Глава 26

Хелен удивилась, ощутив легкое дуновение теплого, как летом, ветерка, и медленно вошла в просторную галерею из сверкающих стеклянных панелей, соединенных коваными металлическими планками, и не сразу догадалась, что оказалась в оранжерее. Это было воздушное сооружение, красивое, как свадебный торт. Оно зиждилось на прочном кирпичном основании и поддерживалось металлическими столбами и балками, к которым были приварены вертикальные стойки и диагональные ярусы.

– Я буду выращивать здесь орхидеи, – с благоговением проговорила Хелен.

Риз обнял ее за талию и нежно уткнулся носом в шею.

– Я же обещал обустроить для них место.

Стеклянный дворец, парящий в небе… И это волшебство сотворил для нее возлюбленный, совершенно чуждый романтики. Это сказало Хелен о многом.

Окинув взглядом панораму Лондона на закате, она залюбовалась багровым заревом, окрасившим свинцовое небо на западе. Сквозь рваные местами облака пробивался золотой свет, словно сказочное огненное руно. Внизу раскинулся город: древние улицы, темные силуэты домов и каменные башни, расположенные вокруг изгиба извилистой реки. Далекие районы ожили, когда зажглись уличные фонари.

Риз объяснил, что пол в оранжерее подогревается с помощью водопроводных труб, показал, где будет фаянсовая раковина с краном, а потом стал увлеченно рассказывать, как испытывали железные балки с помощью гидравлического пресса. Хелен кивала, делая вид, что слушает, и на губах ее играла улыбка. Только такой мужчина, как Риз, был способен в подробностях описывать какие-то технические детали в столь романтической обстановке.

Она прижалась спиной к его груди, мечтая о том, чтобы это мгновение длилось вечно. Ей хотелось остановить время, приколоть к небосводу горстью звезд с блестящими иглами.

Когда Риз перешел к описанию сборных панелей, которые позволили быстро возвести всю конструкцию, Хелен повернулась к нему лицом и пресекла словесный поток поцелуем. Риз на мгновение удивленно замер, но в следующую секунду стал отвечать с искренним энтузиазмом. Преисполненная любви, благодарности и отчаяния, Хелен целовала его с неистовой страстью. Ее сердце, казалось, разбилось, когда она поняла, что не суждено ей выращивать орхидеи в этой волшебной оранжерее.

Хелен сумела сдержать поток слез, но одна капля все же соскользнула вниз из уголка ее глаза и приправила их поцелуй солью и горечью. Риз удивленно посмотрел на нее, провел большим пальцем по влажному следу на ее щеке, и его лицо омрачилось.

– Это от счастья, – прошептала Хелен.

Однако Риза было трудно обмануть. Он прижал любимую к груди и прошептал:

– Душа моя, я не смогу тебе помочь, если не скажешь, в чем дело.

Хелен замерла: сейчас самое время рассказать ему обо всем, – но ее признание разрушило бы этот волшебный момент и положило конец счастью. Нет, она еще не готова распрощаться с любимым. Может, ей удастся украсть у судьбы еще немного времени, несколько счастливых дней, воспоминания о которых будут потом согревать ее всю оставшуюся жизнь…

– Все хорошо, – сказала она поспешно и попыталась отвлечь его поцелуями, но почувствовала, как он напрягся.

Риз хотел заставить ее сказать правду, но позабыл обо всем на свете, отдавшись на волю чувств.

Руки Хелен скользнули ему под сюртук, и она с удовольствием ощупала его жесткий торс, узкую талию. Дрожь пробежала по его телу, дыхание участилось, и с тихим проклятием он хрипло пошептал:

– Хелен, ты играешь с огнем.

Она чувствовала, что его скрытая сила готова вырваться на волю, и понимая, что поступает неправильно, безрассудно сказала:

– Отведи меня в спальню.

Хелен была готова на любую жертву, лишь бы еще раз испытать близость с Ризом, и ей сейчас было все равно, что о ней подумают.

– Хотя бы ненадолго… пожалуйста!

Риз покачал головой и мрачно пробормотал:

– Чертовы порошки! Это их воздействие. Они, похоже, плохо влияют на твою добродетель.

Хелен рассмеялась и уткнулась лицом ему в грудь, а потом заметила:

– Не тебе говорить о добродетели, дорогой!

Но Риз, похоже, не разделял ее веселье.

– Ты сегодня сама не своя, дорогая. Что стало причиной твоей мигрени? Что-то тебя расстроило?

Его слова быстро отрезвили Хелен, и она поспешила ответить:

– Ничего.

Риз взял ее за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

– Скажи мне правду.

Понимая, что он твердо намерен стоять на своем, Хелен стала лихорадочно придумывать отговорки.

– Я очень скучаю по тебе. Не думала, что без тебя жить в Лондоне будет невыносимо. Хоть ты всегда недалеко, мы не можем уединиться, побыть вместе.

– Мы можем остаться наедине когда захочешь.

Хелен улыбнулась.

– В таком случае я хочу этого сейчас.

Ее рука скользнула к его ширинке.

– Черт возьми, Хелен, ты сведешь меня с ума.

Риз резко втянул воздух, когда Хелен чуть сжала выпуклость на его брюках, и даже в лице переменился: в темных глазах вспыхнули отблески адского пламени. Хелен нравилось, как он реагирует на ее ласки, нравилось в этом мужчине все – и душа, и тело.

Последний луч света мелькнул и растаял в сгустившихся сумерках, в дальнем углу неба появилась окутанная облаками луна. Хелен и Риз были одни на крыше, а далеко внизу гудел город, но его отдаленные звуки не могли их достичь.

Хелен обхватила ладонями его лицо и вгляделась в ставшие такими родными мужественные черты. Какой он жизнерадостный, какой земной и настоящий! Он хоть и стоял неподвижно, завороженный ее прикосновениями, но плоть его сгорала от ненасытного желания, и Хелен чувствовала, что он вот-вот потеряет контроль над собой. Она и сама ощущала покалывание во всем теле: в пальцах рук и ног, на внутренней стороне бедер, под коленями – повсюду. Она не могла не прикасаться к нему, как не могла не сказать то, что говорить не имела права.

– Я люблю тебя.

Потрясенный до глубины души, Риз уставился на Хелен. Ее глаза цвета лунного камня светились и казались призрачными. Она была так хороша сейчас, что ему захотелось опуститься перед ней на колени.

Он что-то прошептал по-валлийски и в страстном порыве припал к ее губам. Мир перестал для них существовать, они оказались замкнутыми в волшебной сверкающей сфере, где были только тьма, плоть и страсть.

Риз прижал ее спиной к железному столбу, и она вцепилась в него, извиваясь, как будто пыталась взобраться по его телу вверх. Ему нужно было почувствовать ее обнаженное тело, но на его пути, как всегда, оказалось чертовски много одежды. Разгоряченный, он задрал ей юбку и запустил руку в прорезь панталон, затем, задыхаясь, раздвинул коленом ноги и принялся ласкать внутреннюю сторону бедер, где кожа была нежной и горячей. Хелен прислонилась к столбу, постанывая от удовольствия.

Нежные кудряшки под его пальцами через несколько секунд стали влажными, скользкие складки набухли, бугорок затвердел. Хелен обмякла, стала податливой. Неужели ее нежное маленькое лоно могло целиком поглотить его огромную набухшую плоть? Ризу казалось это невероятным.

Риз надавил кончиком пальца на ее жемчужинку, потеребил ее, описал круг и почувствовал, как она в ответ трепещет, словно крылышки крошечной птички. Голова Хелен откинулась назад, из груди с дыханием вырывались хрипы и стоны, рука судорожно цеплялась за пояс его брюк.

Риз, жадно осыпая поцелуями ее шею, нащупал пуговицы на ширинке и расстегнул, выпустив на волю свой вздыбленный член, потом закинул ее ногу себе на пояс. Немного согнув колени, он уверенным сильным движением вогнал член в ее влажное лоно на всю длину так, что Хелен вскрикнула. Риз заколебался, опасаясь, что причинил ей боль, но по телу Хелен пробежала дрожь вожделения и ответная реакция не заставила себя ждать. Он прижался к ней и стал ритмично, слегка приподнимая ее с каждым толчком. Риз с ума сходил от звуков, что достигали его ушей: хрипы, тяжелое дыхание, шелест ее одежды и хлюпанье, когда входил в нее. Сильными руками он обхватил ее бедра и заставил ее оседлать его. Теперь они двигались синхронно, ускоряя ритм. Наконец Хелен громко застонала, ее руки судорожно вцепились в его плечи, потом обвились вокруг шеи, из груди вырвался хриплый крик, и она начала беспомощно биться в судорогах. Ощущения были такими мощными и яркими, что она едва не потеряла сознание.

Прижавшись губами к ее голове, Риз застонал и крепче обнял ее. Дрожь в конечностях стала ослабевать. Хелен обмякла, ноги соскользнули с его бедер, но когда Риз попытался выйти из нее, она не позволила. Член Риза дернулся, но остался внутри. Голова Хелен упала ему на плечо и она прошептала:

– Вот уж не думала, что любовью можно заниматься вот так…

Риз улыбнулся и, наклонившись, легонько ухватил ее зубами за мочку уха, потом погрузил внутрь язык. Чуть солоноватый вкус безумно возбуждал его: похоже, он никогда не утолит свою страсть.

– Ты не должна поощрять меня, дорогая, когда я превращаюсь в дикого зверя. Кто-то должен мне напоминать, чтобы я вел себя как джентльмен. Это ведь обязанность супруги, не так ли?

Ее ладонь скользнула по его ягодице.

– Не дождешься.

Риз догадался, что Хелен хранит какой-то секрет и боится выдать его. В ней поселился неведомый страх, и ему предстоит выяснить, в чем дело, но форсировать события он не хотел.

Риз неохотно вышел из нее и разжал объятия, чуть поддерживая, чтобы не потеряла равновесие. Хелен ахнула, и Риз успокоил ее тихим шепотом.

Достав из кармана носовой платок, он засунул мягкую сложенную ткань в прорез ее панталон и аккуратно расправил. Хелен покраснела до корней волос.

– Мы должны кое-что обсудить, – предупредил Риз, застегивая брюки, и, поцеловав ее в висок, добавил: – Ты лиса: с такой легкостью отвлекаешь меня.

Весь остаток вечера Хелен пребывала словно в оцепенении, не осознавая, что было причиной ее состояния: лекарства от мигрени или общение с Ризом.

Когда они покинули оранжерею на крыше, Риз отвел Хелен в ванную, чтобы привела себя в порядок, а потом проводил в салон на втором этаже и представил модистке, миссис Элленби, высокой стройной женщине с приятной улыбкой. Она посочувствовала Хелен и заверила, что времени хватит, чтобы снять мерки. Вообще-то можно было бы перенести встречу на другой день, когда она почувствует себя лучше, и тогда они начали бы всерьез заниматься ее свадебным нарядом.

Выйдя из салона, Хелен обнаружила, что Риз ждет ее. Подумав об их жарком свидании на крыше всего час назад, Хелен почувствовала, что покрывается краской стыда.

Риз улыбнулся.

– Постарайся избавиться от чувства вины, дорогая. Я потратил четверть часа, чтобы объяснить леди Бервик, куда мы исчезли.

– Что ты ей сказал? – испуганно воскликнула Хелен.

– Оправдывался как мог, но кое-что из этих бредней было правдой.

– И она поверила тебе?

– Скорее сделала вид, что поверила, дорогая.

К радости Хелен, леди Бервик не произнесла ни слова упрека на обратном пути в Рейвенел-хаус: напротив, выглядела веселой и казалась довольной. Графиня купила не менее дюжины пар перчаток, а также всевозможную мелочь из других отделов магазина. С выражением сожаления на лице она призналась, что намерена в скором времени снова посетить универмаг, чтобы познакомиться с ассортиментом отделов, в которых еще не была.

Пандора и Кассандра наперебой рассказывали старшей сестре о том, что, по словам продавцов, будет модным в следующем сезоне: это заколки для шарфов, золотая и серебряная плетеная отделка на платьях и шляпках, а также прически а-ля Рекамье[2], то есть мелкие завитки, как у пуделя.

– Бедная Хелен, – посочувствовала старшей сестре Пандора, – мы возвращаемся домой с горой коробок и пакетов, а ты везешь с собой только порошки от головной боли.

– Мне больше ничего не нужно, – пожала плечами Хелен.

– Пока мы делали покупки и прекрасно проводили время, – с сожалением сказала Кассандра, – Хелен раздевалась и одевалась.

Сестра бросила на нее испуганный взгляд, кровь отхлынула от ее лица.

– Ты же сказала, что была у портнихи: снимала мерки, – пояснила Кассандра.

– О да…

– Это вряд ли можно назвать приятным времяпрепровождением, – не унималась девушка.

– Ты права.

Хелен уставилась на коробку с порошками на своих коленях, понимая, что леди Бервик не случайно хранит ледяное молчание.

Карета подъехала к особняку Рейвенелов, и лакей с ловкостью ярмарочного жонглера понес в дом огромную гору коробок и пакетов. Когда близняшки отправились в свои комнаты, леди Бервик приказала дворецкому подать чай в гостиную и спросила Хелен:

– Не составишь мне компанию?

– Нет, спасибо, я, пожалуй, лягу спать пораньше, – ответила она и, собравшись с духом, спросила: – Мы можем поговорить прямо сейчас, до чая?

– Разумеется, пойдем в гостиную.

В комнате, куда они пришли, было холодно, несмотря на разожженный камин, и, опустившись в кресло, леди Бервик зябко передернула плечами.

– Подложи-ка дров, что-то прохладно.

Хелен подбросила в огонь пару поленьев и поворошила угли кочергой, а когда пламя весело вспыхнуло, подставила ладони поближе к огню и нерешительно начала:

– По поводу моего исчезновения с мистером Уинтерборном…

– Не надо ничего объяснять, – перебила ее графиня. – Я одобряю твое поведение.

Хелен бросила на нее ошеломленный взгляд и, не веря своим ушам, переспросила:

– Вы… вы одобряете?

– Я уже говорила и повторю: ты должна сделать все возможное, чтобы выйти замуж за мистера Уинтерборна. При других обстоятельствах я бы, конечно, решительно возражала против вашего уединения, но если некоторые послабления сблизят вас и поспособствуют заключению брака, я готова закрыть на это глаза. Всем известно, что порой лучше проиграть бой, зато выиграть сражение.

Хелен пришла в замешательство.

– Но это так цинично… ой, простите: конечно же практично.

– Мы должны использовать все средства, которые есть в нашем арсенале, – заявила леди Бервик, не обратив внимания на ее оговорку. – Оружие женщины – язык, но далеко не единственное и не самое эффективное.