Глава 29

Хотя совсем недавно Хелен обнаружила, что ей доставляет удовольствие шокировать окружающих, теперь ее вдруг опять потянуло к тихой спокойной жизни. Она испытывала ностальгию по мирным дням в Эверсби, когда время текло незаметно и вокруг ничего не происходило. В ее нынешней жизни происшествия следовали одно за другим.

Обитатели Рейвенел-хауса были в шоке, увидев маленькую сироту непонятного происхождения, давно не мытую, болезненную и страшно худую. Поставив Чарити на ноги, Хелен взяла ее за руку, и малышка прижалась к ней. Слуги застыли как вкопанные. Экономка, миссис Эббот, войдя в прихожую, замерла в изумлении.

Пандора и Кассандра спустились по лестнице, не переставая весело болтать, по своему обыкновению, но увидев в прихожей Хелен с маленькой оборванкой, лишились дара речи. И лишь леди Бервик сохранила полное самообладание. Выйдя из гостиной, она остановилась и с бесстрастным видом взглянула на девочку. Похоже, графиня сразу все поняла, кто это, но не подала виду. Она была похожа на генерала на поле боя после проигранной битвы, который наблюдает, как отступают его войска, и прикидывает, как перегруппировать силы.

Пандора первой нарушила молчание:

– Мы похожи на актеров, которые забыли свои реплики.

Хелен одарила ее улыбкой, но когда леди Бервик, так и не сказав ни единого слова и не изменившись в лице, повернулась и снова исчезла в гостиной, опять почувствовала во рту привкус карандашного грифеля. Она не знала, что именно скажет графиня, и страшилась ее приговора.

Взяв Чарити за руку, Хелен направилась к лестнице, у подножия которой, застыв как изваяния, стояли близняшки. Увидев их, Чарити спряталась за ее юбки.

– Если нужна помощь, мы готовы, – предложила Кассандра.

Никогда еще Хелен не испытывала такой благодарности к своим младшим сестрам: не требуя никаких объяснений, они просто предложили ей помощь.

– Это Чарити, – тихо сказала Хелен. – Я забрала ее сегодня из сиротского приюта, ее нужно помыть и накормить.

– Мы все сделаем, не беспокойся, – пообещала Пандора, протянув ребенку руку. – Пойдем с нами, Чарити, будет очень весело! Я знаю игры, песни и…

– Пандора! – осадила ее Хелен, увидев, как испуганно отпрянула малышка. – Поспокойнее! Ты же не знаешь, откуда взялась эта девочка, к какому обращению привыкла… – Хелен взглянула на Кассандру. – Чарити боится воды, поэтому используйте влажные полотенца.

Кассандра кивнула, с сомнением посмотрев на малышку, а миссис Эббот сказала Хелен:

– Миледи, я принесу вам обеим обед в гостиную.

– Нет-нет, только для ребенка, – распорядилась Хелен. – Я не голодна.

– Вам нужно поесть, – стала уговаривать ее экономка. – А то выглядите так, будто сейчас упадете в обморок.

Не дожидаясь ответа, экономка поспешила на кухню. Хелен окинула взглядом холл. Ей было не по себе, и она, повернувшись к Чарити, тихо сказала:

– Дорогая, это мои сестры, Пандора и Кассандра, не бойся их. Они позаботятся о тебе, а мне надо кое с кем поговорить.

Девочка встревожилась.

– Нет, я хочу с тобой!

– Не бойся, я никогда тебя не брошу. Очень скоро вернусь.

Однако Чарити отказывалась повиноваться и только крепче прижималась к Хелен, чтобы старшая сестра не уходила. И лишь Кассандре удалось ее уговорить.

Опустившись на корточки рядом с девочкой, она с улыбкой сказала:

– Пойдешь с нами? Мы тебя не обидим. У нас там, наверху, красивая уютная комната, в камине потрескивает огонь, а на столе стоит шкатулка, в которой играет музыка. Шесть разных мелодий! Пойдем с нами, и сама убедишься!

Чарити опасливо выглянула из-за пышных юбок Хелен и протянула ручонки. Кассандра поначалу растерялась, а потом подхватила девчушку на руки. Пандора улыбнулась и заявила:

– Я всегда говорила, что ты сама доброта.

Хелен подождала, пока сестры поднимутся по лестнице, а потом направилась в гостиную. Ей предстоял трудный разговор с графиней. Но это были сущие пустяки по сравнению с тем, что она пережила сегодня. Для Хелен было откровением, что столько жителей одного с ней города так страдают. Ей открылась бездна отчаяния, в которую были погружены бедняки. Хелен понимала, что отныне постоянно будет сравнивать жизнь себе подобных с жалким существованием обитателей трущоб.

Остановившись в нерешительности на пороге гостиной, Хелен окинула взглядом леди Бервик, которая сидела у камина с застывшим, как будто его накрахмалили и поставили сушиться перед огнем, выражением лица.

Хелен подошла к камину и села рядом с графиней, но та даже не взглянула на нее.

– Миледи, девочка, которую я привезла с собой…

– Я знаю, кто она, – резко бросила леди Бервик. – Она похожа на своего отца. Ты хочешь собрать под этой крышей всех его незаконнорожденных выродков, как бездомных котят?

Хелен ничего не ответила, глядя в камин и слушая вполуха леди Бервик, которая говорила таким тоном, который мог бы выбить ступицы в колесах кареты. Графиня резко отозвалась о характере и воспитании Хелен и всех Рейвенелов, упомянула о глупости женщин, которые думают, что они свободны от правил общественной морали, остановилась на теме безнравственности мужчин в целом и Альбиона Вэнса в частности. Наконец она впилась колючим взглядом в Хелен, ее ноздри раздувались, подбородок дрожал от возмущения.

– Я не ожидала от тебя подобного поступка! То, что ты сделала, бесчестно! Это позор для всего семейства. Ты идешь по пути саморазрушения. Разве ты не видишь, безрассудная девчонка, что я пытаюсь помешать тебе скатиться в пропасть? Ты могла бы приносить огромную пользу людям, если бы жила по установленным в обществе правилам. У тебя была бы возможность помогать тысячам сирот, а не одной обездоленной девочке. Ты считаешь меня бессердечной? Я хвалю тебя за сострадание к этому бедному созданию. Если хочешь помочь ей, помоги, но не таким образом! Этот ребенок представляет опасность для тебя, Хелен! Сходство, которое она имеет с тобой, погубит твою репутацию. Взглянув на тебя и ребенка, люди сделают свои выводы, и никто не будет докапываться до правды. Сплетни не обязаны отражать истину – им достаточно быть привлекательными.

Хоть выражение лица графини и оставалось надменно-холодным, а тон – безапелляционным, глаза выдавали ее: в них было сострадание и беспокойство, они искрились добротой.

Леди Бервик боролась не с Хелен, а за нее. «Вот почему Кэтлин любит графиню», – пришло осознание. Когда наконец леди Бервик замолчала, Хелен посмотрела на нее с благодарностью и печальной решимостью.

– Вы совершенно правы, и я понимаю, что могу погубить себя, но дело в том, что Чарити нуждается в любви. У нее должен быть кто-то близкий. Кто, если не я, возьмет на себя заботу о ней?

Леди Бервик встретила с ледяным молчанием ее слова. Не отдавая себе отчет в том, что делает, Хелен бросилась к графине, опустилась на пол возле ее кресла и положила голову ей на колени. Леди Бервик напряглась, а Хелен проговорила:

– Вы взяли к себе Кэтлин, когда она была всего на год старше Чарити. Вы окружили любовью и заботой девочку, которая никому не была нужна. Кэтлин сказала, что вы спасли ей жизнь.

– Но не за счет своей собственной! – воскликнула графиня и судорожно вздохнула.

Хелен почувствовала легкое прикосновение ее руки к своей голове.

– Почему ты не хочешь прислушаться ко мне?

– Я прислушалась к своему сердцу, – тихо ответила Хелен.

Графиня горько усмехнулась.

– Со времен Евы именно с этой фразы начинается падение женщины. – Рука графини соскользнула с головы Хелен. – А теперь оставь меня, я хочу побыть одна.

– Мне жаль, что я расстроила вас, – прошептала Хелен и, быстро поцеловав прохладные морщинистые пальцы графини, встала.

Леди Бервик резко отвернулась, пряча слезы, и коротко сказала:

– Ступай.

Поднимаясь по лестнице, Хелен почувствовала боль в пояснице. На нее вдруг накатила страшная усталость, и пришлось даже ухватиться за перила, чтобы не упасть. Юбки, казалось, налились свинцом, от одежды исходил впитавшийся в ткань неприятный запах после поездки в трущобы.

На верхней площадке лестницы она услышала звуки музыки. Это была знакомая мелодия из музыкальной шкатулки розового дерева, которую подарил ей Риз. Она занимала специальный столик с ящичком, в котором хранились запасные детали – латунные цилиндры с иглами. Хелен направилась в гостиную, откуда доносилась музыка, и остановилась на пороге.

Заметив старшую сестру, Пандора подошла к двери, приложив палец к губам. Ее голубые глаза весело блестели. Не переступая порога, девушки наблюдали, как Кассандра раскачивается и изящно кружится в такт мелодии. Чарити в белой сорочке с заколотыми бретельками, свисавшей до самого пола, тоже любовалась этим причудливым танцем. Близнецы успели умыть и расчесать ребенка. По тому, как девочка подпрыгивала на босых ножках, было видно, что она возбуждена. Такая хрупкая, с выступающими костями, она, казалось, могла улететь от малейшего дуновения ветерка, как пух одуванчика.

Пытаясь подражать Кассандре, Чарити двигалась неуклюжими мелкими прыжками и кружилась на месте, как маленькая фея, то и дело поглядывая на девушку, словно в ожидании поддержки. По всей видимости, с Чарити впервые играл взрослый человек.

Это зрелище подняло настроение Хелен. Пандора взяла ее за руку и повела от комнаты прочь.

– Пойдем со мной. В твоей спальне уже стоит поднос с ужином. Ты можешь поесть, пока Кассандра и Чарити играют. И еще, умоляю, прими ванну! Не знаю, что это за запах, но от Чарити несло точно так же, пока мы ее не обтерли и не переодели. Более отвратительной вони я в жизни своей не ощущала.

– Как восприняла Чарити гигиенические процедуры? – поинтересовалась Хелен.

– Не очень хорошо, – мрачно ответила Пандора. – Девочка была чудовищно грязной. Мы еле стерли с нее грязь и уж хотели брать скребки. Чарити так и не позволила как следует вымыть ей голову. В конце концов мы дали ей кусок ткани, чтобы закрыла глаза, и только потом вылили ей на голову две чашки воды. Это все, что нам удалось. Я даже не предполагала, что дети бывают такими упрямыми.

– Вы ее накормили? – спросила Хелен.

– Она съела целую миску супа и немного хлеба с маслом. Слава богу, у нас не возникло проблем с чисткой зубов – Чарити понравился вкус зубного порошка. У девочки красные опухшие десны, но зубы хорошие, как мелкие жемчужины. Я подстригла ей ногти на руках и ногах, но грязь вычистить до конца не удалось – слишком глубоко забилась. Мы надели на Чарити мою сорочку вместо ночной рубашки, а бретельки подшили. Миссис Эббот сейчас стирает ее одежду. Сначала она хотела сжечь все эти вещи, но я сказала, что у нас больше нечего надеть на девочку.

– Мы купим ей одежду завтра, – сказала Хелен.

– Можно, я спрошу тебя кое о чем?

– Конечно, дорогая.

– Кто эта девочка, откуда она взялась, почему она здесь и что ты собираешься с ней делать?

Хелен застонала, закатив глаза.

– Слишком многое придется объяснять.

– Ты можешь хотя бы начать, пока ешь суп.

– Нет, я лучше подожду Кассандру, чтобы не рассказывать одно и то же дважды.

Поев, Хелен приняла ванну, переоделась в ночную рубашку и халат и залезла в постель. Чарити уютно устроилась рядом. Сегодня близняшки разыгрывали сказку о трех медведях. Кассандра, естественно, была Златовлаской, а Пандора изображала всех медведей. Очарованная сказкой и выходками близнецов, Чарити смотрела на них во все глаза: искренне сопереживала Златовласке, которую самый большой медведь выгнал из комнаты, а к концу представления так разволновалась, что закричала:

– Еще, еще!

– Я сама продолжу сказку, – пообещала Хелен.

Близняшки вольготно развалились на кровати, и старшая сестра продолжила убаюкивающим нежным голосом, боковым зрением наблюдая, как тяжелеют веки Чарити:

– А потом Златовласка легла на кровать самого маленького медведя. Постель была мягкой и чистой, со свежими льняными простынями и одеялом из шерсти пушистой белой овечки. Златовласка положила голову на подушку, набитую пухом, и ей показалось, что она парит на облаке. Она знала, что на этой маленькой кроватке ей приснятся прекрасные сны, а утром у нее будет вкусный завтрак и чашка горячего шоколада, которая согреет ей животик…

Хелен остановилась, увидев, что длинные ресницы девочки опустились, а рот чуть приоткрылся.

– Твоя версия сказки слишком многословная, – заявила Пандора. – Так затягиваешь сюжет, что мы сейчас уснем.

Хелен улыбнулась и, осторожно отодвинувшись, укрыла спящую малышку одеялом, потом прошептала, глядя на маленькое серьезное личико спящей девочки:

– Вы заметили, что Чарити не смеется?

– Она научится, – заверила ее Кассандра и провела кончиком пальца по темной бровке Чарити.

Хелен с беспокойством наблюдала за ней, опасаясь, что разбудит малышку.

– Пойдемте в мою комнату, – предложила Пандора. – У меня такое чувство, что следующая сказка на ночь, которую расскажет нам сейчас Хелен, будет куда увлекательнее.

* * *

Хелен начала свой рассказ с того, как обнаружила письмо матери в книжном шкафу библиотеки, и закончила описанием визита в сиротский приют. Благовоспитанная юная леди, услышав подобное повествование, была бы шокирована и расстроена, но близняшки провели слишком много времени в изоляции, вне общества, чтобы относиться к его предрассудкам с должным страхом и почтением или рассчитывать на одобрение. Хелен порадовало, что младшие сестры спокойно восприняли ситуацию, хотя и были удивлены и немного обеспокоены.

– Ты все равно наша сестра, кто бы ни был твоим отцом, – заявила Пандора. – Для меня не имеет значения, от кого зачала тебя наша мать: от своего ужасного мужа или от другого, не менее ужасного, мужчины.

– А мне не все равно: вся моя жизнь может пойти под откос, – мрачно заметила Хелен.

– Дорогая, ты уверена, что мистер Уинтерборн не захочет жениться на тебе, если узнает, кто твой настоящий отец? – спросила Кассандра.

– Да, и не осуждаю его за это. Всю свою жизнь Риз упорно трудился, чтобы выбиться в люди. Он любит красивые изящные вещи и заслуживает спутницу жизни, которая возвышала бы его, а не напротив.

– Зачем ты так о себе? – возмутилась Пандора, а Хелен грустно улыбнулась.

– Меня будут считать воплощением социального уродства и связывать с общественным скандалом. Когда в обществе увидят меня с Чарити, то решат, что это мой незаконнорожденный ребенок, и будут шептаться за нашей спиной, что жена мистера Уинтерборна – шлюха, которая родила вне брака. Все будут делать вид, что жалеют его, а на самом деле только порадуются позору Риза, позлорадствуют.

– Ну и пусть себе перешептываются, тебе-то что, – возразила Пандора.

Кассандра бросила на нее укоризненный взгляд.

– Сплетники могут выпотрошить тебя и разделать, как пикшу.

Пандора нахмурилась, но вынуждена была признать правоту сестры.

– Дело в том, – сказала Хелен, – что я испорчу репутацию Уинтерборну.

– Ему самому или магазину? – уточнила Кассандра.

– И тому и другому. Магазин Риза ассоциируется с элегантностью и совершенством, а я брошу на него тень. Мы с Чарити станем на нем огромным черным пятном.

– Когда ты поговоришь с мистером Уинтерборном?

– Думаю, завтра. – Хелен положила руку на живот, почувствовав легкое покалывание при мысли, что встретится лицом к лицу с Ризом. – А потом мы с Чарити уедем в Эверсби и будем там до тех пор, пока Кэтлин и Девон не вернутся из Ирландии.

– Мы поедем с тобой, – решительно заявила Кассандра.

– Нет, вам лучше остаться в Лондоне: здесь есть чем заняться, – а леди Бервик присмотрит за вами. Она хочет устроить ваше будущее. Я ужасно разочаровала ее, и вы должны поднять ей настроение.

– Значит, вы с Чарити будете жить в Эверсби? – спросила Кассандра.

– Нет, – тихо ответила Хелен. – Для всех будет лучше, если мы уедем туда, где нас никто не знает. И тогда мой позор не сможет помешать вам благополучно выйти замуж.

– О, не беспокойся! – воскликнула Кассандра. – Пандора вообще не собирается выходить замуж. А мне не нужен мужчина, который будет презирать меня только за то, что моя сестра якобы была шлюхой.

– Знаете, а мне нравится это слово, – задумчиво произнесла Пандора. – Шлю-ха… Это звучит дерзко и музыкально.

– Да, подобные звуки оживили бы звучание оркестра, – согласилась с ней Кассандра. – Разве ты не хотела бы послушать концерт Вивальди для двух шлюх с оркестром до минор?

– Нет, не хотела бы, – ответила Хелен, через силу улыбаясь непочтительности сестер. – Прекратите язвить. Я вся в расстроенных чувствах, а вы издеваетесь надо мной.

– Вы с Чарити никуда не уедете, – сказала Пандора, обнимая Хелен. – Мы будем жить вместе. Я заработаю кучу денег и куплю для нас просторный дом.

Хелен крепко обняла ее.

– Нисколько не сомневаюсь: ты добьешься большого успеха.

Кассандра обняла их обеих:

– Я тоже буду жить с вами.

– Конечно. Нам будет весело. Кому вообще нужны эти мужчины?