Глава 11

Я не могла поверить в собственное счастье. Казалось, что все это сон и когда я открою глаза, то снова окажусь в серой действительности. Заходя в дом, я пыталась скрыть улыбку, но не получалось. Внутри все пело и ликовало от осознания, что Морис тоже испытывает ко мне теплые чувства.

Я была настолько взволнована нашим поцелуем, что понимала — усну я еще не скоро. Поэтому сразу направилась на кухню и согрела чайник. Хотелось немного побыть в тишине и обдумать, правильно ли я поступаю, поддаваясь чувствам и заводя отношения с собственным начальником. В конце концов, служебные романы редко когда заканчивались крепкой счастливой семьей.

Терзаясь сомнениями, я не сразу заметила Терри, вошедшего на кухню. Брат стоял в проходе, облокотившись о дверной косяк и задумчиво смотрел в мою сторону. Что-то мне подсказывало — он видел мой поцелуй с Морисом, и от этого мне было неловко.

— Ты чего не спишь? — спросил Терри.

— Скоро лягу, — отставив в сторону чашку с чаем, ответила я. — Тебя что-то тревожит?

— Нет, — качнул головой брат. — Просто захотелось убедиться, что у тебя все впорядке.

— Все хорошо, — улыбнулась я, в глубине души радуясь, что он не стал поднимать тревожащую меня тему. Сейчас я просто была не готова отвечать на его вопросы. — Пойдем спать. День был долгим.

Убедившись, что брат вошел в свою спальню, я облегченно вздохнула и направилась к себе. Вытащив из волос шпильки и избавившись от платья, потушила свет, забралась в постель и попыталась уснуть. Но, как и предполагала, сон не шел. Думая о Морисе, вдруг поймала себя на том, что взволнованно теребила браслет, который я так и не вернула Аристандру.

Вспомнив о герцоге, я нахмурилась, ведь точно помнила, как поднялась вслед за ним на второй этаж… На этом воспоминания обрывались вплоть до того, как я оказалась во внутреннем дворе ратуши и увидела начальника Тайного сыска. Вот только такой резкий провал в памяти казался слишком странным на фоне того, что склерозом прежде никогда не страдала. К слову, вино я тоже вечером не пила. Напрягла память, пытаясь восполнить в ней пробелы, но от этих попыток только голова разболелась. Наконец, я отбросила эту затею, решив отложить до утра. Но все равно что-то продолжало не давать покоя, скреблось на уровне подсознания и рождало ощущение чего-то страшного.

Ворочаясь, я все же провалилась в тревожный сон, в котором Аристандр уверенно вел меня в вальсе. Но в какой-то момент его лицо изменилось, превратившись в чудовищную маску с длинными торчащими клыками. А в следующий миг…

Я резко распахнула глаза, села на кровати и прикоснулась к шее, убеждаясь, что она цела. Это же надо было присниться такому кошмару! И ведь он казался настолько реальным, что я еще долго не могла отойти от испуга. Впрочем, немудрено, что после всего Аристандр предстал в моем сне кровожадным вампиром. Нет, это было даже немного иронично, потому что герцог тоже имел бледную кожу и не любил появляться на людях в светлое время суток. Вернее, никогда не появлялся…

* * *

Дома давно окунулись во мрак, а уличные фонари погасли. С затянутого тучами неба начал срываться холодный дождь, звонко отдаваясь крупными каплями о мостовую.

Аристандр шел по ночному городу и думал о Тайрин. Конечно, подобная реакция была неизбежна и он внутренне к ней готовился, но не думал, что девушка узнает его тайну прежде, чем он сумеет окончательно вскружить ей голову. Но все его попытки сделать Тай своей не только заканчивались провалом, но и вызывали в девушке отторжение. В конце концов, он поймал себя на мысли, что не знает, как добиться ее расположения. А теперь и вовсе она никогда не станет его по собственной воле. И неудивительно. Хоть он и заставил Тай забыть о произошедшем на балу, она все равно будет на подсознательном уровне ощущать в его присутствии страх. И это уже не исправить.

От злости Шеррер до хруста сжал кулаки. За несколько веков герцог уже привык видеть в чужих глазах страх, он даже стал неотъемлемой частью его существования. Но ужас во взгляде Тайрин неожиданно отозвался внутри него болезненным спазмом. Шеррер не хотел, чтобы она его боялась и готов был убить любого, кто хоть немного мог бы представлять для нее опасность. Даже от себе подобных он сумел ее защитить, надев на запястье девушки браслет, полностью блокирующий ее умопомрачительный запах. Аристандр и сам не знал, насколько бы его еще хватило, чтобы не поддаться искушению узнать, какая ее кровь на вкус. Собственно, именно по этой причине наследниц древней крови почти не осталось. Вампиры в буквальном смысле сходили с ума от одного только их запаха и, добравшись до шеи жертвы, уже не могли остановиться, тем самым лишая себя шансов снова увидеть дневной свет и получить естественное потомство.

При воспоминании о первой встречи с Тайрин, губы мужчины дрогнули в легкой улыбке. Она была яркой вспышкой света в том непробудном мраке, к которому он привык. Красивая, робкая, нежная и неискушенная — Тай казалась пределом совершенства. А запах…

Тогда он сдержался лишь благодаря тому, что за несколько веков научился контролировать свои природные инстинкты. Хотя, стоит признать, соблазн сделать хоть один глоток был велик.

Аристандр сам не заметил, как оказался возле дома девушки. Впрочем, он приходил сюда почти каждую ночь и подолгу стоял, глядя в темные окна. Зачем? Он и сам не мог себе этого объяснить.

Вот и сейчас он по привычке взглянул на окно Тайрин. Девушка еще не спала — ее силуэт был отчетливо виден сквозь закрытые занавески. Вот она распускает волосы и небрежно встряхивает руками локоны, вот расшнуровывает завязки на лифе, и платье медленно скользя, спускается вниз, освобождая девичье тело…

Представив Тайрин обнаженной, герцог судорожно сглотнул и ощутил, как в штанах становится тесно. Появилось желание снова войти в дом, но в отличие от предыдущих визитов в этот раз не ограничиваться просто взглядом, а коснуться бархатистой кожи, заставить ее тело извиваться от страсти и, наконец, сделать девушку своей.

Но Шеррер не хотел ее принуждать, надеясь, что однажды она будет принадлежать ему по собственной воле.

Шумно вдохнув, он прикрыл глаза, пытаясь взять под контроль свои чувства, которые в последнее время обрушились на него подобно цунами. За сотни прожитых лет он уже привык к отсутствию эмоций, но Тайрин неосознанно их будила.

Стоило это осознать, как на смену желания пришла злость. Бросив последний взгляд на окно девушки, герцог устремился прочь, стараясь избавиться от посторонних мыслей и сосредоточиться на более важных вещах.

Свернув в переулок, Аристандр растворился в воздухе, чтобы спустя несколько секунд оказаться в центре города, аккурат напротив памятника основателей. На величественном постаменте стояло семь монолитных скульптур, среди которых был и его отец. Скульптору удалось хорошо передать привычные старому герцогу цинизм и высокомерие.

Поморщившись, Аристандр приблизился к постаменту и протянул руку. Кисть прошла сквозь камень, не встречая сопротивления. Внутри монолита был тайник, в котором вот уже несколько веков хранился огромный рубин — камень, ставший спасением и одновременно проклятьем для Аристандра. Когда-то этот артефакт был похищен и спрятан в монолите одним из священников, имя которого стерла история. Герцогу не составило особого труда найти рубин, но решив, что здесь камень спрятан более надежно, чем в его сокровищнице, Аристандр оставил его в тайнике до тех пор, пока не родится наследница древней крови. И она родилась. Вот только господин Тархаро знал о способностях дочери и спрятал ее так надежно, что все многолетние поиски оказались бессильны. Но внезапная смерть Акселя заставила Тай вернуться в родной город, и теперь лишь один шаг отделял Шеррера от давно поставленной цели. Жидкость, текущая в венах Тайрин была бесценна, ведь без этого ингредиента камень был бесполезен. Только с помощью капли крови наследницы можно было провести ритуал, возвращающий всем вампирам возможность находиться на солнце. Впрочем, эти два составляющих в руках врагов могли иметь обратный эффект и навсегда уничтожить всех вампиров. Собственно, узнав о череде загадочных убийств, Аристандру не составило труда понять, что кто-то разыскивает камень, причем делает это настолько грубо, что не пытается скрыть следы своих преступлений. Герцог не знал, кому понадобилась один из его семейных артефактов, но знал, что явно не союзнику.

Вытащив рубин из тайника, Аристандр всмотрелся в его сверкающие грань. За века он ничуть не изменился — сверкал все также, как и много лет назад в кулоне его матери, благодаря которой Шеррер был обречен вечно влачить тяжесть родового проклятия.

* * *

Вскочив с кровати, я зажгла керосиновую лампу и тревожно заметалась по комнате. Да нет! Быть такого не может. Это всего лишь легенды, а поведение Шеррера — просто блажь высокородной особы. Но чем дольше я пыталась успокоиться, тем сильнее ощущала обратный эффект. В конце концов, чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки, я решила заглянуть в городской архив и поискать все упоминания о легендах связанных с вампирами. А пока все мои предположения казались нелепыми и глупыми.

Я так и не смогла больше уснуть. Едва дождавшись утра, быстро написала Терри записку, в которой сообщила, что мне срочно нужно отлучится и отправилась в городской архив. По дороге мучилась сомнениями, нужно ли рассказывать Морису о своих подозрениях, но все же пришла к выводу, что пока не стоит. По крайней мере, до тех пор, пока не найду веские доказательства.

Войдя в здание, куда еще совсем недавно приходила, как одна из заведующих архивом, улыбнулась. Все же, это был интересный опыт. Да и господин Бингли, несмотря на скверный характер, интересный собеседник. Всегда мне рассказывал много всего нового, и я слушала его, открыв рот. Вот и сейчас с радостью забежала в дверь, услышав знакомый сигнал колокольчика, привлекающий внимание сотрудников архива.

Огляделась по сторонам, отыскав взглядом заведующего архива.

— Мисс, Тайрин! — улыбнулся старик, поднимаясь из-за стола и снимая монокль. — Какой приятный сюрприз!

— Доброе утро, господин Бингли! Очень рада вас видеть, — сняла перчатки, искренне улыбаясь в ответ.

— Какими судьбами?

— Просто очень соскучилась по беседам с вами, — пожала плечами.

Старик смутился, слегка покраснев.

— Знаешь, что сказать, чтобы порадовать старика. Но если и правда скучаешь, то возвращайся. Мальчишка, которого я взял на работу тебе на замену не слишком-то расторопен, — посетовал он, но тут же снова улыбнулся: — Проходи скорее, — пригласил меня внутрь. — А если серьезно?

— Господин Бингли, я увлеклась фольклором Тенеона. И меня заинтересовали легенды о вампирах. Насколько я успела узнать жителей города, местные очень суеверны и вполне серьезно относятся к рассказам живущей с ними бок о бок нечисти. Мне показалось, что этому всему должно иметься какое-то более рациональное объяснение и я хотела больше узнать об этих легендах.

— Думаете, эти легенды правдивы? — задумчиво посмотрел на меня господни Бингли.

— Вот и хочу составить собственное мнение. А для этого мне нужно получить больше информации.

— Ну что же, пойдем, поищем все, что касается легенд.

Мы вошли в общий зал. Несколько минут господин Бингли ходил между полок, выуживая книги и тут же возвращая их на место. В конце концов, он вернулся на проходную, достал из ящика стола ключи и направился к неприметной двери, находящейся в конце зала. Если бы не массивный навесной замок, я, наверное, никогда её не заметила.

В этом помещении мне бывать ещё не доводилось и, если честно, меня всегда мучило любопытно, что же там хранится.

Затаив дыхание, я зашла следом за архивариусом в тёмную комнату. Здесь пахло затхлостью, вперемешку с запахом сушеных трав.

Господин Бингли зажег керосиновую лампу и, приподняв её, стал присматриваться к корешкам книг, что-то тихо бормоча себе под нос. Я не прислушивалась к его словам, прекрасно зная о его старческой привычке.

Пользуюсь моментом, огляделась. На широких стеллажах лежали свитки, манускрипты и талмуды настолько ветхие, что казалось, стоит к ним прикоснуться, как они рассыпятся. Под потолком висели пучки с сушеной травой, а ещё везде была пыль, причём таким слоем, что складывалось впечатление, что здесь не убирали лет сто как минимум.

— Вот он! — внезапно воскликнул господин Бингли, заставив меня вздрогнуть. — А я уже думал, что его украли.

Приблизившись к старику, взглянула на талмуд, который он держал в руках. Старая, потемневшая от времени книга с серебристыми вензелями выглядела зловеще.

— Записи Бенагадеуса Крошовикса, — пояснил господин Бингли, протягивая её мне.

— Бенагадеуса Крошовикса? — удивленно переспросила я. — Наверное, это копия?

— Совершенно верно, — кинул архивариус. — Насколько я знаю, оригинал был похищен.

Я подозрительно посмотрела на старика. Откуда он знает, что талмуд с записями Бенагадеуса Крошовикса был похищен? Ведь Морис тщательно оберегал всю информацию, связанную с убийствами.

— Господин Бингли, откуда вам известно про кражу? — всё же спросила я.

На самом деле мне не очень-то верилось, что ворчливый, но добродушный старик мог оказаться тем самым колдуном, убивающим людей страшными проклятиями.

— Так город у нас не такой уж и большой, — пожал плечами архивариус, спокойно глядя мне в глаза. — Слухи быстро расходятся, а все тайны становятся достоянием общественности.

— Что ж, понятно, — кивнула я, раскрыв книгу. — Я могу забрать её домой и изучить содержимое в спокойной обстановке?

— К сожалению, нет. Но вы можете почитать в зале.

Деваться некуда. Поблагодарив старика за помощь, села за свободный столик и медленно начала переворачивать страницы. С первых строк было видно, что Бенагадеус Крошовикс был одержим своей работой, судя потому, как он скрупулезно записывал всё, что только удавалось выяснить о сверхъестественных существах.

Про колдовство он писал, что это безумие, настигающее людей после сильного горя и эмоционального потрясения, с которыми не удавалось справиться. Или передавалась от колдуна в момент его смерти другому человеку. Но последнее было всего лишь предположением, которому Бенагадеус Крошовикс так и не нашёл твердого подтверждения. Само же колдовство описывалось по-разному, но самое страшное как некий сгусток силы, принявший человеческий образ. Такие сгустки назывались Марами.

Здесь я нашла и упоминание вампиров.

В записях было написано, что это живые мертвецы — некая разновидность нечисти, которая находится между жизнью и смертью, постоянно нуждающаяся в свежей крови и энергии своих жертв. Так кровопийца восстанавливается и поддерживает свои чрезвычайные способности, слабеющие от голода. Внешностью они ничем не отличаются от обычного человека, разве что привлекательностью и обаятельным флером, который приманивает жертву. У них холодная бледная кожа, они не дышат и сердца их не бьются. Также здесь упоминалось про их сверхспособности. Самые известные среди них: умение управлять сознанием людей и владение гипнозом; вечная жизнь — по словам Бенагадеуса Крошовикса вампиры не умирают естественным образом; влияние на животных (монстры могут подчинять и управлять дикими зверями, а домашние питомцы ощущают панику при встрече с кровопийцами); умение видеть в кромешной тьме, ощущать присутствие других существ, улавливать малейшие колебания воздуха и перемещения в пространстве, ну и конечно, создание себе подобных. А еще они не отражаются в зеркале и не могут войти в дом без приглашения хозяина.

Тяжело вздохнув, я была вынуждена признать, что мои опасения насчёт Аристандра подтвердились. Мало того что его кожа была холодной и бледной, а наши встречи всегда проходили в тёмное время суток. Так и в тот вечер, когда мне стало плохо возле калитки, он подхватил меня на руки и понёс к дому, но внезапно остановился у порога и спросил разрешение войти. Тогда я не придала этому особого значение, решив, что он помешан на этикете, но теперь понимала он просто не мог войти без приглашения хозяина. Получается, я сама пригласила в свой дом вампира!

От этого сознания стало дурно, руки затряслись мелкой дрожью. Но ведь я не знала, кто он на самом деле. В первые дни нашего знакомства я испытывала восхищение от его красоты, обаяния, грациозности. И лишь позже пришло отторжение, виной которому было слишком настойчивые ухаживания с его стороны и дорогие неуместные подарки.

Что ж, теперь я знала, как на моём запястье оказался браслет — Аристандр сам одел его, пробравшись ночью в дом. Мелькнула мысли скорее от него избавиться, но тут же исчезла сменившись другой.

Страшно было даже представить, что могло бы случиться, если бы я приняла ухаживание Шеррера…. 

* * *

Луна лениво плыла по небу, разгоняя тяжелые тучи. Казалось, она следит за всем, что происходит в городе — неотрывно, жадно и безмолвно.

В объятиях ночи было уютно. В тусклом свете фонарей тени ложились под ноги, а иногда и вовсе отделялись от обладателя, блуждая по серым стенам домов и распугивая духов давно усопших горожан, но так и не нашедших покоя.

Все правильно. Призраки чувствовали колдовскую силу, наполняющую его тело, ощущали опасность, поэтому и прятались в страхе в подворотнях, надеясь, что он пройдет мимо.

От этого осознания стало смешно. Неупокоенные души его мало интересовали. Пока в приоритете была и оставалась месть — жуткая и беспощадная. Никто не уйдет от расплаты, все получат по заслугам. Но воплотить задуманное в реальность было нелегко.

Больше года он искал подсказки, где спрятан камень, необходимый для ритуала. Почти все это время он искал книгу одного из основателей города, оставшегося забытым именем в письменах города. Неудивительно, что местные, попытались стереть его из памяти горожан, часть которых составляла нечисть, мечтающая захватить власть над городом. Но основатели допустили ошибку, оставили одно единственное упоминание о нем в архиве города. Узнав его, колдун сумел отыскать один единственный экземпляр рукописи, повествующей о силе камня, рассказывающей о его влиянии на заразу, распространившейся по городу, сживающей людей со свету. Там же этот глупец основатель оставил загадки, ответы на которые служили указателями на остальные подсказки, ведущие к тайнику с камнем: шкатулку с зашифрованной мелодией церковных колоколов и икона с изображением монолита.

Сложив весь пазл, колдун отыскал тайник, усмехнувшись хитрости того, кто спрятал камень и собственной глупости. Как он мог не догадаться, что рубин все это время находился у него под носом? Но появилась новая проблема — ритуал нельзя провести без одного и очень редкого составляющего — крови наследницы. Аксель знал о ее особенности и хорошо спрятал дочь, оборвав с семьей все связи. Даже под пытками он не раскрыл бы их местоположение. Да и ненужно было все так усложнять. Оказалось, что достаточно просто его убить, чтобы поверенный, которого тоже не удалось вычислить, связался с прямыми наследниками и Тайрин вернулась в свой родной город.

И теперь, когда собраны все артефакты для ритуала, осталось немногое — забрать из тайника камень и провести жертвоприношение.

Приблизившись к постаменту, колдун улыбнулся, предвкушая свой триумф и начал ощупывать монолит. Спустя минуту, его ладонь утонула в камне, пройдя сквозь иллюзорную преграду. Но каково же было разочарование мужчины, стоило ему обнаружить, что рубина в тайнике больше нет.

Тихое злобное рычание огласило округу. Колдун поднял взгляд к небу и вгляделся в бледный диск луны. В голове с каждым мгновением все сильнее разрасталась дикая пульсирующая боль. Мужчина знал, что скоро она станет невыносимой, а потом он снова и снова будет слышать крики и предсмертные хрипы собственных жертв.

Обхватив голову руками, колдун опустился на корточки и облокотился спиной о монолит. Ну что же, партия еще не проиграна. Тузы в рукавах еще остались.

Вскочив, мужчина устремился прочь от городской площади. Луна печально смотрела ему вслед до тех пор, пока он полностью не растворился в темноте.