35

— Хахаль есть у сеструхи твоей? — голос Вовы вырывает меня из мыслей. Мужчина внимательно смотрит на меня в зеркало заднего вида.

— Развелась не так давно, — коротко отвечаю, нервно перебирая пуговицу на своём кардигане.

— Муженёк, поди, не выдержал, — констатирует, гоготнув. — Значит, свободна.

— Честно? Без понятия. Мне не интересно, есть у неё кто-нибудь или нет, — отворачиваюсь к окну, смотря на знакомые виды, мелькающие за стеклом.

Мы уже совсем близко...

— А чё, не ладите между собой? — не унимается Овод, и я вздыхаю, закатывая глаза к потолку. — Маманя, судя по всему, вас двоих уже не выдерживает, что аж с сердцем прихватило, — добавляет он навеселе, а у меня внутри всё холодеет.

— Не смейте говорить об этом, — рявкаю, разворачиваясь всем корпусом в сторону водительского сидения.

— Так не умерла же, — снова бросает Вова, продолжая глядеть в зеркало. — Всё шито-крыто будет, Золушка. Соберут маманю, как новенькая будет.

Я громко фыркаю от идиотской игры слов. Этот человек — невыносимый! Как Демид его терпит?

— Вам с Машкой мужики нормальные нужны, — продолжает заведённую шарманку, не обращая внимания на мою реакцию. — А не эти вот хлюпики, которые, почуяв жареное, в штаны нассали и в кусты спрятались.

— А нормальные — это вы? — не удержавшись, уточняю я, с нескрываемой иронией.

— Допустим. А чё, хочешь сказать, я не нормальный? — серьёзный тон вызывает у меня неожиданную улыбку. Не знаю почему, ведь сейчас не время смеяться, но в какой-то мере я завидую его уверенности в себе.

— Да-да… Вы нормальный, — киваю, прикрываю лицо ладонью. — Очень даже.

— Ну а я о чём? — изрекает победно Овод и открыв окно, закуривает сигарету. — Мне за девку и пулю в лоб схлопотать не западло. Сам кашу заварил — сам и расхлёбывай. А твои дружки даж не рыпнулись ситуацию мирно разрулить. Пришли бы побазарить, может, Демид и сжалился бы, хоть это и не в его стиле. Но чё с этих долбаёбов взять?

В чем-то Овод был прав. С момента ограбления прошел уже месяц, и ни один из парней не попытался выйти со мной на связь. Я могу понять их страх, но как им спалось ночами, зная, что я могла погибнуть в ту ночь? Что меня могли убить и закопать где-нибудь в лесу, и мои родные так и не узнали бы, где я? Я могла бы все оправдать, если бы они хотя бы попытались что-то сделать…

— Знаешь, Девочка - Демон, — выкинув сигарету, Вова поворачивает голову. — А я успел соскучиться по тебе!

— Надо же… — глядя в окно, ощущаю, подступающее волнение к горлу.

Последующая болтовня Овода пролетает мимо, когда я замечаю виднеющийся дом Демида. В ушах образуется вакуум, а сердце уходит в пятки от мысли, что я сейчас снова увижу его. Каждый грёбаный раз, это всегда вызывает одну и ту же гамму чувств: смятение, страх, безысходность и полную неуверенность, что он заготовил для меня на этот раз.

Заезжая на территорию, Овод паркуется, а я почему-то не тороплюсь покидать салон комфортабельного автомобиля. Меня будто пришили к сиденью невидимыми нитями, все нутро сопротивляется оказаться снаружи.

— Выходи, принцесса, — со смешком произносит Овод, открыв дверь с моей стороны. — Че как не родная?

Проглотив комок в горле, я медленно опускаю ноги на землю и оглядываюсь вокруг.

Ну вот и все, Ева.

Где твоя бравада и уверенность? Испарились моментально!

— К-куда?

— В хату, куда еще. Ты же тут уже как дома должна себя чувствовать, — ржёт нахал. — Или подзабыла за время отсутствия?

В том то и дело. Я не забыла. И эти давящие воспоминания добавляют моему весу тонну, из-за чего я еле передвигаю ногами.

— Забудешь вас, — шепчу себе под нос, еле поспевая за ним.

— Чё? — Вова оборачивается, не расслышав.

— Ничего...

— Ты давай не нервируй меня, Золушка.

Мне бы сейчас себя не нервировать не то, что Овода. Поднимаясь по ступеням, я стараюсь сдерживать дрожь, но с каждым шагом она моментально усиливается. Открыв дверь внутрь, Вова пропускает меня вперед и я вдыхаю знакомый аромат парфюма, словно надеюсь, что это хоть немного успокоит натянутые нервы.

— Ку-ку, есть кто? — кричит мой спутник. — Гостей принимай, Волк!

Вздрогнув от прозвучавшего над ухом громоподобного голоса, я вздрагиваю, а затем прислушиваюсь к тяжелым шагам на втором этаже. Не выдержав, трусливо отхожу назад, прячась за спиной Овода, и мысленно перебираю все возможные сценарии будущего. Вероятно, меня ждет роль служанки на долгие годы. За такую "помощь" я забуду, что такое свобода, и мой мир сузится до стен дома Демида.

— Во! Во всей красе! — весело произносит Овод.

С силой сжав за предплечье, он выталкивает меня вперёд, выставляя прямо перед Демидом, спускающимся по лестнице. Я смотрю на хозяина из-под опущенных ресниц, не в силах пошевелиться или сказать что-то. Его темный взгляд останавливается прибывшей должнице, и меня моментально пробирает холодный озноб.

— Ладно, я-то тут че забыл, — объявляет Вова, почувствовав себя третьим лишним. — Оставлю вас, голубки!

Друг Волка выходит, захлопнув за собой дверь, а я всё также остаюсь стоять неподвижно, под прицелом пронзительного взгляда.

— В прошлый раз ты была более разговорчивой, — подмечает Демид, направляясь на кухню. — Язык проглотила по пути, Ева?

Неуклюже следуя за хозяином, сбивчиво дышу, пытаясь подобрать слова.

— Демид, — окликаю, но он не оборачивается. — Спасибо вам за все…

— Одним спасибо не отделаешься, зеленоглазая, — протягивает лениво, бросая на меня многозначительный взгляд.

— Я понимаю, — активно киваю, сглотнув вязкий ком в горле. — Что я могу сделать для вас? Убирать дом? Готовить? Я готова на все, правда!

На мою наивную реплику Волк лишь усмехается, делая неспешный глоток из бокала под виски.

— Думаешь, я заплатил двадцать шесть миллионов за то, чтобы ты ползала по моему дому с тряпкой в руках?

— Хорошо… конечно. Можете дать мне любую другую работу на ваше усмотрение.

Хозяин с грохотом ставит опустевший бокал на стол и медленно, практически не хромая, надвигается на меня.

Я стою на месте, как вкопанная, не в силах сделать и шагу в сторону. Наблюдаю за хищными движениями в ожидании приговора. Бешеный стук сердца заглушает все звуки вокруг, а тело наваливается свинцом.

Приблизившись с грацией хищника, Волк властно поддевает мой подбородок указательным пальцем, заставляя беспрекословно смотреть в его глаза.

— Не думай, что сможешь отделаться только уборкой, Ева, — произносит он низким хриплым голосом. Не заставляя себя долго ждать, по спине прокатываются колючие, волнительные мурашки. — И, поверь мне, девочка, ты будешь вспоминать тот день, когда я впервые тебя отпустил, как самый счастливый в своей жизни. Потому что больше такой милости от меня ты не увидишь.