Глава 21

Знаете, наверно, мне и самой подсознательно хотелось растянуть время рядом с Лераном. Побыть ещё немного его любимой, посетовать на его самоуверенность и привычку управлять. Пожаловаться на оскорбительную роль наложницы. И всё это рядом с НИМ. А в итоге оказалось, что моё желание исполнилось даже быстрее, чем я успела об этом всём помечтать.

Руки ударились обо что-то твердое, колени уперлись в землю. Я подняла голову, огляделась и поняла, что снова в том самом парке, откуда всё и началось. Более того, я стою на четвереньках в том же самом овраге. Никакого разлома нигде не было и в помине.

Улыбка невольно появилась на губах. Я поднялась на ноги, оглядываясь окрестности. Сирень, дубы, берёзы. Вон куст снежноягодника, чьи белые горошинки все наши дети так любят лопать подошвами ботинок. И ни одного странного пятнистого куста. Я дома! Дома!

Побежала по дороге к собственному подъезду. На приснопамятную беседку, в которой мой женишок страстно любил мою сестричку, даже не взглянула. Набрала код подъезда, ощущая, как слёзы застилают глаза. Эмоции были настолько сильны, что я не верила в происходящее.

Поднялась на свой этаж, встала напротив квартиры и поняла, что ключей-то у меня нет…

Позвонила в дверь. Секунды текли одна за другой, как приторно-сладкий мёд.

— Кто там? — раздался мужской голос, а через мгновение дверь отворилась. На пороге стоял полуголый Влад. — Лера?!

Он тут же сделал шаг вперёд и заключил меня в медвежьи объятия.

— Где ты была? Тебя объявили в розыск! Мы думали, тебя маньяк какой поймал! Господи, Лера…

Я не вырывалась. Не спорила. Просто молчала. Потом прошла внутрь квартиры. В нашей с Владом комнате по полу были разбросаны вещи моей сестры вместе с его грязными носками. На стуле лежали женские трусики. Но, что удивительно, мне было наплевать.

— Где ты была? Что на тебе надето? — спросил Влад, следуя за мной. А потом проследил за моим взглядом и покраснел. — Лер, тут такое дело… Мы думали, тебя уже и в живых-то нет.

Я усмехнулась. Но получилось довольно горько. А он продолжал:

— И так вышло, что мы с твоей сестрой стали встречаться. Но ты не подумай, мы же от расстройства! Знаешь, как она переживала!

Ну, правильно, лучше признаться сразу. Как говорится: «Член в трусах не утаишь». Или «шило в мешке» — не помню.

— А родители твои…

— Что с ними? — переспросила я, впервые по-настоящему испугавшись.

— Ну, дядя Кирилл держался хорошо, тётя Надя первое время плакала, потом перестала.

Я представила своих родителей, оплакивающих дочь, и почувствовала себя ужасно. Что ж, только ради них стоило вернуться. А Леран… он поймёт…

— Где они сейчас? — спросила я тогда.

— Пока живут в гостинице «Парус», надеются тебя найти. Лера, где ты была? Ты в порядке вообще? — тряс меня за плечи Влад.

Я взглянула в его глаза, казавшиеся мне когда-то такими красивыми, и не почувствовала ничего.

— Не беспокойся. Жаль, что пришлось вот так исчезнуть. Но у меня не было другого выхода. Поверь.

— И это все твои извинения?! — возмутился он, сложив руки на груди.

— А это все твои извинения? — я кивнула в сторону трусов сестры.

Парень покраснел, но глаз не отвёл. Крепкий орешек.

— Я же сказал тебе…

— Оставь, — отрезала я. — Мне всё равно.

Потом прошла к шкафу, отодвинула «Фауста», нащупав за ней заначку в тонком тряпичном кошельке. О ней не знал даже Влад. И я была уверена, что Гете — последний автор, которого он решит почитать.

— Ты прятала от меня деньги? — удивился он. — И, что значит, тебе всё равно?

Но я больше не слушала его.

— Лера! Как ты себя ведешь?! — раздавались возмущенные крики мне вслед. — Мы беспокоились! Надеялись на твоё возвращение, а ты?!

А я вышла из квартиры, в которой меня больше ничто не держало, и села в первый попавшийся автобус. Приехала к гостинице «Парус» и стремительно пошла на ресепшн. Девушка отказалась давать мне номер комнаты родителей, но сама набрала на телефоне несколько цифр и позвонила им.

К трубке подошёл папа. Дальше всё было слишком долго и эмоционально. Мама плакала, папа не мог поверить, что видит меня живой. А я никак не могла привыкнуть к тому, что родители, с которыми мы виделись всего пару раз в год, так страдали от моей пропажи. Пришлось тоже разреветься. Абсолютно чистосердечно.

Потихоньку всё улеглось. Мы договорились, что ещё некоторое время поживём здесь, а затем уедем вместе в Воронеж. Оставлять меня тут они категорически отказывались. Я согласилась, ведь меня больше ничто не держало в Москве. А крабовые палочки и в Воронеже хороши.

Сестра, узнав, что я жива и здорова, поспешила приехать и пустить слезу у меня на плече. И это было бы даже трогательно, если бы не фальшь, которую я видела в её глазах. Не хотела видеть, но видела.

— Лерочка, я так переживала! — плакала она мне в воротник блузки. А потом вдруг отстранилась и сказала: — Я знаю, Влад тебе уже рассказал про нас. Ты ведь не злишься?

И слёзы вмиг просохли. Как енот слизнул.

Мы стояли посреди комнаты отеля, и она прибавила:

— Да что мы всё стоим, пойдём за стол, что ли. В ногах правды нет.

— В рогах тоже… — пробубнила я, следуя за ней.

— Что ты сказала? — нахмурилась она.

— Ничего. Тебе показалось.

Она налила мне стакан сока и внимательно посмотрела в мои глаза.

— Я знаю, как вы были близки с Владом, — зазвучал её звонкий голосок. — Ты сама рассказывала, что мечтала выйти за него. Ты же понимаешь, что, если бы не твоё исчезновение, мы бы никогда не поступили так!

«Чтоб тебя вантузом обсосало», — подумала я. Складно врёт!

— Забудь об этом, — безразлично проговорила я. — Мне всё равно. Совет да любовь.

Она странно сощурилась.

— Шутишь, да?

— Отнюдь, — покачала головой. А перед глазами всплыло сильное уверенное лицо Лерана. — Я больше не люблю Влада. И буду рада, если у вас всё получится.

А про себя подумала: «Бесплатный сыр достаётся только второй мышке. В нашем случае, вторая — ты. И я вовсе не против».

Некоторое время она смотрела на меня с недоверием. А потом радостно вскочила со стула и полезла обниматься. Молча.

— Я рада, что ты вернулась, — в итоге сказала она, полностью удовлетворенная разговором со мной. И скоро покинула моё временное жилище. За всё время, пока я оставалась с родителями в Москве, она ни разу больше не пришла.

А мне было всё равно. На меня медленно и неотвратимо наваливалась странная апатия. Я гуляла по улицам города, не испытывая желания возвращаться на работу, с которой меня давно уволили. Сходила в кинотеатр, в одиночестве схомячила попкорн с колой под пустой смех на какой-то комедии. Потом зашла в любимый супермаркет и долго смотрела на упаковку крабовых палочек.

Как мне хотелось увидеть в толпе Лерана! Иногда мне казалось, что где-то на периферии зрения мелькают его жёсткие тёмные косы и блестят сиреневые глаза. Но всё это было лишь миражом.

Через два дня явился Влад. Я не отвечала на его звонки и не собиралась с ним встречаться. Тогда он пришел сам. Многозначительно хлопнул дверью и с порога крикнул:

— Какого чёрта, Лера?!

Влетел в комнату отеля, метая молнии и брызгая слюной.

— Почему ты не хотела встретиться со мной? Я, мать твою, скучал!

Села в уютное псевдокожаное кресло и потянулась к пульту от телевизора.

— Хотя бы посмотри на меня, — устало сказал он. — Что с тобой случилось? Ты так изменилась!

— Я не изменилась, я исправилась, — ответила я. — Знаешь, говорят: «Не жди, когда наступит счастье, наступи в него сам». Раньше я не понимала, чего действительно хочу, — размышляла я вслух, не замечая, что говорю скорее сама с собой, чем с мужчиной рядом. — А, когда поняла, было уже поздно.

У меня перед глазами, как и все дни до этого, мелькало лицо лайета Дайше. Я видела его фигуру, медленно превращающуюся в сгусток тени. Видела пушистую физиономию Фьёра, с которым я даже не успела попрощаться. Они затмевали собой всё вокруг. Я вдруг поняла, что без них мне вообще не интересно жить.

Блин, ведь я даже дурацкие крабовые палочки, о которых вспоминала чуть ли не каждый день на Беане, не стала покупать!

— Лера, я тебя не узнаю, — продолжал Влад. А я молчала. — Да посмотри же ты на меня!

— А куда я по-твоему смотрю? Ты ж весь телевизор загородил, — фыркнула я, возвращаясь в реальность и крутя в руке пульт.

— Лера, мы с твоей сестрой… в общем я брошу её.

— Что? Зачем? — удивилась я. — Хотя, это твоё дело.

— У нас с ней не было ничего серьёзного, поверь, — увещевал Влад. — И вообще, между мной и ею нет такого взаимопонимания, как было между нами. Она же вообще ещё просто несносный ребёнок!

Мои брови удивлённо взлетели вверх. Так и хотелось сказать: «А трахались вы вполне по-взрослому». Но я промолчала. Незачем начинать этот разговор. Ссоры и взаимные обвинения. Он будет всё отрицать. Для чего мне это? Если споришь с идиотом, вероятно тоже самое делает и он.

— Я думаю, тебе не стоит расходиться с ней. По крайней мере из-за меня, — выдавила я, пытаясь всё-таки щелкнуть красную кнопку на пульте.

— Лера, — тут же подошёл он, встал на колени рядом и взял мои ладони в свои.

Вот же, ёшкин попугай — пульт выпал.

Перевела разочарованный взгляд с пола на широко распахнутые глаза Влада, демонстрирующие сцену: «Я невинен, как дитя».

— Она никогда не заменит тебя, Лера. Я всегда думаю только о тебе. Да с ней вообще невозможно жить! Мы постоянно ссоримся.

Я фыркнула. Ну, как он не понимает, что мне нет до этого никакого дела?

— На этот случай есть поговорка: «Если женщина не пляшет под вашу дудку, то с дудкой вам, похоже, не повезло», — ответила я ровно.

Влад слегка изменился в лице.

— Издеваешься, да?

— Перестань мучить себя и меня. Просто уходи.

Он пару раз моргнул и встал с колен.

— Я уйду, чтобы ты могла осознать всё сказанное мной. Но завтра я приду снова.

— Может, не стоит? — без особой надежды спросила я.

— Стоит. Знаешь, дорогая, если надолго оставить женщину одну, у нее заводятся мысли и она их думает. В силу женских особенностей, ни к чему хорошему это не приводит. Так что жди меня завтра.

Я даже не стала спорить с такой наглостью. Просто захлопнула за ним дверь. А тем же вечером заставила родителей собрать вещи и сесть вместе со мной в поезд до Воронежа.

И, почему никогда прежде я не понимала, насколько этот человек всегда был мне чужим? Или чужим он стал только теперь? Раньше я не видела его таким: двуличным, лживым, слабым.

А Леран со всеми его недостатками, долбаным гаремом и проклятой магией был настоящий. Он боялся за мою жизнь, боялся потерять меня. И все же потерял. Но ведь я поступила правильно? Тот мир не для меня. Как и Леран. Но, тогда что для меня?..

К слову, родители больше не спрашивали, где я была целый месяц (а по моим расчётам — гораздо дольше). Они тоже думали, что я стала странная. Да и тот костюм, в котором я появилась перед ними в первый день, кое-что дал понять. Конечно, они не предполагали, что я вернулась из другого мира. Но явно заподозрили меня в тайном сожительстве с каким-то богатым мужчиной. Теперь с этим выдуманным товарищем мы якобы поссорились, и я вернулась в лоно семьи.

— Я так рада, что ты снова с нами, дорогая, — говорила мне мама, когда мы уже были в их квартире в Воронеже.

— Я всегда была с вами, просто далеко, — ответила я.

— Давай не будем об этом говорить снова, — вздохнула она. — Если бы ты позвонила…

— Если бы я могла…

И мы замолчали.

— Мама, поверь, со мной было всё прекрасно. И я очень хотела позвонить. Но оттуда… не ловит телефон…

Она подняла на меня грустные глаза и покачала головой. Не верила.

Потом потянулись долгие кислые дни, в течении которых я пыталась начать новую жизнь. Нашла другую работу, бросила пение.

Но раз в неделю в полночь я стала выходить гулять. Сначала это были просто прогулки, навевающие воспоминания, от которых сжималось сердце. А потом я поняла, что неосознанно ищу способ снова провалиться в разлом. Это стало для меня откровением. Отправной точкой. Вся жизнь без Лерана потеряла свои краски. А значит, был только один шанс всё изменить — найти способ вернуться на Беану.

Глупо, наверно, сперва пытаться убежать от мужчины, а затем с тем же пылом пытаться вернуться обратно. В принципе, именно так я себя и чувствовала. Глупым чикен-макнаггетсом. Но хорошо рассуждать со стороны, когда эмоции не мешают, да и сам не участвуешь в процессе. В театре, например, или кино. А лучше за монитором компьютера, читая чью-нибудь душещипательную историю любви. В жизни же быть разумным получается редко. Как говорится: «Умные люди — странный предмет. В интернете их куча, а нигде больше нет».

Не знаю, как я планировала вернуться обратно. Всё ж таки парки России не усеяны разломами в иные миры. Но теперь я осознанно готовилась к переходу.

Перед этим на столе в моей комнате появлялось письмо для родителей, приготовленное заранее. В нём рассказывалось, что я снова вынуждена уехать, потому что помирилась со своим «возлюбленным». Писала, что он — мечта всей моей жизни, и без него мне — никак. Мол, не беспокойтесь, дорогие мои. Со мной всё хорошо.

Хиленькое обоснование собственной пропажи, но родители хотя бы не будут думать, что я мертва.

Затем я шла в местный парк, не забывая на этот раз прихватить с собой отцовский электрошокер. Ну так, на всякий случай. Шла и вспоминала Лерана. Конечно, я пыталась колдовать. Однако, магия не работала. Все потуги призвать материю оказались бесполезны. И самостоятельных разломов в Воронежском парке, ясный перец, не находилось. Не знаю, может, это злой рок, а, может, дело в том, что в разломы засасывает только полуголых дев в халате и тапочках. Но приходилось мне возвращаться домой ни с чем, убирать письмо и ложиться спать в ожидании следующего раза.

Примерно через месяц надежда начала потихоньку улетучиваться.

Пятничным вечером после долгой рабочей недели я сидела у зеркала и причёсывала волосы. Кстати, они так и продолжали расти розовыми. Хорошо, что пока этого никто кроме меня не замечал.

Я только что вышла из душа, накинула свой халат, который носила ещё в школе. Он оказался на пару размеров меньше. Сегодня, как и всегда, я должна была одеться и выйти в парк. Но мне не хотелось. Внутри поселилось стойкое ощущение бесполезности этого предприятия. Стоило признаться самой себе, что Лерана я больше не увижу. Но это было так больно!

Я тихонько достала из заначки бутылку тёмного кубинского рома и налила себе полный стакан. Соседний стакан наполнила колой. Родители сегодня уехали на дачу, я, как всегда отказалась. По выходным я обычно искала себе съёмное жилье и ходила смотреть квартиры. Так что сегодня могла спокойно напиться без нравоучений.

Этот день должен был стать днём прощания с воспоминаниями. Я достала тот самый брючный костюм, в котором меня перенёс разлом. Не видела его с того самого дня. Не хотела бередить старые раны.

Залпом выпила три больших глотка рома. Запила. Горло обожгло тростниковой сладостью, затем охладило ледяными пузыриками. В желудке потеплело.

Замшевый костюм очень необычного кроя лежал на ковре. Сегодня я собиралась его выкинуть, предварительно отдав вещице все почести. Коснулась мягкой ткани, вспоминая жилетку лайета Дайше. Она была сделана из похожего материала. Закрыла глаза, пытаясь вспомнить лицо Лерана. Но черты размывались. Я видела лишь его ослепительно-сиреневые глаза.

Ещё несколько глотков. В движениях появилась приятная лёгкость, и я знаю, что это ещё не всё. Потом будет хуже. Но мне наплевать. Иначе у меня просто не хватит сил.

Провела рукой по ткани, и вдруг пальцы словно споткнулись обо что-то. У меня перехватило дыхание. Трясущейся рукой я достала из кармана амулет на чёрной цепочке. Тёмный металл блеснул в электрическом свете.

— Не может быть, — прошептала я, вглядываясь в таинственную вещицу. Любопытство вспыхнуло с новой силой. — Ну, уж теперь-то я узнаю, что там внутри!

Метнулась к шкафу и легко нашла ножнички с острыми носиками. Подцепила замочек украшения, с силой надавила и — вуаля! Амулет раскрылся! А я ткнула кончиками себе в палец. Ну да ничего — это малая цена за возможность узреть… клочок волос.

Тьфу.

— И ради этого все труды? — проворчала я, чувствуя, что языком ворочать стало труднее.

Вынула из амулета короткую белую прядь, вспоминая, что девушка на портрете, жена Лерана, тоже была блондинкой.

— Отлично, — фыркнула я. — Ну, хорошо, хоть не чёрные и кудрявые…

А затем бросила светлую прядь с алым пятном на пол. Из моего раненого пальца шла кровь. Отвернулась, положив его в рот, и не поверила, услыхав за спиной:

— Как же долго я ждала этого дня…

Я медленно посмотрела через плечо и тихо охнула. Посреди комнаты стояла молодая женщина. У неё было красивое лицо, отмеченное бледностью, длинные пепельные волосы и родинка над губой. Не узнать эту даму было просто невозможно.

— Кали? — промямлила я, вспоминая имя, которое делили между собой индийская богиня и мёртвая жена Лерана.

— Ты меня знаешь? — вскинула она тонкую бровь. Большие глаза ослепляли почти фосфоресцирующей зеленью.

— Супруга лайета Дайше, — ответила я, вдруг икнув.

Женщина бросила на меня недоуменный взгляд. А затем ответила:

— Моё имя — Энгерлена Вар Деральин, — раздалось гордое, — и в народе меня зовут Матерью эриний.

Не будь я уже пьяна, наверно, испугалась бы. А сейчас?..

— А «Кали», значит, прозвище? — медленно произнесла я, опираясь о шкаф спиной. Так стоять было куда удобнее! Ещё бы доковылять до кресла, вытянуть ножки…

— Это никогда не было моим именем, — фыркнула она с отвращением. — Я — малахитовая эриния, единственное и самое великое дитя Эреба!

На секунду она замолчала, потягиваясь, словно разминая кости.

— Мне нужно было тело, чтобы воплотиться на Беане. Моё собственное не способно проникнуть через крохотные разломы. И я заняла плоть этой женщины, Кали.

У меня перехватило дыхание. Так это что, на самом деле со мной происходит?.. Может, пить надо меньше? Или больше?

Глянула на пустой стакан на столе.

— Сколько рома не выпей, все равно ещё наливать, — пробурчала я, пытаясь схватить бутылку.

Но женщине моё невнимание что-то не понравилось. Её тонкие брови сдвинулись, а губы побелели.

— Не смей отворачиваться от меня! — крикнула она.

— Всё, всё, внимательно слушаю, — покорно согласилась, начиная уже слегка напрягаться. Алкогольные галлюцинации — это всё-таки не про меня. А, значит, следовало признать, что передо мной, блин, Мать эриний! — Итак, вы вселились в Кали… Потом сошли с ума и отравились материей Лерана Дайше…

Женское лицо накалилось от гнева. Вот что я всё время не так говорю?

— Откуда мне было знать, что эта дура станет женой проклятого мага?! Единственного мага материи в мире?!

Бедняжка была просто в ярости, а я бочком-бочком медленно перетекала к другому шкафу, где лежал папин электрошокер.

— Мне всего-то нужно было убить пару десятков человек, — продолжала она. — Впитала бы силу их смерти и забрала тело Кали себе. Но по приказу лайета меня заперли в комнате. Пытались лечить, ухаживать за мной. А потом явился и он сам.

Блондинка тяжело выдохнула, начав медленно обходить по кругу комнату. Её тонкая рука взлетела вверх, как крыло лебедя, а пальцы стали легко касаться предметов мебели, словно она рассматривала их не только глазами, но и кожей.

— На тот момент во мне осталось так мало сил, что я просто обязана была кого-нибудь убить. К сожалению, лайет Дайше оказался не так прост. Он сразу почуял неладное. Сильный мужчина. Страстный. На какое-то мгновение мне даже захотелось оставить его в живых. Стать ему настоящей женой…

Мать неотвратимо приближалась. Зелёные глаза впились в меня внимательным цепким взглядом.

По спине пробежала волна мурашек.

— Когда я поцеловала его, прежде, чем нанести удар, мне даже понравилось.

Она широко улыбнулась, сделав ещё шаг. Я медленно отступала, чувствуя, что теперь и у меня есть повод прикончить Мать эриний. Придушить собственными руками.

— Но, когда я попыталась его убить, он выпустил материю, — скривилась женщина. — Отвратительную, гадкую и ядовитую. Тело Кали погибло от отравления. А я была вынуждена либо отправиться обратно в Эреб, либо срочно найти себе новое прибежище. И я выбрала этот медальон, висевший на шее Лерана Дайше.

Так значит, это был не женский медальон, а мужской? Вот, почему он почти полностью чёрный…

— Но амулет лежал в шкатулке много лет, — проговорила я.

Женщина пожала плечами, делая ещё шаг ко мне.

— Моя ошибка, обернувшаяся невиданной удачей.

И вдруг она открыла рот, выпуская в воздух облако тумана. Он на глазах сгущался, как кисель, в итоге превратившись в… дверь. Мать эриний дернула ручку, открывая проход! А там, на другом его конце виднелись зелёные холмы и странная колонна, окруженная озером.

— Кто мог предсказать, что в медальон попадёт кровь иного мира? — довольно осклабилась она. — Теперь мне не нужно убивать. Магия твоей сущности дала мне достаточно силы, чтобы сохранить это тело.

— Рада была помочь, — нервно выдавила я. — Но теперь — всё? Эх, как жаль, что вы наконец-то уходите!

Сделала ещё один шажок назад. А женщина засмеялась.

— Нет, моя милая наивная дурочка. Мы уходим!

Она сделала резкий шаг и дёрнула меня за руку, прижимая к себе.

— Твоя смерть на алтаре Беаны вернет мне всю силу!

И, крепко сжимая меня, она шагнула в портал.

«Беана!» — только и успело радостно мелькнуть в голове, когда я, выбросив руку в последний момент, достала письмо родителям, зажатое между книг.

«Наконец-то я вернусь к Лерану…»

Белый конверт упал на ковёр, и через мгновение не было уже ни книг, ни ковра, ни комнаты в старой трешке. Только залитые солнцем холмы другого мира.