22 глава

(Марат)

— Ты чего тут киснешь в гордом одиночестве? – в кресло рядом опускается друг Адама, Герман. Он берет бутылку минералки и наливает в стакан.

Каждый раз, видя Германа, задаюсь вопросом, что Марьяна в нем нашла. Она могла выбрать и более достойный вариант, чем он. Впрочем, женскую логику не понять. Взять ту же Инну. Выпедривается как горная коза. То смотрит с восхищением, то с обидой на весь белый свет. Утомляет быстрая смена ее расположения. Вздыхаю.

— Женщина?

— Что? – вскидываю на Германа глаза. Он прищуривается.

— Вздыхаешь так тяжко из-за бабы?

— Никакая она не баба, - раздражаюсь на грубое слово в адрес Инны.

— Ясно, - хмыкает и замолкает. Понимающая зараза, не лезет на рожон.

К нам прибавляется Адам. Диана и Марьяна улыбаются издалека, но без разрешения не думают присоединяться. Вышколенные, выдрессированные. Наверное, они не сразу такими стали. Вот бы Инну так приучить, чтобы влюблено смотрела в глаза и при этом была послушной, но сдается мне, что покорность это не про Иванову. Строптивая девчонка.

— Как у тебя дела с секретаршей? – Адам пытливо смотрит на меня. – Скрутил в бараний рог девчонку?

— Если бы, - тянусь за бутылкой коньяка. – Упрямая как ослиха.

— Тебе явно по вкусу.

— Нервы мне делает. Я ее не всегда понимаю.

— Уверен, что ты не с цветочками к ней подкатывал, - ерничает Герман, забирая свою рюмку с коньяком.

Я сердито зыркаю в его сторону. Вот кто еще тут должен кого учить, как обходиться с женщинами. Подробностей не знаю, что Адам, что Герман явно подмышками цветочные веники не таскали, как в зубах тапочки.

— Вообще, девушки любят, когда за ними ухаживают, а не нахрапом берут. Свидания, разговоры по душам, приятные подарки, - Тайсум криво улыбается Волкову, тот в ответ такую же улыбку ему посылает.

— Судя по выражению ваших лиц, советы даны исходя из теории, - опрокидываю в себя коньяк, морщусь.

— Мы пытаемся тебя уберечь от ошибок. Как говорится, лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих, меньше шишек и исправлений, - Герман поворачивает голову в сторону Марьяны, взгляд становится отстраненный.

— Послушай старых волков, у которых за плечами не самый лучший опыт в личной жизни, - Адам тоже как то мрачнеет лицом. – Будь в реальности машина времени, я бы некоторые поступки не совершал.

— Думаю, я бы тоже не отказался от машины времени, - две парыглаз вопросительно смотрят в мою сторону.

Я жую свои губы, храню молчание. Никогда не сознаюсь в том, как по-свински поступил с Инной в наш первый раз. До сих пор внутри все горчит от той ночи. При этом я нисколько не жалею о том, что сделал. Я хотел ее, при любом раскладе все должно было случиться той ночью. Мне хотелось вместе уйти с корпоратива, а получилось так, что пришлось ее тащить на себе, так как эта засранка без спроса сбежала.

— Я так понимаю, нас посвящать в историю не будут, отсюда следует вывод, что не очень она красивая. Девчонка после этого от тебя не сбежала? – Герман откидывается на диване.

— Заявление об уходе я не видел, значит, еще нет, - Адам прищуривается, разглядывает меня как результат биохимического эксперимента.

— Видимо, она за браслет продалась. Я бы тоже продался, - Волков скалится, адресовываю ему негодующий взгляд.

— Марат, - Адам вздыхает, склоняет голову набок. – Ты сам чего хочешь от девчонки? Удовлетворения своих инстинктов или чего-то большего?

Опускаю глаза, разглядываю рюмки на столе. Четкого ответа нет. Есть только понимание того, что Иванова с первой встречи сидит во мне занозой. И если я думал, что пересплю с ней и отпустит, то ошибся. Мне хочется эту красотку иметь возле себя двадцать четыре на семь. И не только в плане секса. Мне нравится с ней припираться. Нравится ее затыкать поцелуем, когда она не прикусывает свой острый язык. Нравится, как мы вместе обедаем, иногда не произнося друг другу и слова. Ее дерзость будоражит. Она меня этим и зацепила, когда ушла с первого собеседования, не дождавшись его. Именно ее мне хотелось видеть в своей приемной, поэтому сделал все возможное, чтобы любая ее заявка на работу аннулировалась. Я был одержим идеей загнать Иванову в угол. И я этого достиг. Она пришла в компанию на собеседование.

— Так что? – Адам не отстает. – Зная тебя, сдается мне, что ты ее как охотник лань преследовал, и в итоге добился своего. Удовлетворение получил?

— Боюсь, что сейчас Иванова меня тихо ненавидит. И браслетик вряд ли помог сменить гнев на милость, - сухо, через силу, признаюсь в текущем положении дел. Жду, что сейчас эти двое начнут насмехаться и стебаться, но они задумываются. Словно думают, чем помочь.

— Попробуй подкатить лаской и хорошим отношением. Не напирай и не прогибай под себя, - осторожно начинает Адам. – Правда, я сомневаюсь, что она поверит твоим добрым намереньям, раз ты показал себя во всей красе.

— Ты все-таки не ответил, чего ты хочешь от девчонки? – встревает Герман. – Если просто покувыркаться и потом отпустить на все четыре стороны, нечего строит из себя святошу. Если хочешь чего-то большего, то нужно меняться. Это сложно, но возможно.

— Я не могу твердо сказать, что она именно та, на которой женюсь, но и отпустить сейчас не готов.

— Тогда пробуй сохранять баланс между собой и не собой, - Адам переглядывается с Германом. – Потом будет ясно, как разруливать ситуацию.

***

Зайдя в приемную, я застываю на пороге. Ивановой нет на привычном месте. Обычно она не опаздывает. И всегда приходит раньше меня. Неприятное чувство тревоги сосет под ложечкой. Звоню Инне. Гудки идут, а отвечать никто не собирается. Сбежала? Вспоминанию пятничную взбучку. Я злился за то, что без спроса полезла в сейф за своим паспортом. Я ее наказывал, а потом как придурок пытался извиниться, всучив этот браслет, на который она глаз положила на выставке. Все ради нее.

Отменяю все планерки, встречи и звонки. Не вызываю водителя, сам сажусь за руль и еду на все парах к дому Ивановой. Меня бомбит от мысли, что она могла сбежать. Догоню. Найду. Прибью. Зацелую. Затрахаю. Чтобы потом как минимум неделю не смогла нормально ходить. Будет ей уроком.

Знакомая дверь. Сначала хочу выбить, но передумываю. Не стоит превращаться в какого-то дикого викинга, заходящего куда-либо с ноги. Жму на звонок. Раз. Два. Три. На пятый слышу шарканье ног. Отшагиваю назад, нетерпеливо жду, когда откроют дверь. Если это подружайка Инны, буду пытать, куда ее соседка смылась. Если сама Иванова, буду физически пытать своим членом.

Все кровожадные мысли моментом выметаются из головы, стоит мне только встретиться с воспаленными краснючими глазами Инны. Она передергивает плечами, кутается в кофту. Без вопросов впускает меня в квартиру. Хватает одного взгляда, чтобы понять, дома она одна. В ее комнате обнаруживаю пачку таблеток от жара, от кашля, пшикалку от горла. Весь простудный набор.

— Я немного проспала, - сипит Иванова, плетясь к шкафу. – Пять минут, и буду готова, - роется в поисках одежды. Я понимаю, что в таком состоянии она мне в офисе ни к чему. Только пугать будет посетителей да инфекцию разносить.

— Врача вызывала?

— Перебьюсь. Не умираю.

— И все же… - беру с тумбочки коробку от лекарств.

Ни черта не понимаю полезное это или нет, лабуду Инна вряд ли будет пить. Только что-то ей эти лекарства не особо помогают. Смотрю на Иванову, эта дурында стягивает с себя кофту и футболку. Стоит ко мне голой спиной. Сглатываю, а в области ширинки обнаруживается жизнь.

— Куда ты намылилась? – строго спрашиваю, украдкой поглядываю на девушку, пересчитывая ее позвонки.

— На работу, - оглядывается через плечо. Я как зачарованный идиот, зависаю над ее профилем. Жизнь ниже пояса вовсю шевелится.

— Хрен с этой работой. Тебе отлежаться надо. Тем более, зачем ты мне в офисе больная, - бурчу как старый дед, отворачиваясь от Ивановой. Не ровен час, опрокину ее и по фигу, что простуженная.

— Что у тебя? – спрашиваю, параллельно ища контакты докторишки, который иногда лечит меня.

Инна перечисляет свои симптомы. Я их пишу доку. Через минуту мне приходят рекомендации. Сверив их с имеющими лекарствами, без слов выметаюсь из квартиры до ближайшей аптеки. Скупаю все по списку. В том числе и шприцы. Буду колоть упругую попку своей секретарши.

— Что это? – сипит удивленно Инна, заглядывая в пакет. – Не стоило.

— Тебя не спрашивали. Ложись в кровать, - скидываю пиджак на кресло, ухожу в ванную, где мою руки. Разглядываю баночки, скляночки. Типичная женская обстановка. Нет и намека на мужской дух. Это радует.

Возвращаюсь в комнату, Иванова послушно лежит в кровати. Правда, не со спущенными штанами, как я себе воображал. Раскладываю все таблетки, беру блокнот, расписываюсь схему приема.

— Док посоветовал сделать укол, так как высокая температура, - смотрю на Инну. Она хоть и выглядит больной, но и в таком состоянии заставляет меня испытывать к ней нешуточное влечение.

— Таблетками можно ограничиться.

— Оголяй свой зад, - разрываю упаковку, достаю шприц и умело, словно в прошлой жизни был врачом, набираю лекарство. Откуда опыт? При возможности сам себе колю, если там болею или еще чего.

— Марат Тахирооович…

Стоит нашим взглядам пересечься, Иванова понимает, что спорить бесполезно. Как человек, приговоренный к смертной казни, припускает резинку штанов и переворачивается на живот. Манипуляций на несколько секунд, а возни на полчаса.

— Спасибо, - внезапно меня благодарят.

Я киваю, все что нужно на утилизацию собираю и отношу на кухню к мусорному ведру. Включаю чайник, рыскаю по шкафам. Нахожу обычный чай и ромашку. Заливаю их кипятком. Приношу в комнату чашки.

— Да я бы сама могла… - Инна изумленно на меня смотрит, пытается сесть на подушках. Выглядит она не очень. Рука так и тянется к ее лбу. Горячий. Укол еще не подействовал.

— Твоя соседка где?

— В командировке.

— Ясно. Оставайся дома, отлеживайся. Если будет плохо, звони мне, я вызову своего врача к тебе.

— Не нужно. Я буду тихонько лежать, попивать чай. Вы же дали команду, - гримасничает, ерничает. Я устало вздыхаю. Вот упрямая девчонка!

— Инна, прекращай! – рыкаю, взбесившись от ее поведения. – Просто послушайся меня без вот этого зубоскальства!

— Ладно, прекращаю, - примирительно выставляет ладони перед собой.

— Я вечером приду, покормлю тебя.

— О-о-о! Крутец!

— Включи телефон на звук.

— Угу, - кивает.

Я не дожидаюсь, когда она возьмет мобильный в руки. Сам включаю звуковой режим, кладу трубку на тумбочку. Инна сползает на подушки, натягивает на себя одеяло. Ей не стоило этого делать, но похоже ее знобит, отчего и кутается. Подхожу к кровати, нагибаюсь и целую в разгоряченный лоб. Сладкая до невозможности. И даже в таком растрепанном состоянии она для меня очаровательна.

— Я вечером приду.

— Угу.

(Инна)

Оказывается, чтобы попасть при жизни в рай, нужно банально заболеть. Грозный босс по щелчку превращается в очаровательную милашку, заботливую наседку.

Укол, сделанный Тахировичем, действует. Не чувствую себя взмокшей мышью, а ртутный градусник показывает, что помирать мне еще рано. Я по расписанной схеме от Марата принимаю привезенные им лекарства. Фармацевты обогатились. Многое лично не стала бы брать, но раз больничный банкет за чужой счет, так уж и быть, полечусь.

Сплю в свое удовольствие. Просыпаясь, пью ромашку и чай. Остывшие. Есть совсем не хочется, оно и хорошо, похудею. Почувствовав себя лучше, залезаю на просторы интернета. Спрашиваю всезнающего гугла, кто такой Шароев. Раньше совсем не было любопытно, а тут внезапно стала интересна родословная моего мучителя. Ничего необычного не узнаю. Шароев вырос в состоятельной семье, где деньги куры не клюют. С детства товарищ не знал отказа ни в чем, поэтому у того нет понимания личных границ у других людей.

Потом меня заносит на порно сайты. Скачу по разным темам. Начиная от петтинга, заканчивая групповушкой. После всех просмотренных роликов я понимаю, насколько наивна и чиста. Почитав комментарии, осознала, насколько мужики зациклены на сексе. Маратик точно из отряда тех, кто живет инстинктами ниже пояса. Размышляя на фоне сладких стонов какой-то грудастой блондинки, я постепенно засыпаю.

Чувствую, кто-то ласково гладит костяшками по щеке. Морщусь. Щекотно. По мне будто бабочка ползает с раскрытыми крыльями. А еще вкусно пахнет. Настолько вкусно, что желудок громко начинает урчать. Есть хочу. Открываю глаза, сонно жмурюсь.

Рядом Марат. Сидит в одной рубашке с закатанными рукавами. Именно он гладил меня по щеке костяшками. Бабочка с крылышками, блин…

— Обучалась? – кивает в сторону светящегося монитора ноутбука.

Щурюсь, смотрю на экран. Там, какая-та девица, смачно причмокивая, кому-то отсасывала. Боже! Маратик, наверное, подумал, что я тут онлайн обучалась горловому минету. Я гордо задираю подбородок, поджимая губки. Знание - свет.

Шароев хмыкает, не настаивает на продолжение беседы. Поднимает с пола поднос и ставит на кровать. Я принюхиваюсь. Рот наполняется слюнями. Меня кормят с ложечки как тяжелобольную. Не протестую, знаю, что бесполезно. Нет-нет да встречаемся глазами. Мурашки по всему телу от его глубокого таинственного взгляда. То и дело ненароком натыкаюсь на его губы. Сразу вспоминанию жадные поцелуи. Сглатываю. Ложка в его руке вздрагивает. Вскидываю взгляд на Тахировича. Он наоборот опускает свои бесстыдные глаза.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Завтра сможешь выйти на работу?

— Смотря, что я буду делать на работе…

— Свои прямые обязанности. Я не трону тебя.

— Чей-то? – усмехаюсь. Если иронизирую, значит, не сдохла. – Порвешь меня вновь на британский флаг?

Марат складывает посуду на подносе, поднос опускает на пол. По нему не скажешь, что мое ехидство доходит до адресата. Сидит ко мне вполоборота. Нога на ноге. Весь на стиле. Элегантный до мозга костей. Его можно смело приглашать на рекламу для глянцевых журналов или для роликов в социальных ролях. Молчаливый красавец. Правда, молчание хранит недолго. Но лучше бы рот не открывал.

— Я тут подумал.… У меня к тебе одно предложение: переезжай ко мне.

Давлю смех. Хохотать в голос перед Маратовичем не положено. Прибьет. Не поймет приступ моего веселья. Он в своем уме? Что за у него такие экзотические тараканы в голове? Он вообще представляет, как я себя чувствую рядом с ним? Да, я его боюсь до дрожи. Он режет меня без ножа. Вот кто умеет виртуозно причинять боль, не подозревая об этом.

— Я могу отказать? – осторожно, максимально корректно спрашиваю, заискивающе заглядывая в глаза этому ненормальному. Марат хранит секундное молчание.

— Я просто предложил.

— Я по-ду-маюююю! – жеманно тяну гласные буквы.

Интересно насколько меня хватит играть с ним в такие интеллектуальные и нервные игры? С замиранием сердца жду реакции Марата. Он не багреет от злости, не дышит как разъяренный бык. Выглядит вполне нормальным на первый взгляд. Это обманчивое впечатление. И тут этот придурок заставляет меня словить сердечный приступ: улыбается во все свои белоснежные тридцать два винира. Резко встает, хватает свой пиджак, но потом внезапно возвращается ко мне и чмокает в нос. Ясно от чего я выпадаю в осадок?

— Золотце ты мое! Я завтра за тобой заеду на работу.

В полном ахере провожаю взглядом довольно шефа. Что за хрень? С каких это пор я стала золотцем? Я ведь не дала полного согласия. Более того, вряд ли дам. Он ведь умеет понимать между строк? Или не понял? Нужно все четко ему разъяснить. Еще установить время посещений. Мне необходимо быть наедине с собой. Марата слишком много вокруг моей жизни, внутри нее.