27

Как и было обещано водитель ждал у подъездной дорожки. Мужчина довёз меня до самого подъезда, хотя не спрашивал точного адреса. Сидя в просторном салоне дорого автомобиля, я злилась на саму себя и не понимала, что за странная грусть и тоска без конца тяготила душу? Я же радоваться освобождению должна! Так почему язык не поворачивался назвать себя счастливой?

По возвращении в родные стены, мне пришлось играть роль, прикидываясь весёлой девчонкой, вернувшейся из экскурсии. Я выдумывала басни о соседней области находу, сочиняла о прогулках и походах по музеям. Делала всё, дабы мне поверили мама и сестра. И если первая слушала с восторгом, то вторая из них явно, что-то заподозрила. Маша юрист и провести её намного сложнее чем маму. Сестра промолчала, но, как подсказывала чуйка, не особо поверила в легенду.

В ту ночь я не могла уснуть до сама рассвета, лежала, анализируя смешанные чувства. В итоге, успокоила себя тем, что у Демида я была в неком вакууме, огороженная ото всех проблем. Единственная моя забота заключалась в том, чтобы ненавидеть хозяина дома. Вот и всё...

— Почему именно Волк? — вынырнув из воспоминаний задаю вопрос, сама не понимая кому: девочке или себе?

— Папа называл меня волчонком, — впервые за это время, на светлом личике появляется улыбка.

— А где сейчас твой папа? — не знаю, можно ли задавать подобного рода вопросы детям, оказавшимся в детском доме, но с языка само слетело.

— Папа умер. Так мама сказала, — пожимает маленькими плечами, забирая у меня рисунок. — Он на небесах.

Сглотнув тяжёлый ком в горле, наблюдаю за беззаботно сидящим ребёнком. Вряд ли в шесть лет, она в полной мере осознает, что означает смерть.

— А мама? — хочется шлёпнуть себя по губам, но я в очередной раз не удерживаюсь.

— Мама скоро заберёт меня, — слишком резко отвечает София, повернув голову с серьёзным выражением лица. — Она обещала приехать.

— У тебя получается прекрасный волк, София, — погладив малышку по спине, шепчу, наклонившись к ней поближе, дабы перевести щепетильный разговор в другое русло. — Ты очень талантливая девочка.

— Хотите секрет? — зеленоглазка придвигается ко мне, заговорщицки произнося: — Моё настоящее имя Аня. Я не София.

— Тогда почему ты назвалась чужим именем? — дабы подыграть, спрашиваю тоже шёпотом.

— Нянечка говорит, что меня зовут София, но это не правда, — отрицательно мотает головой. — Я помню своё имя, но мне не верят.

— Хорошо? Хочешь я буду называть тебя Аней?

— Нет! — девочка испуганно переводит взгляд с меня, на других детей. — Нельзя, иначе меня накажут. Они говорят, что я выдумываю.

Под «они» я так понимаю, Аня – София подразумевает нянь и воспитателей детского дома.

— Тогда сделаем вид, что ты мне ничего не рассказывала, договорились?

— Да! — Анечка еле заметно выдыхает, улыбнувшись. Имя София и правда ей совсем не подходит. Поэтому про себя решаю звать малышку её настоящим именем. — А можно я теперь нарисую маму?

— Конечно можно, — погладив девочку по голове, решаю уделить внимание и другим деткам. Однако, когда я поднимаюсь, Аня ловит мою руку.

— А вы ещё придёте?

— Постараюсь, — решаю не давать ложных надежд, хотя уже понимаю, что это мой не последний визит в детский дом. Я однозначно приеду, но уже с подарками. Надо денег поднакопить.

— А вы возьмёте себе кого-то из нас? — сидящий спереди мальчик, оборачивается, видимо услышав вопрос Ани.

— Не возьмёт, все маленьких хотят, а мы им не нужны! — отвечает вместо меня его сосед по парте.

Я даже не успеваю вставить слова, как в разговор подключаются другие дети.

— Возьмите меня, пожалуйста! — поднимает руку вверх девчушка с первой парты.

— Заберите Софию, а вдруг это вы её мама? — всё тот же шустрый мальчуган, что обернулся.

— Дурак! — восклицает Аня, бросив на него гневный взгляд. — Она не моя мама!

— София думает, что мама придёт за ней, — выкрикивает кто-то с соседних рядов.

— Придёт! Она придёт, вот увидите! Она обещала! — Аня начинает плакать, в то время как другие дети хихикают, подначивая её.

— Так, а ну ка успокоились все, — оглядев каждого строгим взглядом, пытаюсь угомонить начавшийся балаган. — Сейчас каждый продолжит рисовать своих животных, а через пять минут я начну проверять. Тем, кто спокойно и молча закончит рисунок, останутся все кисточки и краски.

Естественно, я блефую. Детям так и так останутся все привезённые принадлежности, но моя маленькая манипуляция срабатывает. Каждый отворачивается и утыкается в альбом, усердно стараясь завершить рисунок.

После устроенного, приходится утешать Аню, что сделать не так просто. Девочка закрывается от меня и по началу наотрез отказывается разговаривать, но в процессе немного отходит и успокаивается.

Ближе к концу урока, я прошу ребятню показать свои работы друг другу и мне в том числе. Они гордо демонстрируют шедевры, над которыми пыхтели добрый час.

— Вы все больши-и-и-е молодцы! — хлопаю в ладоши. На самом деле я похвалила каждого из них лично, но решила закрепить повышение детской самооценки в самом конце тоже.

Смотря в эти наивные, чистые детские глаза, светящиеся восторгом, я понимаю, что счастье, на самом деле в мелочах. То, как они радуются подаренным атрибутам юного художника, вызывает дикое умиление и теплоту на душе от того, что наша школа смогла подарить им незабываемые эмоции и помогли поверить в себя.

Прощаться с детьми тяжело. Уходя, я стараюсь часто моргать, чтобы самой не разреветься от жалости к сиротам, но выходит из ряда вон плохо. Особенно больно было оставлять малютку Аню. Этого хрупкого и ранимого ангелочка, что свято верит: мама за ней обязательно вернётся!

Не знаю, как мама Анечки, но для себя я решила наверняка: я точно вернусь к ней.