18

Мое молчание затягивается. Я просто стою, сжимая кулаки, и представляю, как простреливаю вторую ногу урода.

Давай, Ева. Не играй с огнем, не зли его. Делай, что велят, и совсем скоро ты отправишься домой.

Сердце колотится, когда я подхожу к столу, где лежит пакет с лекарствами и антисептическими растворами. Я всячески отгоняю мысли о том, что именно собираюсь сделать и как мне это все неприятно.

О да, обязательно сообщи об этом Волку, может он рассмотрит более комфортабельные и приятные хлопоты для тебя. Отрабатывай свои ошибки, воровка-неудачница!

Возвращаясь к дивану, стараюсь не смотреть в глаза Зверя, но зато четко ощущаю, что нахожусь под его пристальным наблюдением. В пространстве витает густое напряжение, тяжелым грузом давящее на плечи.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, понимаю, что задачу мне никто облегчать не собирается, поэтому вынужденно опускаюсь перед Волком на колени. Как только мои ноги касаются холодного паркета, кожу обсыпают мелкие мурашки.

Взгляд невольно падает на его ногу — она обмотана бинтом, но кровь все равно просвечивает через повязку. Сглатываю комок в горле, стараясь не выдать позорного страха перед, казалось бы, элементарным делом.

«Почему бы тебе не поехать в поликлинику? Не вызывать медсестру на дом?» — так и хочется задать вопрос с токсичной интонацией.

Открыв пакет, достаю лежащие внутри бинты и антисептик. Руки слегка дрожат, но я заставляю себя сосредоточиться и не думать о собственной брезгливости. Сначала аккуратно снимаю старую повязку. Кровь уже немного засохла, но видно, что рана воспалена. Машинально отворачиваюсь, не желая видеть ее слишком близко, но все равно чувствую тошноту.

— Не больно? — спрашиваю, стараясь говорить спокойно, но писклявый голос выдает меня с потрохами.

Волк молчит. Судя по всему, это его второе любимое занятие. Первое — унижать людей и угрожать им.

Его молчание заставляет меня нервничать еще сильнее, ведь я не знаю, все ли делаю верно.

Вернув остатки самообладания, нахожу в себе силы взглянуть на рану и обработать ее антисептиком. Несмотря на легкое головокружение от того, что я впервые в жизни вижу огнестрельное ранение, стараюсь все делать быстро, желая поскорее закончить перевязку, при этом быть аккуратной.

Внезапно Волк протягивает руку и обхватывает мой подбородок, заставляя приподнять лицо и заглянуть в его темные глаза.

С рваным вздохом я приоткрываю рот, боясь его последующих действий. Проходят мучительно долгие секунда, две, три, но Демид пялится, не предпринимая больше ничего, а я хлопаю глазами, как дурочка, не понимая, что происходит. Странное чувство жара вспыхивает в груди от затянувшегося контакта, установившегося, между нами.

— Продолжай. — Он отпускает меня так же неожиданно, без объяснения этого странного порыва, без лишних слов.

И я продолжаю, как велели. Заворачиваю бинт вокруг раненой ноги, стараясь не думать о произошедшем.

Я никогда не рассматривала мужчин как объект воздыхания или симпатии. Мне всю жизнь было по барабану на противоположный пол, а слушая рассказы девчонок в школе и университете обсуждающих парней, поцелуи и страстные ночи, не испытывала восторга. Да я вообще, в принципе, нифига не испытывала.

Но этот Зверь...

Когда я стою перед ним на коленях, внутри как будто просыпаются новые и совсем непонятные инстинкты.

Что это? Страх? Притяжение?

Нет! Нет! Нет! Миллион раз «нет» этому животному, решившему, что имеет право крутить и вертеть мною, как игрушкой!

А что это, Ева? Почему ты дрожишь и настойчиво отводишь глаза? Почему твои пальцы прошибает током от соприкосновения с его кожей? Почему твое дыхание каждый раз сбивается от его пристального взгляда?

Очевидно, его властная энергетика, которая чувствуется на интуитивном уровне задурманила, запудрила мне мозги. Он может отнять мою жизнь в любую секунду, но может и подарить шанс выбраться отсюда целой и невредимой.

Качели, Ева… Они просто взрывают твой мозг, подсаживают на себя, заставляют жаждать эти сшибающие с ног эмоции, и именно поэтому тебя штормит от противоречий, творящихся в твоей душе.

К тому же я практически не спала целую ночь, испытала дикий стресс и сильно переутомилась.

Каждое мое движение сопровождается необъяснимым внутренним напряжением. Странное предчувствие не дает покоя: последствия за проникновение и грабеж только начинаются. Почему-то мне кажется, что уборкой это все не закончится...

— Могу я теперь поговорить с семьей? — Закончив с перевязкой, я поднимаюсь на затекшие от неудобной позы ноги.

Хотелось бы задать этот вопрос дерзко, заставить его отдать мой телефон, но голос звучит слишком жалко, и я противна самой себе.

Не говоря ни слова, Волк поднимается с места и, прихрамывая, направляется к стулу. Я думаю, что хозяин дома в очередной раз играет на моих эмоциях, но он поднимает лежащую темную стильную ветровку и достает что-то из кармана.

— У тебя пять минут. — Он протягивает руку, и я вижу свой телефон. — Говорить будешь при мне, на громкой связи.

Преодолев в два счета расстояние между нами, я дрожащими пальцами беру мобильный.

— Спасибо! — с благодарностью шепчу, и правда, искренне, от всей души.

Докатилась...

— Не вздумай играть со мной, Ева, — холодно предупреждает Зверь.

За последние сутки столько всего произошло, что я даже не помню, в какой момент успела сообщить свое имя этим мужчинам!