Глава 33

Перекинувшись парой слов с Рэнсомом, который ждал возле экипажа, Риз сел в кабину, постучал по потолку, подавая сигнал кучеру, и опустился на сиденье рядом с Хелен. Ребенка она держала на коленях и вид имела довольно растрепанный: волосы выбились из прически, одежда помята, на лице застыло выражение тревоги.

– Ты уладил свои дела? – спросила она осторожно. – Все прошло нормально?

– Да. – Риз погладил Хелен по щеке и посмотрел в глаза. – А теперь расслабься: со мной ты в полной безопасности. Он больше не побеспокоит тебя.

Лоб Хелен разгладился, и она с облегчением вздохнула: беспокойство исчезало, появлялась надежда.

– Куда ты нас везешь? – спросила она, когда экипаж отъехал от станции и повернул на Ватерлоо-роуд.

– А куда бы ты хотела поехать?

– С тобой – куда угодно, – без колебаний ответила Хелен. – Лишь бы ты всегда был рядом.

Довольный, Риз наградил ее поцелуем и тут почувствовал, что девочке между ними неудобно. Тут же отстранившись, он впервые внимательно посмотрел на ребенка, которого обещал растить как родного. Малышка с невинными круглыми глазками и серебристыми волосами была очень похожа на Хелен. Обхватив старшую сестру ручонками, всем своим видом она хотела показать, что это ее собственность, искоса поглядывая на Риза. Ее сдвинутая набок шляпка вдруг соскользнула с головы, обнажив вихры, которые выглядели так, словно их искромсали секатором.

Риз невольно улыбнулся.

– Сейчас мы поедем домой на Корк-стрит, а вечером поездом отправимся в северный Уэльс.

– То есть ты все же решил бежать?

– Да, чтобы обеспечить вам с малышкой безопасность, я должен или немедленно жениться на тебе, или нанять по меньшей мере дюжину охранников, которые будут повсюду следовать за тобой. – Он помолчал, поигрывая ее прядью, которая выбилась из прически и свисала вдоль лица. – Ты можешь написать записку леди Бервик и сестрам, а также известить обо всем Тренира. Но постарайся найти такие выражения, чтобы он не обрушился на меня, как гнев Божий.

– Девон и Кэтлин все поймут, – сказала Хелен и прижалась щекой к его руке.

Риз хотел было опять поцеловать ее, но Чарити в этот момент повернулась и, с нескрываемым любопытством уставившись на него, спросила:

– А это кто?

– Этот человек… – Хелен запнулась. – В общем, мы будем жить вместе.

Чувствуя на себе внимательный взгляд девочки, Риз полез в карман, достал банку мятных пастилок и, сунув одну в рот, протянул открытую банку девочке.

– Хочешь, крошка?

Она осторожно взяла одну пастилку, откусила немного и замерла, а потом ее мордашка расплылась от удовольствия в улыбке.

Заметив следы грязи у нее под ногтями и в складках шеи, Риз недовольно заметил:

– Неужели никто не удосужился вымыть ребенка?

– Водные процедуры были частью жестоких наказаний в сиротском приюте, – неохотно объяснила Хелен. – Она боится воды.

– Уфф… – выдохнул Риз, представив, на какие муки могли воспитатели обречь малышку, чтобы внушить ей непреодолимый страх перед купанием.

Несколько секунд спустя он услышал, как девочка передразнила его своим «уфф», и уголки его губ дрогнули.

– Может, попробовать пену для ванн?

– Пену? – переспросила Хелен.

– Да, это такие душистые пузырьки, с которыми можно играть в ванне.

– Я не люблю ванну, – запротестовала Чарити.

– Даже ванну с приятной теплой водой? – спросил Риз с улыбкой.

– Любую.

– А как бы тебе хотелось пахнуть – цветами или овцой?

– Овцой, – быстро ответила Чарити.

Риз едва не расхохотался, но решил прибегнуть к подкупу:

– А хочешь, я подарю тебе игрушечную трубочку, через которую можно пускать большие пузыри?

Откусив от мятной пастилки, Чарити кивнула.

– Хорошо, ты ее получишь, если сядешь в ванну с водой и пеной.

– Нет, только с пеной, – заявила девочка, доев пастилку.

– В ванне должно быть хоть немного воды, крошка, – стал уговаривать ее Риз. – Без нее не получится пузырей.

Он показал двумя пальцами, сколько должно быть воды, и девочка, с оценивающим видом взглянув на промежуток между ними, придвинула их ближе друг к другу.

– Да ты прирожденный переговорщик! – рассмеялся Риз.

Хелен молча наблюдала за ними, но вдруг Чарити соскользнула с ее колен, быстро забралась к Ризу и потянулась к карману его пальто. Он не подал виду, что удивлен, лишь пошутил:

– Да ты воришка!

Девочка поняла, что бояться нечего, порылась в его карманах и, обнаружив жестянку с мятными пастилками, вытащила ее.

– Разрешаю взять только одну, – предупредил Риз. – От сладкого заболят зубы.

Девочка послушно взяла одну пастилку, закрыла баночку и вернула ему.

Риз внимательно, изучающе смотрел на ребенка и понимал, что эта малышка внесет в его жизнь большие перемены. Имя Чарити не без труда давалось валлийцу. Более того, названия добродетелей: милосердие, терпение например – часто давали воспитанникам в качестве имен работных домов и сиротских приютов, чтобы сразу было ясно, из каких учреждений они вышли. Для сироты это было пожизненным напоминанием о происхождении и нелегкой доле.

Нет, у дочери Уинтерборна не могло быть такого унизительного имени!

– В Уэльсе мы не называем девочек такими именами, – заявил Риз. – Я бы хотел дать тебе другое, более благозвучное имя.

Девочка бросила на него вопросительный взгляд, и он предложил:

– Как тебе Кэрис? Оно означает «маленькая, любимая». Тебе нравится?

Девочка кивнула, и Риз только сейчас заметил, что она не тяжелее кошки.

Ошеломленный и сбитый с толку ее готовностью признать его своим родственником, Риз поставил ребенка на ноги.

– Кэрис Уинтерборн. Прекрасно звучит, правда? – Он взглянул на Хелен и увидел в ее глазах слезы. – Нет, если не хочешь, мы можем назвать ее…

– Мне нравится это имя, – перебила его Хелен, улыбаясь сквозь слезы. – Очень звучное и красивое.

Она прижалась к нему, погладила по лицу, а с другой стороны он ощутил худенькое тельце маленькой Кэрис, и это было великолепно!