6 глава

Тахирович либо имеет дурной сглаз, либо ясновидящий.

Утром я не услышала будильник. Правда, был ли он поставлен на нужное мне время, не помню. Не суть. Я проспала. Безбожно проспала. Собираюсь как ненормальная с горящей петардой в одном месте. Она была бы сейчас, кстати, вмиг донесла до рабочего места, но увы.… Вместо этого я, не поев, не выпив кофе, несусь в новом костюме с узкой юбкой на работу. Кто, блять, придумал эти юбки? Какой идиот их носит? Точнее идиотка! Еще эти каблуки! Сегодня не пятница тринадцатого? Или может мне дорогу черная кошка перешла? Неважно.

Вообще чувствую себя идиоткой в дорогой одежде, которая явно сшита не для меня. Это чувство еще больше усугубляется, когда, влетев в приемную, я обнаруживаю шефа возле своего стола. Он опирается своей пятой точкой об мое рабочее место со скрещенными руками на груди, выразительно смотрит на настенные часы. Я тоже смотрю на предательские стрелки, которые указывают на то, что опоздала.

— Кофе, чай Инна Викторовна? Вы явно не успели позавтракать, - издевательски тянет Маратович. Я, как обычно, сначала говорю, потом думаю.

— Я опоздала на три минуты, но от кофе не откажусь. Без сахара, но со сливками или на край с молоком, - улыбаюсь, обхожу начальство и кидаю на стул свою сумку. Пытаюсь одернуть юбку, понять, что меня все же колет и почему костюм сидит на мне, как на пугало.

Тишина действует на нервы, поэтому смотрю на Марата Тахировича. У него такое выражение, словно хочет свернуть мне шею. Наверное, сдерживает себя только из-за того, что такой порыв, уголовно, наказуем.

— Почему ты выглядишь… - голос шефа затихает. Его глаза чернеют.

Он смотрит на меня. Точнее осматривает так, словно механик из сервиса пригнал его машину с разводами после мойки. Я осознаю, что выгляжу не на миллион баксов, не являюсь той, на которую можно пускать слюни и только мечтать. Я скорей выгляжу так, словно меня только на распродаже и можно выставить, чтобы каждый мог себе позволить.

— Ты на себя в зеркало смотрелась? – шипит Маратович, подобно змее. В зеркало? Я качаю головой, слегка напуганная его угрожающим видом.

— Я сказал, что секретарь, мой секретарь, это лицо шефа, - Шароев берет из стаканчика ножницы.

Резать меня будет? На куски покромсает? О чем думать, когда остались последние минуты твоей жизни? Я так мало прожила, что в голову ничего хорошего сразу не лезет. Может просить пощады?

— Ты должна выглядеть дорого, элегантно, - меня хватают за локоть и резко разворачивают.

Точно метит в сонную артерию. Ну, хоть особо мучиться не буду. Надеюсь, полоснёт глубоко, захлебнусь кровью. Пережить бы эти последние секунды. Может, успею сказать, как и где меня похоронить? Хотя это не его забота.

— Ты должна следить за своей одеждой. Она должна выглядеть опрятной, не мятой, а главное… - я чувствую его дыхание на своем затылке.

У меня моментально по телу бегут мурашки. От страха. Язык к небу прилип. Молчу, не ерничаю, хоть могу парочку фраз сказать. Я так напряжена, что дергаюсь, когда Шароев дотрагивается до меня. Я в одежде, но ощущение такое, что до голой кожи коснулись оголённые электрические провода.

— Ты всегда носишь новую одежду с бирками? – шепчет мне Тахирович сзади.

— Что?

— Бирки не сразу срезаешь? Хочешь вернуть одежду? Не нравится? Согласен, мне тоже не очень одежда нравится, без нее ты, наверняка, выглядишь лучше! – слышу, как позади меня что-то режут.

У меня все чувства обостряются на полную мощность. Я слышу глубокое редкое дыхание босса, бешеный стук собственного сердца. Чую запах сандала и корицы вперемешку с моим лёгким ароматом цитруса. Мне даже кажется, что я ощущаю на своем языке привкус кофе. Поразительно!

Неожиданно пальцы Шароева смыкаются на моей шее. Он как-то умудряется одновременно душить и прижимать к себе. То еще ощущение. Все внутри бурлит от самых разнообразных чувств. Мозг взрывается от вопящего ора инстинкта самосохранения. Я задыхаюсь. Мне совершенно нечем дышать, да не могу я дышать. Сознание уплывает, перед глазами стена с папками расплывается, приобретает расплывчатое очертание. Я чувствую на затылке удушающее дыхание босса. Безмолвно кричу, прошу его отпустить меня. Слезы бессилия появляются на глазах. Я словно парализована происходящим внешне и внутри. Четко слышу шепот возле уха:

— Ты. Будешь. Меня. Слушать.

Резко отшагивает. Я хватаюсь за край стола, не желая сейчас грохнуться к ногам Маратовича. Он точно будет веселиться от этого зрелища, а я еще больше буду чувствовать себя униженной. Сердце бухает в груди как ненормальное. В голове от переизбытка внезапно поступившейся крови шумит. Ноги становятся ватными. Чувствую, что не сознание уплывает все же. Кренюсь в бок. Однако грохнуться мне не позволяют. Шеф подхватывает меня подмышки, разворачивает к себе лицом и слегка встряхивает. Я падаю на него. Утыкаюсь лбом в дорогущий пиджак, приятно пахнущий парфюмом, его запах полностью заполняет мои лёгкие. Судорожно дышу. Меня мутит. Ощущение тошноты подкатывает к горлу. Вот бы вырвало меня на этого заносчивого ублюдка. Увы, желудок пустой.

Сколько мы так стоим, никому не известно. Мы почти обнимаемся. Странное ощущение. Я их еще не пытаюсь анализировать и классифицировать. Марат Тахирович берет меня за подбородок, заставляет взглянуть ему в глаза. Спрашивает:

— Пришла в себя? Соберись тряпка и начинай действовать! Сначала принеси мне кофе. Потом собери расписание на сегодня. В десять утра планерка всех начальников отдела у меня в кабинете. Тебе нужно их обзвонить. Потом ответить на важные письма. Они помечены в ящике красным флагом.

— Я в курсе! Не тупая! – ерничаю, отшагивая от шефа. Но не слишком я отстранилась. Не дали.

— Язык свой прикуси. Ему бы другое применение, - ухмыляется, прищуривается. – После планерки вызови Воронину. И сбегаешь в аптеку, купишь презервативы.

— Чего? – удивленно распахиваю глаза. – Зачем? – задаю глупый вопрос.

— Шарики буду надувать вместе с Ворониной.

— Чего? – глупо переспрашиваю. Марат закатывает глаза, ничего не объясняет.

— Закажешь ланч в ресторане к двенадцати. На все про все, в том числе прийти в себя, у тебя полминуты.

Отшагивает от меня, убирает руки с моих плеч. Я более-менее стою на ногах. Видимо настолько жалко выгляжу, что офисный монстр смягчается и добавляет:

— Ладно, две минуты.

Я остаюсь в приемной одна. Отключаю мозги, чтобы не думать. Все поручения выполняют на автомате. Приготовила кофе, аккуратно заношу в кабинет к шефу. Даже не пролила. Обзваниваю всех секретарей начальников, которые должны явиться в десять утра. Голос мой звучит как голос той самой девушки, которая вечно сообщает в телефоне, что абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети. Мне, как секретарю Шароева, приходится присутствовать на планёрке, стенографировала умные беседы серьезных дядек. Потом я занимаюсь распечатыванием каких-то бумажек, в содержание не вникаю.

За временем не наблюдаю, поэтому появление Ворониной оказывается для меня неожиданностью. Высокая, крашенная блондинка, с большими серыми глазами, обрамленные длинными ресницами. Губки пухлые, явно накачанные гиалуроновой кислотой. Такие, как Воронина будят комплексы у таких, как я.

— Здравствуйте, я Воронина, меня шеф вызывает, - сладко мурлыкает Воронина, хлопая ресницами. Она явно числится в штате не за профессиональные навыки.

— Ясно, - нажимаю кнопку в селекторе. – Марат Тахирович, к вам Воронина.

— Пусть заходит. Презервативы купила?

— Какие презервативы? – непонимающе смотрю на селектор. В памяти смутно что-то всплывает.

— Классические. Без прибамбасов.

Маратович отключается. Я изумленно смотрю на дверь его кабинета, потом на блондинку. Она снисходительно улыбается.

— Вас ждут.

Воронина скрывается в кабинете шефа, а я срываюсь со своего рабочего места и мчусь в аптеку. Видела, что одна есть неподалеку. Надеюсь, помимо лейкопластыря и зеленки, там продают классические презервативы. Отключаю способность думать, анализировать, гадать. Презервативы! Он молодец, думает о своей безопасности и своей партнерши. Кто знает, какие инфекции каждый носит.

Покупаю несколько упаковок. Про запас. Несусь обратно в офис. Дыхание сбивается, сердце тоже участвует в забеге на короткие дистанции. Запыханная, включаю селектор, спрашиваю:

— Презервативы нужны еще?

— Да, неси.

Может, будь я с мозгами, поняла, что меня ожидает в кабинете. Но, увы, функцию думать, я отключила еще утром. Вот и захожу, предварительно постучавшись. И застываю на пороге. Сбежать не могу обратно в приемную, двинуться с места к шефу тоже не в состоянии.

Воронина животом лежит на столе. Без юбки. Без белья. На фоне темного стола ее задница ослепляет белизной. Маратович стоит рядом, и его ладонь покоится на ее ягодице. Он без пиджака. Ворот рубашки немного расстегнут, как ширинка брюк. Мои глаза округляются, становятся, наверное, похожими на два блюдца. Шароев поворачивается, и я вижу его возбуждённый член. Не смущается, подходит ко мне и забирает протянутые презервативы. Отворачивается, вижу, как пытается зубами разорвать фольгированный пакетик. Похоже слишком на взводе, не получается сразу пакетик вскрыть. Мне бы уйти, но я пищу:

— Может вам помочь?

— Ты еще здесь? – рыкает босс.

Повторять вопрос не нужно. Меня сдувает моментом. Жаль, что только из кабинета. Хочется исчезнуть вообще. Только вот, прикрыв глаза, я во всей красе вижу член босса. Будто не Воронина сейчас с ним, а я.

Несколько минут я смотрю перед собой. Сама того не замечаю, прислушиваюсь к звукам за дверью. Гробовая тишина. Видимо Воронина умеет сдерживать себя. Маратович тоже не щедр на стоны.… О чем это я?

Пытаюсь работать, то и дело кошусь на дверь, ожидая выход Ворониной. В голове пустота, а вот внутри полный хаос. Я не понимаю, как мне реагировать на случившиеся, как себя вести в этой ситуации. Сделать вид, что ничего не видела? Написать заявление на увольнение? Мысленно считаю свои деньги, прикидываю насколько мне хватит отложенных на жизнь. Картина печальная. Мне нужно сразу куда-то устроиться, не терять и дня. Иначе придется через месяц жить на улице и питаться растворимой лапшой.

Если мне закрыть глаза на то, что видела шефа в самом неприличном виде, стереть все в памяти, смогу продолжить работать. Мне стоит еще вовремя прикусывать язык, говорить только по делу и по существу.

И все же меня штормит. Вчера этот придурок заставил почти раздеться перед ним, а сегодня не соизволил даже штаны натянуть, когда я вошла. Скотина! Ублюдок! Чтоб ему так не кончалось!

Из кабинета выплывает Воронина. По виду не скажешь, что ее там пытали, но и сильно довольной она не выглядит. Мне дежурно улыбается и, вихляя своей задницей, покидает приемную. Глянув на время, я понимаю, что не за горами ланч. Соскребаю внутри себя все крохи мужества и достоинства, нажимаю кнопку на селекторе:

— Марат Тахирович, в ресторане заказывать ланч на одну персону или вы с кем-то будете? – голос мой звучит отрешенно. Я молодец, держусь на сто баллов.

— А ты ела? – слышу тихий голос Маратовича.

— Я? – удивляюсь, а желудок напоминает о своем существовании.

— Понятно. Заказывай на двоих, - отключается первым.

Заказываю в ресторане ланч на двоих. Мне нет нужды проходить тест, чтобы проверить свое ай кью. Прекрасно понимаю, что босс в ресторан потащит меня, не спросив, хочу ли я этого. Вздрагиваю, когда дверь Тахировича распахивается, и перед моими очами нарисовывается офисный тиранище.

— Ты готова?

— Я тут внезапно поняла, что у меня много работы. В столовой куплю бутерброд, перекушу, - начинаю юлить, бегая глазами по своему рабочему столу, перекладываю бумажки с места на место. – Не хочется быть сегодня вашим обедом…

Мою шутку Шароев не оценивает. Не улыбается. Даже губы не кривит в ироничной улыбке. Люди без чувства юмора – самые сложные люди. А еще имеют психические расстройства. Судя по боссу, он не только извращенец, но и псих.

— Питаться всухомятку вредно для здоровья. Мне не нравятся ходячие скелеты, обтянутые кожей.

Скелет это он про меня? Ну, если меня сравнивать с Ворониной, я на ее фоне почти тростиночка. Прикусываю язык, ничего не отвечаю. Послушно собираю мелочь в свою сумочку и робко встаю из-за стола. Надеюсь, что буду позади шефа, но оказываюсь впереди. Он идет за мной, как конвой за преступником. Более того, в этот раз он нахально кладет руку мне на талию и сам задает темп нашим шагам, рулит нашим направлением. Направо, налево, чуть быстрее, чуть медленнее. Водитель, который ранее нас отвозил в торговый центр, и в этот раз нас встречает. Не удивляется. Даже бровью не ведет, заметив величественную руку шефа на моей талии.

В ресторане нас встречают чуть ли не с красной дорожкой. Мне кажется, что само начальство суетится вокруг этого восточного барина. Заискивающе улыбаются, что-то лопочут о новинках в меню.

Нас провожают к накрытому столу. На двоих. Официант подскакивает с бутылкой вина, деспотичный шеф одобрительно кивает. Наверное, дорогущее вино. Заказанная еда аппетитно дразнит запахом. У меня во рту полно слюней.

— Ешь! – величественно разрешает фараон местного масштаба.

Послушно хватаю ложку и начинаю есть крем-суп. Глаза не поднимаю, избегаю смотреть на Шароева. Еда вкусная. Мысль о том, что все на халяву, греет. Не думаю, что счет будем делить пополам. Это риподнимает настроение. Сам Маратович с ложкой в руке не ест, а постукивает лишь по столу ею. Внимательно смотрит, разглядывает меня как диковинку из мира животных. Я будто не как человек, а как хрюшка, вылизываю все до последней крошки.

— Марат Тахирович, вы ешьте, суп то остынет, а то все любуетесь мной, - ехидно улыбаюсь, отодвигая от себя тарелку. Шароев прищуривается.

— Распусти волосы.

Непонимающе смотрю на Маратовича. Волосы у меня собраны в конский хвост. Не люблю, когда волосы сами по себе. Раздражают пряди, лезущие в лицо.

— Что?

— Волосы распусти.

— Мои? – озираюсь по сторонам. Рядом с нами никого не наблюдается.

-— А чьи?

— Сейчас? – продолжаю я тупить.

— Иванова! – рычит Шароев, сузив глаза. – Я плохо по-русски говорю, что ты меня не понимаешь? Почему ты спрашиваешь всякую херню?

— Это потому что вы всякую херню несете! Давайте вы оставите меня в покое, лучше поручите еще раз сбегать за презервативами.

— Я тебя сейчас тресну! – без злобы предупреждает Марат. – Волосы распусти!

— А моего мнения не хотите услышать по этому вопросу?

— А у тебя есть свое мнение? – иронично выгибает темную бровь, насмешливо на меня смотрит. – Делай, что тебе сказано!

— Не буду! – упрямлюсь.

Видимо для Тахировича мое упрямство стало последней каплей. Он вскакивает на ноги, тянет руки к моей макушке, стягивает резинку и ворошит мои волосы. Все это время я не шевелюсь. Смотрю на босса во все глаза. Босс выглядит довольным. Даже улыбается. И начинает есть.

Что я? Я сижу вся на взводе, киплю изнутри как самовар. Сверлю это восточное лицо ненавистным взглядом, мечтая вылить суп в тарелке ему в харю. Аппетит пропадает. С меня достаточно на сегодня унижений. Кладу ложку на стол и встаю.

— Села! – командует Марат, не поднимая на меня глаза.

— Команды «к ноге, апорт, лежать» будут? – грустно иронизирую.

— Сядь, ради бога, - сердится Тахирович.

— А если не сяду?

— Накажу со всей строгостью.

— Я в рабство попала? – шепчу, садясь обратно на стул.

— Мне нравятся твои волосы, ходи с распущенными.

— Они мне мешают! В лицо лезут.

— Привыкнешь.