20 глава

Не знаю, сколько спала, кажется всю ночь. Просыпаюсь от ощущения, что переспала. Это когда вовремя не проснулась, а излишки сна напоминают состояние после пьянки. Хотя вчера я пила, еще меня поили какой-то хренью.

Открываю глаза. Щурюсь. Комната в полумраке за счет задернутых штор. Рядом мужчина. Знакомый мужчина. Лучше бы прошедшая ночь была моим кошмаром, а не сном наяву. Рядом Марат Тахирович. Произошедшее вчера кажется мне катастрофой. Ситуация как в дебильном анекдоте про босса и секретаршу.

— Проснулась?

От вопроса вздрагиваю и дергаюсь. Свалиться с кровати мне не дают. Марат удерживает, открыв глаза. Я испуганно на него смотрю, чувствую себя зайчиком перед волком. Он подтягивает к себе, рука скользит по спине, замирает на пояснице. Бог с этим. Меня накрывает паникой, когда ощущаю, как его член упирается в бедро. Сглатываю. Я не готова к сексуальным подвигам. Тело до сих пор болит от каждого движения. Меня то ли били, то ли я переусердствовала в тренажерном зале. Конечно, никто пальцем не тронул, если можно так сказать, и железки я не таскала.

— Болит? – залом между бровями становится глубже. В темных глазах тревога. Он действительно выглядит обеспокоенным. Ну, до чего милашка. Оценила бы его отношение ко мне, если бы не было грубого секса вчера.

Марат вновь оглаживает мою спину, круговыми движениями массирует поясницу. Боль то пропадает, то появляется. Я не знаю, как ее охарактеризовать. Мне кажется, что между ног у меня все порвано как британский флаг, что необходимо вмешательство хирурга. Представив, как врач удивится, узнав, откуда у меня такие разрывы, сдавленно хихикаю. Больше хрюкаю истерично, чем пугаю шефа. Его моментально сдувает с кровати. Я лишь успеваю заметить голую задницу, прежде чем Тахирович скрывается в ванной комнате.

Что делать? Сбежать? Только вот я без понятия, где нахожусь и где мой телефон. Значит, побег отменяется. Нужно тогда умаслить этого тирана и уговорить отвезти меня домой. На край, пусть его водитель меня отвезет, если его высочество не желает тащить свой зад к черту на куличках.

— Марат Тахирови… - окончание проглатываю, так как меня гипнотизируют потрясающий пресс босса.

К моему облегчению, достоинство он спрятал в свободные хлопковые штаны. Я вот по-прежнему лежу под тонкой простыней голая. Замечаю в мужских руках подозрительную баночку. Хмурюсь. Настороженно наблюдаю за шефом. Он обходит кровать, садится с моей стороны. Банка на тумбу, серьезный взгляд на меня.

— Если вы опять планируете раскрутить меня на секс при помощи сподручных материалов, я против, - воинственно вскидываю подбородок. Вид, наверное, у меня еще тот.

— Я обещаю, что не трону тебя сегодня. Я хочу лишь помочь тебе, - тихо, но не менее властно говорит Марат. Взглядом пытается подчинить и, черт побрал, я подчиняюсь. Этакая послушная девочка.

Берет баночку с прикроватной тумбочки, я зажмуриваюсь, чтобы не видеть того, что со мной будут делать. Дотрагивается пальцами до нежной кожи. Мазь холодит. Облегчает мои страдания. Я выдыхаю. Правда, нисколько не благодарна своему спасителю. Урод. Самый настоящий моральный урод с симпатичной мордой. Чтоб его!

В голове истерично бьется пойманной птицей мысль о том, что все он подготовил заранее. Все на мази. В прямом и переносном смысле. Постель, застеленная двумя простынями, большое махровое полотенце, обезболивающая мазь. Урод! Я мысленно проклинаю Тахировича, желаю ему от души провалиться в самое пекло ада. А ведь был момент, он начинал мне нравиться, несмотря на свой ужасный характер, и поехавшей крышей по пятницам.

Закончив мазать, Шароев подхватывает меня подмышки как малышку и подтягивает к изголовью кровати. Я теперь полусижу. Мог и не утруждать себя такой заботушкой обо мне. Прикрывает мою наготу. Смотрю на него угрюмо и все еще размышляю, как все вернуть на круги своя. Отмотать бы время на пару суток назад. В жизнь бы не согласилась на корпоратив и на вечеринку в клубе. Вела бы праведный образ жизни, готовилась к поступлению на службу к Богу. А то получается, из всех в выигрыше и счастливый только Марат. Почему? Потому что он добился своего: я голая в его постели в его доме, не в состоянии огрызнуться и настоять на своем.

Утречко так себе. Хотя смотреть на то, как вокруг тебя суетится грозный босс, маячь перед глазами своими голыми руками и накачанным торсом, то еще развлечение. Мои глаза время от времени устремляются в его сторону. Свободное трико возбуждает больную фантазию. Память мне подкидывает факты и ощущения ночи.

Меня кормят вкусным супчиком с поджаренным хлебом. Кормят в буквальном смысле с ложечки. Это выбивает из равновесия, но я поглатываю возмущения. Мне нужно понять, как действовать дальше, как вообще вести себя с Маратом. Как прежде ничего не будет, как надо еще не понятно.

Приносит кофе со сливками и безе. Меня триггерит. Я вижу во всем происходящем пренебрежительное ко мне отношение. Вроде обращается не как с шлюхой, но и не как с женщиной своих идеалов. Злые слезы катятся по щекам. Молча жую губу, Хочется материться, слова застревают в горле, вместо них выдавливаю хрипы.

Марат не утешает. Не пытается даже выяснить, чего меня так накрыло. Он стойко и терпеливо переносит мою молчаливую истерику. Напряжённо смотрит. Никакой нежности, ласки, понимания. Чурбан твердолобый. Дожидается окончания слезливого приступа, сухо, приказным тоном замечает:

— Это все равно бы произошло!

— Это ты наказываешь меня из-за корпоратива? – хочется плюнуть ему в лицо, в итоге ток сиплю.

— Твой уход всего лишь повод. Я бы итак трахнул.

Прикрываю глаза. Все было предрешено, похоже, с той самой минуты, как я начала у него работать. Может раньше, еще на первом собеседовании, с которого я сбежала. Мстил что ли таким образом? Как низко и подло.

— Просто смирись, - приказывает Тахирович.

Я смиряюсь на время. Все равно сейчас ничего не могу изменить. Подчиняюсь его требованиям, но в голове гоняю мысли, как из этого выкрутиться. Думаю постоянно, наблюдая за Шароевым. Он дома выглядит так же как в офисе, несмотря на то, что на нем всего лишь домашнее трико, а не дизайнерский костюм.

Умудряюсь даже осмотреться вокруг. Спальня в спокойных бежево-коричневых цветах, стиль минимализма и классики. Я такие интерьеры разглядывала в интернете, визуализируя себя в такой обстановке. Надо конкретнее загадывать желания, как учат коучи на разных марафонах и курсах прокачки внутреннего ресурса.

Утро лениво переходит в день. Мы лежим в кровати вместе. Я дремлю, периодически сквозь ресницы подглядывая за своим мучителем. Он меня удивляет. В век высокоразвитых технологий этот ненормальный предпочитает читать бумажные книги. Более того, сейчас в его руках книга на английском языке. Так и подмывает спросить, понимает ли он то, что там написано? Планшет тоже юзает, но судя по сосредоточенному выражению лица, все по делу.

Ужинаю я опять с его рук. Игнорирует мои попытки накормить себя самостоятельно. Этот деспот никого не слушает, кроме самого себя.

Тело после ленивого отдыха с минимальной затратой энергии отдохнуло. Между ног по-прежнему тянет, но не так как утром. Пару раз ловлю на себе жадный взгляд Тахировича, но нужно отдать ему должное, руки особо не распускает.

— Марат Тах…

— Я должен извиниться перед тобой, - перебивает и ошарашивает меня шеф. Я только и хлопаю глазами. – Мне очень жаль, что у тебя о нашей первой ночи остались не очень приятные воспоминания.

Открываю рот и тут же его закрываю. Это точно тот самый придурок Шароев, а не его придуманная искусственным интеллектом версия? Так странно слышать от него что-то подобное, но если посмотреть ему в глаза, то не сильно Тахирович сожалеет о ночи. Киваю, в знак того, что типа принимаю его извинения.

— Хорошо.

Марат оглаживает мою ногу, заставляя напрячься. Улыбается, нависает надо мной. Я сползаю по спинке кровати, почти лежу. Лицо шефа очень близко. Все вижу. Все его недостатки и несовершенства. Сердце бешено бьется в груди. Он опять меня изнасилует добровольно-принудительно? Не хочуууу!

— Я сделаю тебе приятное, - воркующим голосом змея-искусителя мне обещают.

Верить? Да, я домой хочу. Только вот кто меня отпустит, особенно сейчас. Учащенно дышу, сгребаю по бокам простынь в кулаки и сильно зажмуриваюсь. Слышу только смешок над головой, чувствую, как с меня исчезает тонна, придавившая ранее к матрацу. Рано радуюсь. Тахирович так просто не отстаёт от своей жертвы. Он меня целует. Осыпает поцелуями лицо, потом плавно переходит на шею, облизывает ключицы. Я похожа на натянутую струну гитары, которая вот-вот лопнет. Испуганно охаю, распахиваю глаза и опускаю их ниже. Шеф играется с моей грудью. Причем искусно так, заставляя все тело остро реагировать. Шиплю. Тахирович сжимая зубами сосок, смотрит на меня. Хитро лыбится. Его язык творит что-то невероятное, заставляя меня превратиться желе. Втягиваю в себя живот, стоит Марату проложить влажную дорожку к пупку и ниже.

Что он собирается сейчас делать? И как только черноволосая макушка оказывается у меня между ног, я полностью перестаю соображать. Одномоментно превращаюсь в эмоцию. Сначала из-за внутреннего напряжения и всяких мыслей в голове мое тело похоже на сваленное из-за непогоды дерево. Вроде годное, но уже мертвое. Сейчас, с каждой минутой, с каждой лаской рук, губ, дыхания Шароева я словно оживаю, раскрываюсь как бабочка, вылезающая из кокона.

Марат самый лучший на моем опыте любовник. Он заставляет забывать не только все вокруг, но и собственное имя. Ему с легкостью удается выиграть сражение со мной. Низ живота сжимается, я все сама сжимаюсь пружиной и через мгновение выгибаюсь дугой, схватив рукой за волосы Тахировича. Весь мир калейдоскопом кружится перед глазами.

— Как ты красиво кончаешь, - шепчет Марат, впиваясь жадным поцелуем влажными губами. Он вконец испорченный мудак. Но я ему отвечаю. Где-то в глубине души проклинаю себя за слабость, за отклик.

Мы смотрим друг на друга. Я медленно отхожу после невероятной эйфории. Марат трется об меня будто мартовский кот. Усиливает трение. Прикусываю губу от мысли, что вот-вот и он кончит.

— Сука… - хватает меня за волосы, вгрызается в меня, как волчара кусает за холку свою самку. Его тело напрягается и моментально расслабляется. Меня вновь придавливают к матрацу, становится трудно дышать.

Марат любит получать свое. Любыми путями, способами, чего бы это не касалось: личной жизни, бизнеса, просто каких-то хотелок. Наверное, мой оргазм это своего рода аванс. В следующий раз мне предстоит постараться доставить удовольствие тирану.

— Я не смогу так, - шепчу на ушко извергу. Марат приподнимается, заглядывая в глаза. Он понял, о чем я только что думала.

— Со временем научишься.

Первым в душ уходит шеф. Я прислушиваюсь к льющейся воде. Мне хватает воображения представить голого Тахировича. Будет что в скучные вечера вспомнить. Он выходит спустя десять минут, но ему кто-то звонит. Пользуюсь моментом, тоже спешу принять душ, смыть с себя сегодняшний день. Обернувшись в полотенце, заглядываю в гардеробную. Там обнаруживаю свою постиранную, выглаженную одежду. И когда только успел?

— Что ты тут делаешь? – как страж возникает за моей спиной Марат. Я вздрагиваю, оборачиваюсь.

— Домой собираюсь, - честно признаюсь.

— Зачем? – по недоуменному выражению лица босса, ему и в голову не приходит мысль о том, что мне уже не по себе с ним в этом доме.

— Домой хочу.

— Ты боишься, что я тебя трахну? – выгибает черную бровь. – Я обещал, что не трону сегодня. Верь мне, Иванова!

— Я верю, но очень хочется домой.

— Планируешь сбежать?

— Сомневаюсь, что у меня получится… - задумчиво шепчу.

— Ты ночуешь у меня, и это не обсуждается. Оставить тебя одну – плохая мысль.

Молчу. Идея сбежать, которую мне подал Марат, приходится по душе. Только вот я еще не понимаю, как это осуществить. Ночевать остаюсь у Шароева. Точнее под ним. Марат как толстая лоза обвивает меня руками-ногами, не дает даже шевельнуться. Уткнувшись носом мне в шею, моментом засыпает. Его много. Ноздри забиваются запахом его геля, стойким парфюмом, тела.

Я лежу с открытыми глазами. Разглядываю в сумраке потолок. Стараюсь не думать о текущем положении вещей. Пытаюсь не анализировать происходящее. Полное отсутствие логики всему тому, что творит со мной Марат. У меня совершенно нет симпатии к шефу. То, что тело реагирует, так это физиологическое предательство. Ум в этом не участвовал.

Устав мысленно себя терзать, пытаюсь поменять положение тела, Марат стискивает меня сильнее, даже не проснувшись. Еще теснее прижимает меня к своей груди и невнятно бормочет: «моя».