15

Демид

Не так, блядь, я себе представлял возвращение домой. Не думал, что город, забравший самое дорогое, снова преподнесет сраный сюрприз.

Закуриваю очередную сигарету, сбившись, нахер, какая это по счету. Яд заполняет легкие, расслабляя и без того шалящие в последнее время нервы.

Обвожу кабинет ленивым взглядом, откидываясь в кожаном кресле. Бередящие душу воспоминания так и норовят просочиться в башку, но я гоню их подальше, иначе сорвусь, и все планы, что строил месяцами полетят к чертям собачьим, не успев осуществиться.

Я вернулся в Россию спустя два года отсутствия, с четкой целью спросить с каждой твари за содеянное. Заставить мразей платить по счетам, умыть чертей кровью и отправить на тот свет, но прежде отнять у них все самое дорогое, так же, как в свое время забрали у меня.

Но, как говорится, мы предполагаем, а Бог располагает. Не успел я ступить на родную землю, как понеслась канитель. Жизнь, походу, решила внести коррективы в мои планы, подсунув неждан в виде зеленоглазой воровки и ее дружков. Оторвать от дел насущных, заставить отвлечься от жгучей злости, что засела глубоко внутри.

Я ехал со сходки с поверенными, когда на мобилу пришло неожиданное уведомление от системы охраны дома. Грешным делом, подумал, что лажа какая-то, но чуйка твердила обратное. Не может тут быть ошибки! Систему для дома, в которой жила моя семья, в целях безопасности устанавливали лучше из лучших ребят, и кто бы ни попытался обойти алгоритмы, взламывая, у них это не получится, мне все равно поступил бы сигнал, что, собственно, и произошло.

Была мысль, что враги решили первыми нанести визит, отдать, так сказать, дань уважения, но нет, незваными гостями оказались сосунки, решившие, что смогут тягаться со старым волком.

Крысы, проникшие в логово зверя, думали, что предусмотрели все, но жестко проебались в одном: они не знали, с кем связались и чей дом решили грабануть.

Моей ошибкой было не воспринять их всерьез. Растерял я все-таки за годы сноровку, пропустил шальную пулю. Пришлось дать возможность двоим сбежать, а вот третьего, оказавшегося самым хиленьким, попридержал, предвкушая веселье.

Словами не передать, насколько я охуел, сорвав с мальца маску, под которой скрывалась телка. Сучка оказалась не из робкого десятка, пришлось на месте приводить ее в чувство, правда, силу не рассчитал и вырубил.

— Соскучился по твоей надменной роже в этом кабинете! — довольно произносит Овод, врываясь в кабинет, без стука. — Че там девка твоя? — И падает в кресло напротив меня, расстегивая куртку.

— Не пальцем делана, Вова, — отвечаю спокойно, в очередной раз затягиваясь. — Под дулом пистолета молчала, как рыба немая.

— Так ты че, в лес Девочку-Демона водил, что ли? — Поверенный вскидывает густые брови, пялясь с удивлением. — Думал, ты ее… это… только на словах припугнуть решил, а оно вон че.

— Неправильно думал, Овод, — выпуская серый дым изо рта, отвечаю в пространство.

— Что делать с ней будешь? Колоть-то девчонку все равно надо, — озвучивает он и без того очевидные вещи.

— Такая своих не сдаст, — качаю головой, прищурившись. — По глазам вижу, — вдумчиво произношу, стряхивая пепел. — Ты мне лучше скажи: че нарыл на чмырей этих?

— Гасятся мыши. Номера их пробил – паленые оказались. — Братан слегка пожимает плечами. — Ты не напрягайся так, я человечка нужного уже подключил, достанем чепушил из-под земли.

— Хоть данные девчонки выяснил?

— По паспорту — Громова Ева Александровна, двухтысячного года рождения. Местная

Двухтысячного. Пиздец. Когда зеленоглазая родилась мы с Вовой такие дела решали, что ей и не снилось.

— Ева, значит… — произношу, пробуя имя на вкус. — Остальных, так понимаю, не смог вычислить?

— Нет. Рож-то не засветили нигде в отличие от Девочки-Демона.

— Не нравится мне эта возня. — Гашу окурок, вдавливая в пепельницу. — Нутром чую, неспроста кудрявая эта нарисовалась.

— Думаешь, подсунул ее кто-то? — Овод подается вперед, явно заинтересовавшись предположением.

— Вот это ты и выяснишь, Вова.

— Добро, — соглашается близкий, поднимаясь с кресла. Разворачивается на выход, но потом, вспомнив о чем-то, тянется в карман и, достав мобилу, кладет на стол перед моей рожей. — Во, мобила твоей маленькой гостьи. Запаролена, сука!

— Теряешь сноровку, старик, — усмехаюсь, поднимая телефон.

— Эти новомодные трубки — параша редкостная: ни понять, ни взломать толком! — ворчит братан, пряча руки в карманы брюк.

— Грузишь ты, — бросаю резко, смерив его недобрым взглядом. — Девка и так напряга навешала.

— Понял, не кипятись, — кивает он, отступая к двери. — С сученышами сделаю все, как надо.

Навела кипиша ведьма зеленоглазая вместе со своими дружками. Будто без них, блядь, забот не хватало. Приехал серьезные дела решать, а тут она, как кость поперек горла, встала.

Че делать с ней, пока не решил. Прибить бы, да рука не поднимется. Черноволосая соплюха, жизни-то совсем не видала. Совсем не понимает девочка, с кем связалась и в чьи лапы попала.

Ева

Убирать дом?! Стирать вещи?! Быть прислугой?! Да кем он себя возомнил?!

Думает, что имеет право держать меня взаперти и раздавать приказы?! Я не рабыня, черт возьми! Крепостное право давно отменили!

Все мое нутро протестует против сложившейся ситуации, отказывается подчиняться Зверю и следовать его указаниям. Однако где-то на задворках разума здравый смысл шепчет, что выбора у меня нет...

Быстрым шагом я поднимаюсь по лестнице, лишь бы не находиться рядом с хозяином дома, и направляюсь к единственной знакомой комнате. Инструкций по месту проживания мне не дали, поэтому я решила этот вопрос самостоятельно, никого не предупреждая и не ставя в известность.

По дороге меня внезапно словно вспышкой пришибает ужасающая мысль: что, если он прикажет мне все три дня жить в подвале, в том самом, отвратительном и грязном, и каждый мой день будет начинаться и заканчиваться там, среди бетонных стен, без единого окна?

Нет, нет, нет и еще раз нет! Тысячу раз «нет»!

Отмахиваясь от нарастающей тревоги, я резко распахиваю дверь и прохожу внутрь. Не задумываясь бросаю футболку Демида на пол и направляюсь в ванную, где в зеркале меня встречает собственное не особо презентабельное отражение (и это, мягко говоря).

Вот черт! Худшая версия Евы, которую я когда-либо видела! Мои темные локоны спутаны в огромный ком, губы пересохли и потрескались, а кожа мертвенно-бледная — можно подумать я не видела солнца целую вечность.

Сама себя не узнаю. Кто на меня смотрит? В глазах отсутствует привычный блеск, сейчас в них затаилась холодная ярость. Как будто весь мир против меня, как будто все, что происходит, — вопиющая несправедливость судьбы.

Глубоко вдохнув, сжимаю губы в тонкую линию. Наверное, я не имею права злиться. Волк оставил меня в живых, и это самое главное. Мог убить, пристрелить и оставить в лесу на растерзание диким животным, но не стал. За это, наверное, я должна быть ему благодарна, как бы мне ни хотелось бунтовать и отказаться выполнять его условия.

Наступает стадия торгов с внутренней стервой Евой. Адекватная часть меня просит быть послушной, выполнить все указания, ведь после я окажусь на свободе, другая же, наотрез отказывается драить полы в доме надменного и самоуверенного ублюдка, считающего, что он может угрожать людям своим сраным пистолетом. А я, дура, еще переживала за него, когда Леша наставил ствол! Меньше чем через десять часов этот козлина уже вжимал в меня дуло пистолета!

Именно поэтому ты должна засунуть свою гордость подальше...

Что он там сказал?

Отработать награбленное уборкой? Хорошо, я приведу его дом в порядок. Если Волк действительно отпустит меня, после выполнения поставленных условий то, может быть, выйдя отсюда, отделаюсь лишь легким испугом без особых последствий.