Глава 27

Утром, когда леди Бервик завтракала в своей комнате, а близняшки еще валялись в постелях, Хелен получила письмо. Судя по дешевому конверту, который принес на серебряном подносе дворецкий, оно было от Ады Тэпли. Она взяла его дрожащими от волнения руками и попросила:

– Будьте добы никому не говорить об этом письме.

Дворецкий бросил на нее невозмутимый взгляд.

– Слушаюсь, мэм.

Дождавшись, пока он покинет комнату, Хелен вскрыла заклеенный конверт, достала письмо и пробежала глазами по криво написанным строчкам:

«Миледи, вы спрашивали о ребенке, которого мне дали на воспитание. Я назвала девочку Чарити[3], чтобы это имя напоминало ей о том, что ее могут в любой момент выставить на улицу, если она не будет стараться быть достойной того сочувствия, которое мы проявляем к ней. Она всегда была хорошей девочкой и не доставляла мне много хлопот, но денег на ее содержание вечно не хватало. Я каждый год просила добавить хоть немного, но не получала ни фартинга и пять месяцев назад мне пришлось отправить Чарити в сиротский приют в Степни, при церкви Сент-Джордж.

Я сообщила в письме адвокату, что заберу девочку обратно, если его клиент увеличит плату за содержание ребенка, но ответа так и не последовало. Я молюсь, чтобы Господь покарал бессердечного старого скрягу за то, что из-за его жадности бедный ребенок попал в такое ужасное место. Поскольку у девочки не было фамилии, ее назвали Чарити Уэнздей, потому что именно в среду я отправила ее в приют. Благослови вас Господь, если сможете хоть что-то сделать для бедной малышки. Меня будут до конца жизни терзать угрызения совести из-за того, что пришлось расстаться с ней.

С уважением, Ада Тэпли».

Хелен была рада, что не успела позавтракать. После прочтения письма ее стало тошнить и, вскочив со стула, она принялась ходить взад-вперед по комнате, прижимая руку ко рту. Ее младшая единокровная сестра уже несколько месяцев находится в учреждении, где плохо кормят и жестоко обращаются с детьми, где наверняка нет врачей! Чарити могла, в конце концов, заболеть и умереть! Это не укладывалось в голове Хелен. Она была готова убить Альбиона Вэнса за жестокость, хотя раньше не замечала за собой кровожадных мыслей. О, с каким наслаждением она заставила бы этого человека страдать! Но в данный момент надо подумать, как помочь Чарити. Девочку необходимо как можно быстрее забрать из сиротского приюта и найти место, где ее окружат добротой и заботой.

Но выжила ли малышка? Это был главный вопрос, который повергал Хелен в панику. Она едва не сходила с ума, стоило представить, что могло произойти с Чарити за эти месяцы. Нужно было посетить приют, найти сестру и привезти в особняк Рейвенелов.

Но ведь есть какие-то правила изъятия ребенка из подобных учреждений? Можно ли сделать это, не называя своего настоящего имени? Хелен поняла, что ей нужна помощь, но к кому обратиться? Не к Ризу, конечно, и не к леди Бервик, которая наверняка посоветовала бы ей забыть о существовании маленькой сестры. Кэтлин и Девона не было рядом. Можно было послать за Уэстоном, и он наверняка сразу явился бы на ее зов. Хелен безоговорочно доверила бы ему собственную жизнь, но не знала, как он отреагирует, когда узнает ее тайну: его было трудно разжалобить.

Хелен вдруг вспомнила о докторе Гибсон, которая предлагала ей свою дружбу. Но можно ли рассчитывать на нее? Откровенничать с малознакомым человеком было рискованно. К тому же доктор Гибсон работала у Риза и могла проговориться ему, а могла и отказаться помогать Хелен, опасаясь неодобрения со стороны своего работодателя.

Но вспомнив проницательные зеленые глаза этой женщины, энергичные независимые манеры, Хелен подумала: «Нет, доктор Гибсон ничего не боится». Более того, она хорошо знала Лондон, посещала сиротские приюты и наверняка была осведомлена о царивших там порядках.

Хелен поняла, что Гаррет Гибсон – ее единственный шанс спасти Чарити. Шестое чувство подсказывало, что доктор обязательно поможет ей в этом непростом деле.

– Что за причина обращаться к врачу? – подозрительно поинтересовалась леди Бервик, в упор глядя на подопечную. – У тебя опять разболелась голова?

– Нет, мэм, – ответила с порога комнаты Хелен. – Это по-женски.

Губы графини сжались, как шнурок на ридикюле. Леди Бервик с легкостью обсуждала вопросы разведения и размножения лошадей, но смущалась, когда речь заходила о деторождении, если только разговор не происходил в узком, избранном кругу, среди подруг.

– Ты пробовала прикладывать грелку с горячей водой?

Хелен задумалась, стараясь подыскать деликатные выражения.

– Я, возможно, в положении.

Лицо леди Бервик вытянулось, и она аккуратно вставила ручку, которой писала, в держатель.

– Если твои подозрения вызваны свиданием с мистером Уинтерборном прошлым вечером, то, уверяю, еще слишком рано говорить, завязались ли на лозе плоды.

– Да, но… это было не первое наше свидание, – промолвила Хелен, потупив взор.

– Ты хочешь сказать, что и раньше…

– Да, и уже давно.

Графиня с обреченным видом вздохнула и раздраженно произнесла:

– Ох уж эти валлийцы. Их не остановил бы даже пояс целомудрия. Закрой-ка за собой дверь, дитя мое. Это не тот случай, чтобы кричать на весь дом.

Хелен послушно прошла в комнату и села напротив графини.

– У тебя прекратились месячные?

– Да, у меня большая задержка.

Леди Бервик некоторое время молча обдумывала ситуацию, а затем ее лицо просветлело.

– Если ты уже спишь с мистером Уинтерборном, то ваш брак практически свершившийся факт. Я пошлю за доктором Холлом, у которого наблюдается моя дочь Беттина.

– Вы очень добры, мэм, но я уже отправила записку доктору с просьбой о встрече при первой же возможности.

Графиня нахмурилась.

– Кто он?

– Не он, она: Гаррет Гибсон, женщина-врач. Я познакомилась с ней в понедельник, во время нашего визита в универмаг Уинтерборна.

– Нет, это никуда не годится! Женщина-врач – нонсенс. Женскому полу не хватает научного понимания предмета и хладнокровия. Нельзя положиться в таком важном деле, как роды, на врача-женщину.

– Мэм, – возразила Хелен, – в силу моей стыдливости было бы предпочтительнее, чтобы меня осматривала женщина.

Возмущенно фыркнув, леди Бервик закатила глаза к потолку, но все же уступила:

– Хорошо, пусть эта… доктор Гибсон приедет и осмотрит тебя.

– Нет, она ведет прием только в своем кабинете на Кингс-Кросс.

Брови графини взлетели от изумления.

– Она будет осматривать тебя вне стен нашего дома?

– В ее кабинете имеется новейшее медицинское оборудование, – объяснила Хелен, вспомнив рассказ Риза. – Там есть специальный стол, освещение, инструменты и много чего еще.

– Все это очень странно, – с мрачным видом заметила графиня. – У врача-мужчины хватило бы порядочности закрыть глаза во время осмотра.

– Доктор Гибсон – дама современная.

– Вот то-то и оно! – Леди Бервик, относившаяся с глубоким подозрением ко всему современному, нахмурилась. – Ну хорошо, поступай как знаешь.

– Спасибо, мэм, – поспешно сказала Хелен и, преисполненная невыразимого облегчения, быстро покинула комнату, опасаясь, что графиня может передумать.

* * *

Встреча была назначена на следующий день, в четыре часа. Хелен от волнения долго не могла заснуть в ту ночь, не выспалась и утром встала с трудом. С каждым часом ее нервозность нарастала, и когда она наконец переступила порог кабинета доктора Гибсон, ее буквально трясло.

– Я приехала к вам под вымышленным предлогом, – выпалила Хелен, когда Гаррет вышла приветствовать ее на узкую террасу в георгианском стиле.

– Это неважно, – с невозмутимым видом произнесла доктор Гибсон. – Добро пожаловать вне зависимости от причины вашего визита.

В маленькой прихожей их встретила пухленькая круглолицая горничная:

– Позвольте ваше пальто, миледи.

– Нет-нет, я ненадолго.

Доктор Гибсон бросила на Хелен настороженный взгляд и предложила:

– Давайте пройдем в гостиную. Не будем же мы разговаривать здесь.

– Хорошо, – согласилась Хелен и последовала за хозяйкой в уютную светлую комнату, где стояли диван, два стула с обивкой в сине-белых тонах и два маленьких столика. Единственная картина с изображением гусей, важно шествующих мимо загородного коттеджа с розовой решеткой, напомнила Хелен о Гэмпшире. Часы на каминной полке пробили четыре.

Доктор Гибсон села на стул рядом с Хелен. В неярком свете, льющемся из окна, она казалась обескураживающе юной, несмотря на свои манеры, строгое темно-зеленое платье и полное отсутствие украшений. У нее было чистое открытое лицо, как у школьницы, и каштановые волосы, собранные в аккуратный пучок на затылке.

– Если я правильно поняла, вы приехали сюда не в качестве пациентки, миледи. Чем могу быть вам полезна?

– Мне нужна помощь в одном деликатном личном деле. Вы – единственный человек в моем окружении, к которому я могу обратиться… Дело очень непростое. – Хелен помолчала, а потом добавила: – Только я прошу вас сохранить в тайне все, что сейчас услышите.

– Даю вам слово.

– Я хочу разыскать одного ребенка, судьба которого мне небезразлична. У племянника моей наставницы, леди Бервик, есть внебрачная дочь четырех лет. Этот человек отказался от нее. По моим сведениям, пять месяцев назад ее отправили в сиротский приют в Степни, в приходе церкви Сент-Джордж.

Доктор Гибсон нахмурилась.

– Я знаю этот район. Настоящий медвежий угол! Там даже днем появляться небезопасно.

Хелен нервно сплела пальцы. Ее руки были в перчатках.

– Тем не менее я должна выяснить, там ли еще Чарити.

– Так зовут девочку?

– Да, Чарити Уэнздей.

Доктор Гибсон бросила на собеседницу вопросительный взгляд.

– Вы хотите, чтобы я съездила в приют? Я, конечно, не буду упоминать ваше имя. Если девочка там, я выясню, в каком она состоянии, и сообщу вам. Не волнуйтесь, я выкрою время и завтра-послезавтра съезжу в приют.

– Спасибо, вы очень великодушны, но я должна посетить приют сегодня. – Хелен сделала паузу. – Даже если мне придется ехать туда одной.

– Леди Рейвенел, – спокойно сказала доктор Гибсон, – район Степни не то место, где следует появляться даме. Обитатели тех трущоб обижены на весь мир и готовые отомстить за свои страдания тем, кто, по их мнению, в них виновен, то есть богатым и благополучным.

Хелен понимала, что доктор Гибсон заботится о ней, но все равно ее слова задели за живое. Она не считала себя неженкой, поэтому твердо решила идти до конца, собрав волю в кулак.

– Я справлюсь, – заявила Хелен. – Если четырехлетний ребенок сумел выжить в таком страшном месте, то мне стыдно бояться хотя бы наведаться туда.

– А почему вы не обратитесь к мистеру Уинтерборну? Человек с его ресурсами…

– Нет-нет! Он не должен знать о ребенке.

Пораженная горячностью гостьи, доктор Гибсон окинула ее задумчивым взглядом.

– А почему именно вы взялись спасать Чарити? Зачем вам так рисковать ради чужого ребенка? Или вы как-то связаны с этой малышкой?

Хелен промолчала, боясь сболтнуть лишнее.

– Я должна знать правду, – твердо сказала Гаррет Гибсон, не дождавшись ответа, – иначе не смогу помогать вам. Вы можете мне доверять.

– Лично я не имею к малышке никакого отношения… – неуверенно сказала Хелен.

– Понятно: не хотите говорить правду. – Доктор Гибсон помолчала, а затем неожиданно спросила: – Признайтесь: это ваш ребенок? Я не собираюсь вас осуждать – многие женщины совершают ошибки.

Густо покраснев, Хелен заставила себя посмотреть собеседнице в глаза.

– Чарити моя единокровная сестра, наш отец – мистер Вэнс. Когда-то у него был роман с моей матерью, хотя она была замужем. Соблазнять и бросать женщин для него что-то вроде спорта.

– Ах вон оно что… – протянула доктор Гибсон. – Так он не одинок, их много. Плачевные последствия «достижений» таких «спортсменов», если можно так сказать, я вижу всякий раз, когда навещаю женщин и детей в работных домах. На мой взгляд, идеальным решением этой проблемы была бы кастрация.

Немного подумав, докторша вдруг резко встала и заявила:

– Пошли!

Хелен растерялась.

– Вы решили пойти со мной? Прямо сейчас?

– Не могу же я позволить идти вам в одиночку: это опасно. В четверть седьмого начнет смеркаться. Нам придется отправить вашего кучера и лакея домой и нанять кеб. Было бы глупо ехать в район трущоб в богатом экипаже. Сомневаюсь, что лакей позволит вам выйти на улицу, как только увидит, где мы оказались.

Хелен последовала за Гаррет в коридор.

– Элиза! – крикнула доктор Гибсон, и в прихожей тут же появилась пухленькая горничная. – Меня не будет до вечера.

Горничная помогла ей надеть пальто, и докторша добавила:

– Да, и присмотрите за отцом: ни в коем случае не давайте сладостей. – Взглянув на Хелен, она пояснила: – Это вредно для пищеварения.

– Я уж не знаю, куда их прятать, доктор Гибсон, – посетовала горничная. – Каждый раз он каким-то образом все находит.

Гаррет надела шляпку и натянула перчатки.

– Просто будьте повнимательнее.

Повернувшись к вешалке, доктор Гибсон взяла трость с изогнутой ручкой и показала Хелен.

– Возможно, нам это понадобится. Вперед, миледи!