8 глава

На работу я не опаздываю. Прихожу раньше шефа. Сразу очищаю кофе машину от вчерашних зерен, насыпаю свежих. Чашку шефа тоже споласкиваю. Когда слышу предупреждающий писк машины, выскакиваю в приемную, в это время появляется тиранище местного масштаба. Я широко улыбаюсь, будто рада его видеть. Сам босс выглядит угрюмым и на мою улыбку не реагирует.

—Доброе утро, Марат Тахирович. К труду и обороне готова, - беру его чашку с кофе и иду следом за все таким же молчаливым Тахировичем. Даже формальное «здравствуй» не сказал. Никакого воспитания.

— В девять планерка. Потом позвони юристам, уточни, когда Николай Николаевич сможет ко мне зайти. Распечатай документы, которые я тебе отправил по почте вчера. Иди.

Марат Тахирович садится в свое кресло. Врубает компьютер, всем видом показываем мне, что рабочий день начался, несмотря на то, что до официального времени оставалось несколько минут. Спорить не думаю, себе дороже. Тихонько ретируюсь на свое место.

На электронной почте действительно нахожу письмо от босса. Отправлено в одиннадцать вечера. Он ненормальный работать так допоздна? Точно нечем заняться после работы, если кроме работы нет интересов. Воронина не считается, она видимо обеденное развлечение у шефа в рабочие дни. Интересно, как Тахирович проводит выходные? Я с трудом представляю его лежащим на диване с банкой пива и чипсами перед телевизором. Эти выходные, скорее всего, Шароев проведет у генерального. Жутко любопытно, что связывает этих двоих. Но о таком спрашивать страшно, да не в тех мы отношениях, чтобы перешагивать границы личной жизни.

В девять заходят начальники отделов. Все мрачные, подавленные. Кажется, чуют, что сейчас полетят головы, жопы будут гореть. Если я надеялась, что отсижусь в приемной, то зря надеялась. Тиран прям из кабинета, не по селектору, приказывает явиться и стенографировать планерку. С умным видом с блокнотом в руках занимаю самое укромное место, чтобы никому глаза не мозолить, никого не беспокоить.

Все начинается как обычно. Каждый начальник начинает отчитываться за проделанную работу, рассказывает о планах. Никакой грозовой тучи на горизонте не наблюдается. Мне даже кажется, что сама атмосфера в кабинет становится менее напряженной, чем в первые минуты. В какой-то момент все расслабляются, уже не так тревожно поглядывают друг на друга. Как оказалось зря. Тахирович тихим, леденящим душу голосом начинает всех спрашивать о растратах. Он не орет, не кроет никого матом, не стучит кулаком по столу, но, блядь, от его ровного равнодушного голоса трясутся поджилки у всех присутствующих. Я не исключение.

В голове истерично бьется мысль: не будут ли начальники искать «крысу» в компании, которая их сдала? Может мне пора сегодня посмотреть вакансии? Не хочется быть ведьмой, на которую откроют охоту с минуты на минуту. Мне вполне хватает того, что мои нервишки треплет тиранище.

Планерка заканчивается, все понурые, с горящими щеками выметаются из кабинета шефа. Я вместе с ними, меня никто не останавливает. Звоню сразу отделу юристам, на мой вопрос толком не отвечают, но не успеваю положить трубку, как появляется Николай Николаевич.

Сегодня явно все настроены, не злить начальство. Эта идея мне нравится, неистово ее поддерживаю. Поэтому, когда Шароев выходит из кабинета, я вскакиваю на ноги и вытягиваюсь в струнку, готовая выслушать его указания.

— Собирайся, поедешь со мной.

— Куда?

— А это так важно? – иронично выгибает черную бровь, я киваю и подчиняюсь.

Не спрашиваю, куда меня тащат. Мы садимся в машину, едем. Шароев весь в себе, а я рядом с ним как на иголках, вечно ждут какого-то подвоха. Приезжаем в ресторан. Оказывается у шефа встреча. Не понимаю, зачем я ему рядом, но опять играю роль тени. Меня серьезные дяди действительно не замечают. В моем блокноте появляются выжимки встречи. Маратович потом их просит, когда мы вновь куда-то едет. Довольно хмыкает, можно расценивать как похвалу. Заезжаем еще в пару мест и возвращаемся в офис. На моем рабочем месте меня ждет кипа папок, которую необходимо срочно-срочно разобрать в течение часа.

В какой-то момент, я перестаю понимать, что и для чего делаю. Просто делаю на автомате. Распечатываю договоры, ношу их то в один отдел, то в другой. Пытаюсь выпить чаю, но не удается, работа не дремлет. О полноценном обеде никто не заикается.

— Иванова! – рявкает селектор, я аж подпрыгиваю на своем кресле и несусь в кабинет шефа. Замираю перед столом, держа блокнот и ручку на весу. Марат Тахирович придирчиво на меня смотрит.

— У тебя права есть? – неожиданно спрашивает, вводя меня в ступор.

— Нет. А зачем они мне?

— С блядок могла бы меня забирать, - на полном серьезе заявляет этот несносный человек. – Займись этим вопросом.

— Каким? – от голода я видимо плохо соображаю. Судя по выражению лица Шароева, он начинает сомневаться в моих умственных способностях.

— Права получи.

— У вас же есть водитель, который может забирать вас отовсюду. Мне права не нужны.

— Иванова, - Марат Тахирович ставит локти на стол, прячет лицо в ладонях, а потом растирает щеки и тяжело смотрит на меня. – Ты порой не к месту тупишь.

— Угу, - хлопаю ресницами. – Я просто не ела, а на голодный желудок мне совсем не думается.

— Ты не ела? – искренне удивляется деспот. – Шуруй обедать, а потом нужно забрать распечатанный договор от «Гефры».

— Так это на другом конце города. Не проще курьером заказать?

— Не проще. Курьер может потерять, а мне этот договор нужен позарез, поэтому как поешь, выполняй поручение.

— Слушаюсь и повинуюсь, - обреченно лепечу. Ехать черт знает куда, не очень хочется, но и ослушаться босса не могу.

Документы, столь важные для Тахировича, мне благополучно отдали. Обратно я возвращаюсь с надеждой, что меня отпустят домой, так как близится конец рабочего дня. Радостно влетаю в приемную, договор в кожаную папочку и с улыбкой к шефу в кабинет. Маратик встречает меня по уши, зарывшись в бумагах. Его трудоголизм поражает, удивляет, пугает. Я не хочу провести свою молодость в стенах офиса. Завтра суббота, за ним воскресенье. Долгожданные выходные! Божечки-кошечки, не думала, что буду рада выходным, но оказывается после ударной половины трудовой недели, хочется максимально провести свободные от работы часы на расслабоне. На чиле.

— Документы в порядке. Вам не о чем беспокоиться, - кладу папку на край стола, украдкой поглядываю на часы. Скоро-скоро будет свобода.

— Вот документы, которые нужно перевести в течение полутора часов, - Марат протягивает мне несколько листов. Я изумленно сначала смотрю на них, потом на босса. Он смотрит на меня.

— Проблемы? В резюме ты указывала, что знаешь английский.

— С моим английским все в порядке, просто… - выразительно смотрю на часы. Тахирович тоже хмурится.

— Что? Выражайся яснее, Иванова!

— Конец рабочего дня.

— И что? – его темные брови недоуменно поднимаются вверх. – Я тебе плачу высокую зарплату, если ты помнишь. И если ты помнишь условия контракта, то там было оговорено о сверхурочной работе. Поэтому перестань выразительно глядеть на часы и шуруй выполнять свою работу. В противном случае можешь увольняться. Мне лентяйки ни к чему.

Повторять мне не нужно. Мой депозит еще не настолько пополнился, чтобы я могла с гордо поднятой головой высказаться этому деспоту все, что о нем думаю и уйти, громко хлопнув дверью. Я ухожу, дверь тихонько закрываю и сажусь переводить контракт и письмо. Кажется, что сегодня вернусь домой очень поздно.

Поручение исполняю ближе к восьми вечера. За все это время офисный зверюга даже не напомнил о себе. Я успеваю выпить пару чашек кофе, сгрызть несколько сушек, но все равно чувство голода не покидает.

— Марат Тахирович, - заглядываю в кабинет, слегка приоткрыв дверь. – Перевод отправлен на почту. Я домой.

— Стой! – его повелительные нотки парализуют. Я не двигаюсь. Приказа идти нет. Мысленно закатываю глаза, вспоминая трудовой кодекс по поводу переработок на рабочем месте.

— Мы пойдем вместе, - доносится до меня.

— Что? – моргаю, трясу головой. Похоже у меня временные галлюцинации.

— Вместе пойдем. Собирайся, - Шароев встает, выключает компьютер и сдергивает со своего кресла пиджак.

Я спешу за своей сумкой. И прежде чем начальник выходит из кабинета, жду его у двери. У меня совершенно нет желания задерживаться даже на секунду.

Идем нога в ногу. Очень близко друг к другу. Я то и дело ненароком дотрагиваюсь до руки шефа. Он никак на это не реагирует. Пытаюсь отшагнуть, меня внезапно хватают за руку и крепко сжимают.

— Марат Тахирович… - шокировано смотрю на пальцы на своем запястье. – Сексуальное домогательство на рабочем месте карается законом.

— Много чести до тебя домогаться, - усмехается.

— Ну да, чего это я, - хмыкаю. – У вас же для утех на работе есть Воронина.

— А ты хочешь оказаться на ее месте?

— Да упаси Боже! И врагу такое не пожелаешь!

Мы выходим на крыльцо. Машина Шароева вместе с водителем ждут нас. Я пытаюсь ненавязчиво освободиться от хватки, но куда там. Тахирович вцепился в меня, как краб своими клещами.

— Марат Тахирович, спасибо за предложение подвезти, но я сама доберусь, на своих двоих,- настойчиво вырываю свою руку, мне удается освободиться. Аж выдыхаю. Улыбаюсь и потихоньку пячусь в бок.

— Стоять, Иванова! – рявкает шеф. Это звучит очень громко на пустом крыльце, где кроме нас никого нет. Жутенько. Я стою. Сердце бухает в груди, а страх заставляет мелко трястись.

— Я тебя не отпускал. Сначала поедим, потом отвезу домой.

— Да я дома могу поесть, - криво улыбаюсь. – Не переживайте за меня, в трудовую инспекцию не подам за истязание голодом на работе.

— Тебя дома кто-то ждет? – Шароев опасно прищуривается.

Сначала меня так и подмывает соврать, что ждет парень с романтическим ужином, но каким-то десятым чувством понимаю, не стоит так шутить. Этот мужчина непредсказуем в своих порывах, кто знает, из-за чего его может переклинить. Ужин? Ладно, ужин. Тем более платит он. В прошлый раз, совместный обед, мне было вкусно.