залов, дамы направились к главной лестнице, ведущей на верхние этажи. У входа в зоологическую экспозицию красовались искусно сделанные чучела трех жирафов. Передние ноги самого крупного животного были выше, чем леди Бервик. Перед жирафами располагалось невысокое деревянное заграждение, чтобы держать публику на расстоянии. Дамы остановились и долго с благоговением разглядывали таксидермические шедевры.

Как и следовало ожидать, Пандора попыталась дотронуться до чучела, но леди Бервик осадила ее:

– Пандора, если будешь плохо себя вести, мы больше никогда не пойдем в музей.

Девушка бросила на графиню умоляющий взгляд:

– Вы только представьте, что когда-то он бродил по африканской саванне. Разве вам не хочется узнать, какой он на ощупь?

– Нет, не хочется.

– Но здесь нет никаких запрещающих табличек.

– Заграждение подразумевает это.

– Но я быстро! Вы просто отвернитесь, а я дотронусь до него… и успокоюсь.

Вздыхая и хмурясь, леди Бервик огляделась вокруг, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает, и бросила:

– Ладно. Только поторопись.

Девушка рванулась вперед, перегнулась через перила, быстро пощупала ногу и колено жирафа и, выпрямившись, с удовлетворением заметила:

– На ощупь как конская шкура. Ворс не длиннее полудюйма. Кассандра, не хочешь потрогать?

– Нет, спасибо.

Пандора взяла сестру за руку.

– Куда пойдем: к копытным или к тем, у кого есть когти?

– У кого когти!

Леди Бервик пошла было за девушками, но вдруг остановилась, еще раз взглянула на жирафа и, торопливо шагнув к экспонату, украдкой коснулась его ноги и виновато посмотрела на Хелен. Сдерживая улыбку, та уставилась в план экспозиции, сделав вид, что ничего не заметила.

Графиня вместе с близняшками отправилась в южную часть музея, а Хелен – в северную, состоявшую из пяти огромных залов, заполненных экспонатами в больших стеклянных витринах. Во втором зале, миновав витрины с рептилиями, увидела ящерицу с большой оборкой на шее, напоминавшей жабо наряда королевы Елизаветы, и остановилась. Помещенная рядом с экспонатом табличка оповещала, что ящерица раздувает оборку в момент опасности, чтобы выглядеть угрожающе. Хелен уже хотела перейти к следующей витрине, но тут заметила мистера Вэнса, который разглядывал африканских хамелеонов. Ее тело тут же напряглось от неприязни, которую она испытывала к этому человеку.

– От вас пахнет так же, как когда-то от вашей матери, – произнес он негромко. – Это ароматы орхидей и ванили. Я никогда его не забуду.

Слова Вэнса застали Хелен врасплох.

– Я нашла рецепт туалетной воды в одном из ее журналов.

Хелен подняла глаза и поймала на себе его оценивающий взгляд. Альбион Вэнс стоял почти вплотную к ней, и она могла с близкого расстояния разглядеть его лицо с высокими скулами, глаза цвета ноябрьского неба.

– Вы миловидная девушка, хотя и не такая красивая, какой была ваша мать, – заметил он. – Скажите, она обижала вас?

– Я бы предпочла не обсуждать с вами мою мать.

– Мне хочется, чтобы вы поняли, что она кое-что значила для меня.

Хелен опять сосредоточила свое внимание на ящерицах. Мистер Вэнс ожидал ответа, но ей нечего было ему сказать и, похоже, это раздражало его.

– В ваших глазах я выгляжу коварным соблазнителем, – сухо проговорил Вэнс, – который бросил возлюбленную и новорожденную дочь. Но Джейн не собиралась уходить от графа, да я и не хотел этого. Что касается вас…

– Теперь, когда я помолвлена и мой жених богат, – перебив его, холодно сказала Хелен, – вы наконец заинтересовались мной. Давайте не будем терять время, мистер Вэнс. У вас есть список требований или предпочтете просто назвать сумму?

Его тонкие темные брови полезли на лоб от удивления.

– Я надеялся, что мы придем к соглашению без грубостей.

Хелен молча сверлила его колючим взглядом, от которого ему было явно не по себе.

– Вы – маленькая ледышка, – бросил он. – В вас есть что-то от весталки, никакой одухотворенности, потому-то вы и уступаете своей матери в красоте.

Хелен понимала, что он провоцирует ее и пытается втянуть в бессмысленный спор.

– Чего вы хотите, мистер Вэнс?

– Среди многочисленных филантропических проектов леди Бервик, – наконец заговорил он по существу, – есть благотворительная организация, которая назначает пенсии слепым нищим. Я хочу, чтобы вы убедили Уинтерборна пожертвовать двадцать тысяч фунтов попечительскому совету этой благотворительной организации. Объясните ему, что его щедрый подарок будет использован для покупки земли в Западном Хакни. Ежегодные дивиденды от ее аренды пойдут на пенсии слепым нищим.

– Но на самом деле вы положите их себе в карман, – медленно произнесла Хелен.

– Пожертвование должно быть сделано немедленно, – пропустив ее замечание мимо ушей, сказал Вэнс. – Мне срочно нужны деньги.

– Вы хотите, чтобы я попросила денег у мистера Уинтерборна до свадьбы? – удивилась Хелен. – Не думаю, что смогу убедить его пойти на такой шаг.

– У женщин есть свои способы убеждения. Вы справитесь с этой задачей.

Хелен покачала головой.

– Он не даст денег, не проверив досконально благотворителей. В конце концов Уинтерборн докопается до истинных целей организации.

– Он не сумеет найти документы, которые связывали бы меня с ней или с участком земли в Хакни, – с самодовольным видом заявил Вэнс. – У меня устные договоренности с благотворителями.

– А что будет со слепыми нищими, которым положена пенсия?

– Часть денег, конечно, достанется им, чтобы все выглядело честно.

– Давайте еще раз уточним: вы шантажируете собственную дочь, чтобы иметь возможность воровать деньги у слепых нищих.

– Никто не ворует у нищих, деньги с самого начала принадлежат не им. И это не шантаж. У дочери есть прямая обязанность помогать отцу, когда он нуждается в этом.

– А что вы сделали для меня? – запальчиво спросила Хелен. – Я ничем вам не обязана!

– Я подарил вам жизнь.

Поняв, что Вэнс говорит совершенно серьезно, Хелен чуть не расхохоталась, но вовремя зажала рукой рот. И все же он заметил и, похоже, обиделся.

– Что вас так развеселило? Я сказал что-то забавное?

– П-простите, – пролепетала Хелен, изо всех сил стараясь говорить тихо. – Но с вашей стороны мое рождение не потребовало особых усилий, не так ли? Кроме… своевременной судороги чресел.

Мистер Вэнс окинул ее ледяным взглядом.

– Не принижайте отношения, которые были у меня с вашей матерью.

– О да, она «кое-что значила» для вас, по вашим словам. – Хелен глубоко вздохнула, прекратив смеяться. – Полагаю, как и Пегги Кру.

Вэнс замер.

– Значит, Уинтерборн рассказал вам о ней. Я так и думал.

Хелен не успела ответить: помешала женщина с тремя детьми, – и ей пришлось изобразить интерес к витрине с черепахами. Мистер Вэнс медленно пошел следом и сказал, когда это стало возможно:

– Лютая ненависть Уинтерборна ко мне не имеет под собой никаких оснований. Я поступил так, как поступили бы многие, и я не первый и не последний, кто спит с замужними женщинами.

– Из-за вас миссис Кру умерла при родах, а ее муж, которого мистер Уинтерборн любил как брата, погиб!

– Разве я виноват, что он был настолько слабовольным, что покончил с собой? Или в смерти женщины из-за проблем со здоровьем? Всего этого могло бы и не быть, если бы Пегги сама не раздвинула передо мной ноги. Я всего лишь взял то, что мне с готовностью предложили.

От его наглости и цинизма у Хелен перехватило дыхание. Похоже, совести у Вэнса было не больше, чем у акулы. Что сделало его таким? Хелен уставилась на него, пытаясь отыскать хоть какой-то намек на человечность, хотя бы проблеск чувства вины, сожаления или печали, но нет, ничего подобного его взгляд не выражал.

– Что вы сделали с ребенком?

Вопрос, казалось, удивил его.

– Я нашел женщину, которая согласилась присматривать за девочкой.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Вообще не видел. И не собираюсь. – Вэнс не скрывал, что разговор кажется ему бессмысленным. – Вопросы, которые вы задаете, не имеют никакого отношения к нашему делу.

– Вам наплевать на дочь? – ужаснулась Хелен.

– А почему о ней должен заботиться я, а не семья ее матери? Никому не нужен бастард.

Хелен с горечью поняла, что то же самое Вэнс думает и о ней, и почувствовала ноющую боль и быстро нараставшую тревогу за маленькую девочку, свою единокровную сестру. Как ее воспитывали? Давали ли образование? Или всем этим пренебрегали? А может, ее били?

– Кто эта женщина, что приглядывает за вашей дочерью? – спросила Хелен. – Где живет?

– Это не ваше дело.

– Возможно, но я все же хотела бы знать.

– Вы хотите каким-то образом использовать ее против меня? – ухмыльнулся Вэнс. – Собираетесь поставить меня в неловкое положение?

– Зачем мне это? Не в моих интересах раздувать скандал.

– Тогда я советую вам забыть о ребенке.

– Как вам не стыдно, – тихо сказала Хелен. – Вы не только отказались от собственного ребенка, но и не хотите, чтобы другие помогли ему.

– Я давал деньги на ее содержание последние четыре года. Чего еще вы от меня хотите? Чтобы я лично кормил ее с ложечки?

Хелен понимала, что должна сдержать кипевшую в ее груди ярость, чтобы получить сведения о единокровной сестре. Кто еще, кроме Вэнса, мог знать о ней?

Напрягая память, она попыталась припомнить все, что Риз когда-либо рассказывал ей.

– Вы потребовали от меня очень большую сумму денег, и я уверена, что обратитесь с подобными требованиями в будущем, – сказала она. – А что же я получу взамен? Только то, что уже имею? Это несправедливо. От вас требуется сущая ерунда, которая не будет к тому же ничего стоить: скажите, где и у кого живет ваша дочь.

Вэнс долго молчал, потом наконец ответил:

– У Ады Тэпли. Она работает уборщицей у родственников моего адвоката в Уэллинге.

– Где это?

– Это деревня по пути из Лондона в Кент.

– Как зовут ребенка?

– Понятия не имею.

«Еще бы ты это знал!» – подумала Хелен, кипя от ярости.

– Ну так что? – спросил Вэнс. – Вы убедите Уинтерборна как можно скорее сделать пожертвования в благотворительный фонд.

– Если я хочу выйти за него замуж, – вздохнула Хелен, – у меня нет выбора.

Лицо Вэнса смягчилось, он даже заулыбался.

– Уинтерборн думает, что породнится с Рейвенелами, а на самом деле продолжит мою родословную. Валлийские Вэнсы – это что-то новенькое! Да поможет нам всем Бог!

Когда Вэнс ушел, Хелен еще несколько минут невидяще смотрела на выставленные в витрине чучела, незрячие стеклянные глаза которых были такими огромными, словно их обладатели не могли понять, как здесь оказались.

Осознав глубину собственного падения, Хелен испытала новое чувство – отвращение к себе. Нет, она никогда не попросит Риза сделать так называемое «пожертвование» в благотворительную организацию леди Бервик. И никогда не сможет выйти за него замуж.

Найдет ли Хелен в себе силы, чтобы сказать Ризу правду? Впрочем, у нее не было выбора. Над ней витала черная тень, но она не могла поддаться сейчас отчаянию. У нее еще будет время погоревать.

В тот же день, когда они вернулись из музея, Хелен, оставшись одна, села за письменный стол в гостиной наверху и обмакнула перо в чернильницу.

«Дорогая миссис Тэпли, недавно я узнала, что на вашем попечении находится девочка. Если она по-прежнему живет с вами, буду очень признательна за любую информацию, которую сможете предоставить о ней…»