Глава 28

Отправив лакея и кучера обратно в Рейвенел-хаус с сообщением, что у врача очередь, Хелен и Гаррет отправились пешком на Панкрас-роуд. По дороге доктор Гибсон инструктировала Хелен, как вести себя в Ист-Энде, особенно в районе Доклендс.

– Будьте бдительны: опасность здесь подстерегает всюду. Если кто-то подойдет к вам: будь то даже женщина или ребенок, – не останавливайтесь, не отвечайте на вопросы. Нигде не задерживайтесь. Ни в коем случае не показывайте растерянность или неуверенность. И не улыбайтесь! Сохраняйте серьезное выражение лица.

Они дошли до широкой улицы и остановились на углу.

– На главных магистралях всегда можно найти наемный экипаж, – продолжала доктор Гибсон. – А вот и он, кстати! – Она подняла руку. – Кебы всегда двигаются на большой скорости, поэтому будьте осторожны, когда экипаж приблизится к бордюрному камню. Как только он остановится, нужно сразу, без задержки сесть, а то лошади могут дернуться, и тогда не миновать беды. Постарайтесь не упасть с подножки, когда будете садиться.

Хелен кивнула, почувствовав, как бешено заколотилось сердце. У тротуара остановился кеб, и доктор Гибсон поднялась в салон первой, как только открылась дверца. С мрачной решимостью Хелен последовала за ней. Узкая подножка была скользкой от грязи, и ей с трудом удалось сохранить равновесие.

Когда она потянулась к двери, Гаррет остановила ее:

– Кучер сам закроет ее с помощью рычага.

Она крикнула через люк в крыше сидевшему на козлах кучеру, куда они направляются, дверь захлопнулась, и экипаж тронулся с места, быстро набирая скорость.

Дамы из высшего общества, к числу которых принадлежала Хелен, никогда не ездили в наемных экипажах, поэтому поездка в кебе повергла ее в страшное волнение: она с трудом могла поверить, что это происходит на самом деле. Подскакивая и дергаясь, кеб мчался с головокружительной скоростью, лавируя между повозками, фургонами, омнибусами и верховыми лошадьми, которые заполонили проезжую часть улицы, едва не врезался в фонарные столбы, припаркованные экипажи и немногочисленных пешеходов.

– Когда приедем, – продолжила инструктаж доктор Гибсон, – я передам деньги кучеру через отверстие в крыше, и он откроет дверь рычагом. Будьте осторожны: поводья свисают, могут сбить шляпку, когда спрыгнете с подножки.

Экипаж резко остановился. Гаррет передала деньги и толкнула Хелен локтем в бок, когда дверь открылась. И лишь теперь, будто очнувшись ото сна, девушка пришла в себя, выбираясь из кабины. Скорее благодаря удаче, чем ловкости, она оказалась на улице, не упав в грязь и не потеряв шляпу. В отличие от нее доктор Гибсон вышла из кеба с атлетической грацией, и Хелен с завистью заметила:

– У вас все так ловко получается.

– Практика, – улыбнулась Гаррет, поправляя шляпку на голове. – Кроме того, я не терплю суету.

Они двинулись в путь. В этой части Лондона Хелен никогда раньше не была. Здесь даже небо выглядело по-другому: напоминало грязные лохмотья. Хелен впервые видела и такие магазины: с почерневшими от копоти окнами и облезлыми вывесками. Многоквартирные дома, заселенные бедняками, казались непригодными для жилья. Толпившиеся на улице люди спорили, ругались, пили, дрались или, напротив, с выражением тупого безразличия на лицах сидели на ступеньках и бордюрах: с запавшими глазами, неестественно бледные. Какой бы грязной ни была главная дорога, изъезженная колесами экипажей, изрытая копытами лошадей, она не шла ни в какое сравнение с отходившими от нее переулками, залитыми помоями и нечистотами.

Мельком увидев труп лошади и уборную без дверей, Хелен напряглась, стараясь унять дрожь, и едва сдержала рвоту. Как в таких местах могут жить люди? Как можно здесь есть, пить, работать и спать? Хелен старалась держаться поближе к Гаррет, которую, казалось, ничто совершенно не смущало.

В воздухе стояла отвратительная вонь, от которой не было спасения. В лужах с нечистотами плавали гниющие отбросы.

– Дышите ртом, – посоветовала доктор Гибсон, ускоряя шаг.

К счастью, это действительно помогло, хотя голова слегка кружилась, а во рту чувствовался привкус карандашного грифеля, как будто она чем-то отравилась. Женщины свернули за угол и оказались перед большим кирпичным зданием с высокими железными воротами и оградой, увенчанной острыми шипами.

– Это и есть сиротский приют, – сообщила Гаррет.

– Он похож на тюрьму, вы не находите?

– Я видела и похуже. Здесь хоть территория более-менее ухоженная. Это уже радует.

Они вошли в высокие железные ворота, которые оказались незапертыми, и направились к входу. Доктор Гибсон подергала за шнурок, и где-то далеко внутри раздался громкий дребезжащий звук колокольчика. Женщины немного подождали, а потом Гаррет снова позвонила. Казалось, прошла вечность, прежде чем им наконец открыли дверь и на пороге появилась немолодая дородная дама с невероятно усталым, как будто не спала много дней, лицом и серой обвисшей кожей.

– Вы надзирательница приюта? – спросила Гаррет.

– Да, а вы, собственно, кто?

– Я доктор Гибсон, а мою спутницу зовут мисс Смит.

– Миссис Лич к вашим услугам, – представилась надзирательница.

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов, если не возражаете.

Выражение лица надзирательницы не изменилось, но было ясно, что эта идея явно не показалась ей привлекательной.

– А мне какая от этого выгода?

– Я готова бесплатно осмотреть ваших воспитанников и дать рекомендации, если понадобится.

– Нам не нужен врач. Сестры милосердия приходят к нам три раза в неделю, они и ухаживают за больными, – заявила миссис Лич и хотела уже закрыть дверь перед их носом, но Хелен, вдруг, протягивая монетку, сказала:

– Вот, пожалуйста, возьмите за беспокойство.

Рука надзирательницы сразу потянулась за деньгами, а когда она увидела, что это полкроны, глаза на лоб полезли. Отступив назад, миссис Лич распахнула дверь и впустила посетительниц внутрь. Они вошли в холл, с одной стороны которого располагались кабинеты и хозяйственные помещения, а с другой – детские палаты. Дверь в одну была открыта, и оттуда доносился крик младенца. Взад и вперед по палате ходила женщина с грудным ребенком на руках, пытаясь его успокоить. Прямо перед собой Хелен увидела распахнутые двустворчатые двери столовой. Там за длинными столами сидели дети, и было слышно, как множество ложек скребут по дну мисок.

– У вас есть минут десять, – сказала миссис Лич, сверяясь с карманными часами. – Вам хватит этого времени?

Несколько любопытных воспитанников соскочили со скамеек и подбежали к двери, во все глаза глядя на посетителей.

– А ну быстро за стол! – прикрикнула на детей надзирательница, и они поспешили обратно. Повернувшись к доктору Гибсон, миссис Лич устало покачала головой. – Они все свято верят, что родители когда-нибудь вернутся за ними. Каждый раз, когда к нам приходит посетитель, они с надеждой выбегают посмотреть, не к ним ли…

– Сколько у вас в приюте детей? – спросила доктор Гибсон.

– Сто двадцать мальчиков, девяносто семь девочек и восемнадцать младенцев, – не задумываясь, ответила надзирательница.

Хелен заметила, что из-за косяка выглядывает девочка с очень светлыми, неровно подстриженными волосами, которые торчали во все стороны и придавали ей вид общипанного цыпленка. Малышка тоже впилась взглядом в незнакомую тетю.

– А бывает, что матери возвращаются за своими детьми или навещают их? – спросила доктор Гибсон.

– Бывает, – с мрачным видом ответила миссис Лич. – Эти сучки использую приют как бесплатную ночлежку. Приводят сюда детей, сами исчезают, а потом возвращаются, когда им заблагорассудится. Мы называем их «туда-сюда». Чтобы учреждение не превратилось в проходной двор, совет попечителей сделал процедуру приема детей в приют и выхода из приюта настолько сложными, насколько это возможно, добавив тем самым работы мне и сотрудникам.

Заметив, что девочка сделала несколько неуверенных шагов в сторону Хелен, надзирательница впилась в нее гневным взглядом и взорвалась:

– Я что сказала? Марш на место!

Девочка, глядя на Хелен широко раскрытыми испуганными глазами, пролепетала:

– Мама?

Малышка вдруг со слезами бросилась вперед и вцепилась в юбки Хелен, снова и снова повторяя:

– Мама…

Какой бы хрупкой и маленькой ни была, девочка чуть не сбила с ног Хелен, и той едва удалось сохранить равновесие. Малышка вдруг принялась отчаянно дергать свои и без того короткие волосы. Хелен наклонилась, чтобы остановить ее, их пальцы соприкоснулись, и крошечная ручонка вцепилась в руку с такой силой, что стало больно.

– Чарити! – воскликнула миссис Лич. – Убери свои грязные лапы от леди!

Надзирательница попыталась забрать ребенка и оттащить от посетительницы, но Хелен заслонила девочку собой.

– Девочку зовут Чарити? – быстро спросила доктор Гибсон. – Чарити Уэнздей?

– Да, – удивленно сказала дама.

– Интересно, что заставило ребенка… – Хелен изумленно покачала головой, поворачиваясь к Гаррет, и замолчала, глядя на девочку сверху вниз. – Малышка, должно быть, обратила внимание на цвет ваших волос… Боже правый…

Хелен уже осознала, как они с Чарити похожи: темные брови и ресницы, светло-серые глаза, светлые волосы. В этой девочке она увидела себя в детстве: такую же неприкаянную, никому не нужную…

Малышка обхватила Хелен ручонками, прижалась всем худеньким тельцем, подняла свое грязное личико. И такой надеждой светились эти глазенки, что у Хелен потекли слезы. «Ты здесь. Ты пришла за мной. Значит, я кому-то нужна…» – казалось, говорило все ее существо.

В детстве Хелен, наверное, тоже мечтала о чем-то подобном… Впрочем, она не могла вспомнить. Сквозь гул в углах она слышала, как надзирательница требовала объяснить, что происходит и чего они хотят от Чарити. Доктор Гибсон спокойно и обстоятельно отвечала на ее вопросы. Дети в столовой забеспокоились, повскакивали с мест и принялись наперебой что-то кричать. Услышать что-либо в таком было шуме невозможно, и Хелен взяла Чарити на руки.

Ее худенькое тельце было легким, почти невесомым. Девочка обхватила Хелен руками и ногами, цепляясь за нее, как обезьянка. Ребенка необходимо было срочно вымыть, а приютскую одежду – синее саржевое платье и серый передник – сжечь, потом как следует накормить.

И тут ее стали одолевать мысли о документах, которые могут потребоваться, чтобы забрать ребенка из сиротского приюта. Кроме того, что она скажет леди Бервик, когда приведет в Рейвенел-хаус единокровную сестру?

Ясно было лишь одно – Чарити здесь она не оставит.

– Я Хелен, твоя старшая сестра, дорогая, – сказала она девочке. – Если бы я знала, что ты находишься здесь, пришла бы за тобой раньше. Мы поедем домой.

– Прямо сейчас? – спросила малышка, крепче прижавшись к ней худеньким тельцем.

– Да, прямо сейчас.

Только в этот момент, с маленькой девочкой на руках, Хелен поняла, что вся ее жизнь изменилась навсегда, как направление движения поезда, перед которым перевели стрелку. Ее охватило смятение… потом она почувствовала страх: ведь никто, даже Кэтлин, не одобрит ее поступка. А главное, Хелен понимала, что потеряла Риза, и каждый ее шаг уводил все дальше от него…

К горечи примешивалась нотка радости от того, что Чарити будет с ней: осознание собственной правоты хоть как-то утешало, – только вот Риза она потеряет навсегда и больше такого не встретит.

Громкие женские голоса вывели Хелен из задумчивости. Доктор Гибсон и надзирательница сцепились не на шутку в горячем споре.

– Миссис Лич! – воскликнула Хелен, привлекая их внимание.

Женщины замолчали и повернулись к ней.

– Мы с Чарити подождем вас в одной из служебных комнат. И пожалуйста, поторопитесь: у нас мало времени, а нам с вами еще нужно обсудить пару важных вопросов.

Не терпящий возражений тон она позаимствовала у леди Бервик, и надзирательница с совершенно несчастным видом пробормотала:

– Слушаюсь, мисс.

– Вы можете обращаться ко мне «миледи», – сказала Хелен, и дама, бросив на нее изумленный взгляд, тут же поправилась:

– Слушаюсь, миледи.

Миссис Лич проводила гостью в убогий кабинет, и Хелен, усевшись, усадила Чарити себе на колени. Доктор Гибсон тем временем без тени смущения заглядывала в ящики стола, рылась на полках шкафа и просматривала стопки бумаг на письменном столе.

– Если вы надеетесь забрать девочку сегодня, то, думаю, ваши надежды тщетны.

Чарити захныкала:

– Нет, возьмите меня с собой.

– Тсс… – Хелен пригладила ее непослушные вихры. – Мы уйдем вместе, обещаю.

Краем глаза она заметила, что доктор Гибсон покачала головой, потом услышала:

– Я бы не торопилась давать такие обещания.

– Если мне придется нарушить закон и украсть малышку, то я сделаю это не задумываясь, – возразила Хелен и прижала девочку к груди. – Как вы думаете, Гаррет, почему они так коротко ее подстригли?

– Как правило, у детей при поступлении в приют вши, и чтобы не заразить остальных, их даже бреют наголо.

– Если они так пекутся о здоровье воспитанников, то могли бы хоть время от времени их мыть.

Чарити с тревогой посмотрела на нее и пролепетала:

– Я не люблю мыться и воды боюсь.

– Почему, дорогая?

У малышки задрожал подбородок.

– Когда мы плохо себя ведем, няньки… опускают наши головы в пожарное ведро.

Она испуганно посмотрела на сестру и прижалась щекой к плечу. Душу Хелен затопила ярость, и она была рада этому сильному чувству. Ярость, как ни странно, придала ее мыслям большую ясность и укрепила силы. Она крепче прижала девочку к себе, словно хотела защитить, и обратилась к Гаррет:

– Что нужно сделать, чтобы ребенка отдали мне?

Доктор Гибсон озабоченно нахмурилась.

– По словам надзирательницы, вам придется заполнить множество официальных бумаг, чтобы подать заявление на «восстановление прав» – так они это называют. Вам разрешат забрать ребенка только в том случае, если вы сможете доказать родство с ним. Это означает, что вам придется предъявить официальное заявление мистера Вэнса, что он приходится отцом и вам, и Чарити. С этой бумагой вы предстанете перед советом попечителей приюта, и они примут решение, отдавать ли вам девочку.

– Но почему на пути желающих забрать ребенка из приюта столько препятствий? – возмутилась Хелен.

– Я думаю, попечители стараются оставлять детей в приюте, чтобы иметь возможность эксплуатировать их, заставлять трудиться и потом отбирать заработанные деньги. Большинство воспитанников уже с шести лет обучаются ремеслу и начинают работать.

Хелен глубоко задумалась. Что же теперь делать, как спасти сестренку? Поглаживая истощенное худенькое тельце Чарити, Хелен вдруг улыбнулась: в голову пришла спасительная мысль.

– А что, если бы присутствие Чарити в приюте представляло опасность для других воспитанников? Что, если вы найдете у нее заразную болезнь, от которой могут слечь остальные дети?

Доктор Гибсон задумалась и наконец произнесла:

– А знаете, это отличная идея. Жаль, что не я до этого додумалась. Мне кажется, скарлатина подойдет – как раз то заболевание, которое может напугать попечительский совет. Я уверена, миссис Лич пойдет нам навстречу, если вы предложите ей пять фунтов. – Она вдруг заколебалась, перебирая в уме возможные варианты развития событий. – В будущем может возникнуть вопрос о законности опеки, если попечительский совет решит вдруг вернуть ребенка в приют, но никто не осмелится выступить против такого влиятельного человека, как мистер Уинтерборн.

– Вряд ли он будет иметь ко мне хоть какое-то отношение после нашего разговора, который состоится у нас с ним завтра, – тихо сказала Хелен.

– О, мне очень жаль это слышать, миледи, – проговорила доктор Гибсон.

Солнце уже закатилось, когда они покинули сиротский приют. Женщины понимали, что с наступлением темноты на улицах в этой части Лондона становится небезопасно, и прибавили шагу. Хелен несла Чарити на руках, и девочка, прильнув к ней всем тельцем, обхватила ее руками и ногами.

Они уже завернули за угол и направились вдоль улицы к широкой магистрали, когда заметили, что за ними идут двое мужчин.

– У таких красивых дам наверняка найдется немного мелочи для несчастных голодных путников, – поравнявшись с ними, произнес один из них.

– Идите своей дорогой, – сказала доктор Гибсон, не сбавляя шага.

Мужчины загоготали, и у Хелен от их смеха поползли мурашки по спине.

– Нам, похоже, по пути, – заявил второй.

– Это из порта, – пробормотала доктор Гибсон и добавила: – Не обращайте на них внимания. Мы скоро доберемся до главной улицы, и тогда они отстанут.

Однако хулиганы были иного мнения.

– Пожалуй, вместо денег я возьму вот эту булочку, – осклабился тот, что шел за Хелен.

В следующее мгновение грубая рука вцепилась ей в плечо и развернула так, что Хелен пошатнулась. На нее взирали заплывшие жиром глазки на лоснящейся мерзкой роже с пористой кожей, напоминавшей апельсиновую кожуру, из-под клеенчатой шапки выбивались неопрятные лохмы неопределенного цвета.

– Ангельское личико! – выдохнул хулиган, облизнув тонкие губы и обдав ее гнилостным дыханием. – Я бы с удовольствием порезвился с такой.

Хелен попыталась отстраниться, но толстые пальцы лишь сильнее впились в плечо.

– Не спеши, мой пушистик! – мерзко захихикал хулиган, но тут же вскрикнул от боли.

Трость орехового дерева просвистела в воздухе и обрушилась на его запястье. Раздался треск. Хелен быстро отстранилась, и трость со свистом опустилась на хулигана еще раз. Теперь удар пришелся по голове, затем он получил острый укол концом трости в ногу и со стоном согнулся в три погибели. Ловко щелкнув тростью, доктор Гибсон ударила изогнутой ручкой противника между ног, и тот рухнул на землю, потом, не останавливаясь, воинственная дама повернулась к другому хулигану, который бросился было на нее с кулаками.

Однако не успел он что-либо предпринять, как кто-то схватил его сзади и обездвижил. Незнакомец, что пришел на помощь дамам, проявил необычайную ловкость, с легкостью увернувшись, когда хулиган замахнулся на него, и нанес ему сильный выверенный удар, от которого тот рухнул на мостовую рядом со своим подельником.

– Не бойся, все закончилось, – прошептала Хелен испуганной сестренке, которая хныкала у нее на руках.

Гаррет настороженно посмотрела на незнакомца, и тот, поправляя шляпу, спросил:

– Вы не пострадали, леди?

– С нами все в порядке, – ответила докторша. – Благодарим за помощь, хотя я держала ситуацию под контролем.

У Хелен сложилось впечатление, что Гаррет немного расстроилась из-за того, что ее лишили возможности расправиться со вторым негодяем так же беспощадно, как с первым.

– Я понимаю, что вы и сами, без посторонней помощи, могли бы справиться с этими недоумками, – с улыбкой заметил незнакомец: хорошо одетый молодой человек чуть выше среднего роста, подтянутый и стройный. – Но когда увидел, что на улице пристают к женщинам, счел своим долгом вмешаться.

У молодого человека был необычный акцент, который Хелен не смогла определить, хотя всегда хорошо справлялась с этой задачей, а порой ей даже удавалось по акценту указать округ, из которого прибыл тот или иной человек.

Когда незнакомец подошел ближе, Хелен увидела, что он очень хорош собой: голубоглазый, темноволосый, с правильными чертами лица.

– Как вы-то оказались в этом районе? – спросила Гаррет.

– В таверне у меня назначена встреча с другом.

– В какой?

– «Виноградная гроздь». – Незнакомец взглянул на Хелен с ребенком на руках и мягко сказал. – Здесь небезопасно, особенно по вечерам. Хотите, я вызову для вас экипаж?

– Спасибо, нам не нужна помощь, – поспешила отказаться доктор Гибсон.

– И все же я провожу вас, – возразил молодой человек. – Я пойду следом за вами, а после того как вы сядете в кеб, отправлюсь по своим делам.

– Как вам будет угодно, – холодно сказала Гаррет. – Нам пора, миледи.

Но Хелен не тронулась с места, и, поколебавшись, спросила незнакомца:

– Как ваше имя, сэр? Мы хотим знать, кого благодарить за спасение.

Он посмотрел Хелен в глаза и выражение его лица смягчилось.

– Простите, миледи, но я бы предпочел остаться инкогнито.

Молодой человек почтительно приподнял шляпу, и дамы продолжили путь. Лицо Хелен снова осветила улыбка, когда ей вспомнились слова Уэстона, что по улицам Лондона бродят переодетые герои и рыцари. О, с каким наслаждением она рассказала бы сейчас ему об этой встрече!

– Зачем вы улыбнулись ему? – с досадой буркнула доктор Гибсон. – Я же предупреждала, что здесь никому нельзя улыбаться.

– Но этот человек помог нам, – запротестовала Хелен.

– Его об этом никто не просил!

Когда они почти добрались до главной дороги, Гаррет бросила быстрый взгляд через плечо и раздраженно сказала:

– Он следует за нами на расстоянии.

– Как ангел-хранитель.

Доктор Гибсон фыркнула.

– Вы видели, как он уложил бандита? Удар был молниеносный, как у профессионального боксера. Интересно, каким образом он мог появиться в самый нужный момент, как будто из-под земли?

– Мне кажется, он нанес своему противнику гораздо меньший урон, чем вы – своему, – заметила Хелен, восхищенно поглядывая на спутницу. – Вы мастерски уложили негодяя на землю с помощью трости. Я никогда не видела ничего подобного!

– И все же я не достигла своей цели, – с сожалением сказала Гаррет. – Я не попала в нужное место на его запястье. Придется еще поработать над техникой удара.

– И все равно вы произвели на меня неизгладимое впечатление, – заверила ее Хелен. – Горе всякому, кто совершит ошибку и недооценит вас, доктор Гибсон.

– Миледи, то же самое я могла бы сказать и о вас.