Глава 10

Николас

— Что вы ей сказали? На ней лица не было.

— Правду, Ник… правду. То, что вы должны были ей сказать, — с укором произнёс Михаил.

— Похоже, девочка совсем не в курсе, что ждёт её в ближайшем будущем, — ухмыльнулся Алистер, не спеша потягивая рубиновую жидкость из бокала.

— Не волнуйся, Алистер. Со СВОЕЙ невестой мы разберёмся сами, — оскалился, давая понять, чтобы даже не смел вмешиваться.

Собственнические инстинкты сейчас обострились во мне в сотни раз. Тем более, когда на горизонте появились соперники. И мысль о том, что Ники проведёт здесь ещё неделю или две, выводит меня из себя.

— Что с дочерью Немирова? — спросил я.

— Она находиться под моей защитой, — неожиданно резко ответил Михаил.

— Понимаю, но ты подумал, что будешь делать с ней.

— Я ещё не решил.

— Решай быыстреее, Михаил, — Алистер веселился, с коварной улыбкой поглядывая на нас. — Очень скоро малышка Ники захочет вонзить в кого-нибудь свои зубки. И первый, кто ей попадётся под руку, будет её подружка, которая, кстати, очень аппетитная на вид.

— Алистер прав, Михаил. Варю нужно устранить, если конечно у тебя нет на неё других планов.

— Я же сказал! Ещё. Не решил, — нотки раздражения в голосе Шаррона меня слегка удивили. Ну да ладно, девчонка не моя забота. Больше всего меня сейчас волнует Ники.

— Иво, когда ты планируешь сделать Веронике УЗИ? — Алекс присел за стол и пытливо посмотрел на Аррана. — Хочется убедиться, что с ребёнком всё нормально.

— Да я хоть сегодня готов, но нужно оборудование. Везти её в больницу? Не вариант, конечно, но…

— Никаких больниц! — резко оборвал его. — Всё, что нужно, привезём сюда. Завтра организуем. Алекс, идём.

— Николас, — Михаил заставил меня обернуться. — У меня к тебе разговор.

Мы вышли с ним в гостиную, и я спросил:

— Что случилось?

— Приструни своего пса, Раймонда. Хочу, чтобы он больше не смел, приближаться к дочери Немирова. Пока она находится в моём доме, она неприкосновенна, ты же знаешь. Он нарушает закон.

Я удивлённо приподнял бровь. Никогда не видел, чтобы Михаил так пёкся о простой человеческой девчонке. Конечно, в последнее время я уже ничему не удивляюсь. Я и сам совсем недавно ни за что не поверил бы, что буду настолько одержим человеческой девушкой.

— Хорошо, Михаил. Не волнуйся, я поговорю с Эриком.

Вечером вызвал к себе Раймонда.

— Эрик, в чём дело? — сразу перешёл в наступление. — Михаил сказал мне, чтобы ты не приближался к дочери Немирова. Что у вас произошло?

— Да ничего такого. Ну, пришёл к ней в комнату, потискал немного. Хотел уговорить, чтобы поехала со мной в клан. Мне развлечение и Веронике вашей не скучно будет, они ведь всё-таки подруги, — начал оправдываться Эрик. — А Михаил пришёл и зверем на меня смотрел, будто я на его собственность покусился.

— Значит так, Эрик. Мне с Михаилом проблемы не нужны. Ты понял? Девчонка находиться на его территории и под его покровительством, а значит практически его собственность. Не знаю, что он задумал, но у него явно какие-то планы на неё. Поэтому, чтоб я тебя рядом с ней не видел. Иначе мне придётся тебя наказать, Эрик. Не вынуждай меня к этому. И вообще, лучше тебе сейчас поехать обратно в клан… от греха. Здесь, думаю, помощь больше не понадобиться.

— Хорошо, — недовольно брякнул Эрик и вышел из комнаты.

Вероника

Всю ночь я плохо спала. Крутилась по кровати из стороны в сторону и никак не могла уснуть. Из головы всё не выходили слова вампиров. Господи, я ведь действительно не представляю в кого превращусь, как всё будет происходить, и на что я буду способна. Сказать и подумать одно, а вот сделать…

Но я всё равно продолжаю упрямиться.

Может зря?

Может действительно стоит попросить близнецов о помощи?

Не-е-ет! Ни за что сама не попрошу! Вот точно!

Так и вертелась, одолеваемая разными мыслями, пока, наконец, не задремала.

Проснулась по среди ночи от странного чувства, и буквально кожей ощутила чьё-то присутствие в комнате. Распахнула глаза и заметила в темноте высокий мужской силуэт. Хмыкнув, мужчина медленно двинулся к кровати.

Когда ночной гость приблизился ближе и его лицо вынырнуло из тени, я раскрыла в изумлении рот.

Алистер…

Что ему нужно в моей комнате, да ещё и посреди ночи?

Где-то глубоко внутри нервно забилось сердце.

Я даже рта не успела открыть, чтобы что-то сказать или возмутиться, как он уже нависал надомной, пригвоздив меня руками к постели.

— Алистер! Что ты делаешь… что тебе нужно?! — от неожиданности, отчаянно хватая ртом воздух спросила я.

— Чш-ш. Тише, девочка. Я не сделаю тебе ничего плохого. Хочу только посмотреть…

Посмотреть? Меня? Зачем?!

Медленно, словно изучая каждую деталь, он прошёлся взглядом по моему лицу и спустился ниже. На его лице блуждала загадочная улыбка, вводящая в состояние ступора, как кролика перед удавом. Его глаза — пронзительно-голубые, как лёд, замораживают даже душу. И я лежу, замерев в оцепенении и не знаю, что мне делать дальше — кричать или ждать, когда он закончит своё исследование меня.

Алистер дотронулся до моей талии и повел руками вниз, а потом резко задрал пижаму оголяя живот.

Боже, что он делает?! Он что, решил заявить на меня свои права! Ещё один искатель желанного! Тьфу! Ему же близнецы потом голову открутят. Разве он не понимает, что сейчас делает?

Глубоко втянув носом воздух, Алистер положил свою ладонь мне на живот и нежно погладил. Наклонился, непозволительно низко, так, что почти касался губами моего живота, а потом вдруг резко поднял на меня глаза и произнёс:

— Моя девочка здесь, — снова провёл ладонью по животу. — И я её подожду.

А потом он вдруг исчез, растворился за одну секунду, словно его и не было в моей комнате.

Фух! Кажется, пронесло!

И что это было? Что ещё за смотрины, блин! Вот же… клыкастые!

Утром, как ни странно (после бессонной-то ночи), проснулась бодренькая и свеженькая… и жутко голодная. Попросила Владимира принести завтрак в Варину комнату и сама пошла к ней. Варя тоже уже проснулась и очень обрадовалась, когда увидела меня на пороге.

Аппетит у меня был зверский. Что довольно необычно. Наверное, будущие детки начинают требовать больше энергии на своё развитие. Слопала весь завтрак, что мне принесли, даже хотела сначала добавки попросить, но потом подумала, что, наверное, всё-таки хватит.

Варя в это время с любопытством наблюдала за моим пиршеством и тихонько хихикала, намекая на то, что скоро я стану похожа на бегемотика.

Ближе к обеду Иво пригласил меня в одну из малых гостиных, где, к моему удивлению, был доставлен аппарат УЗИ.

Вот ни фига себе!

Похоже, меня теперь конкретно отсюда не выпустят, раз в больницу не повезли и решили всё сделать на дому. Удобно конечно с одной стороны, но с другой… эта изоляция начинает напрягать.

— Привет, Вероника. Как себя чувствуешь? — Иво не скрывал своего любопытства и ждал от меня откровений.

— Просто превосходно! Клыки пока не отросли! — торжественно произнесла я, вызывая на лице первородного искреннюю улыбку.

— Что ж, давай тогда посмотрим на твоих малышей.

Легла на диван, который был специально пододвинут к аппарату.

— А ты знаешь, как надо смотреть и что делать? — недоверчиво спросила я.

— Я много чего умею, Вероника. Ты даже удивишься. За многие тысячелетия можно научиться многому, — деловито произнёс вампир. Выдавил из баночки прохладный гель мне на живот и начал смотреть.

Мне ужасно хотелось подняться и взглянуть на экран монитора. Что там? Как там? Но я терпеливо лежала и наблюдала за мимикой лица первородного, которая постоянно менялась от хмурой до восторженной.

— Вроде бы пока всё хорошо. У тебя действительно двойня, — Иво ещё раз что-то щёлкнул на приборе. — Все показатели в норме. Это замечательно, но тебе всё равно необходимо сейчас улучшенное питание и… кровь. Даже не морщи свой носик, Ники. Твои дети, скорее всего, будут чистокровными синтхаррами, и им просто физиологически нужна будет кровь даже в утробе. Понимаешь?

— Понимаю, — тяжело вздохнула, вытирая гель с живота. — Буду пить если надо, но только ради детей. Иво. Я хотела спросить. Почему другие женщины, которым вводили эту ДНК умерли, а я нет?

— Потому что у них было недостаточное количество лантийского гена. В их ДНК в большей степени преобладали человеческие гены, чем лантийские, и это мешало в полной степени преодолеть все метаморфозы, которым подвергала их ДНК синтхарров. Человеческая ДНК просто не совместима с ДНК синтхарров. Девушки умирали, потому что их организм не смог справиться с такими нагрузками. А ты другая, Вероника. Понимаешь? Ты, как иголочка в стоге сена, как… один шанс на миллиард. В твоём геноме лантийская ДНК преобладает над человеческой, так же, как было у нас.

— Но как так получилось, что во мне есть гены лантийцев.

— Всё очень просто. Среди всех твоих предков присутствовали только носители L-гена, в большей или меньшей степени, это уже не важно, главное, что они были. Конечно же, это очень редкое явление, чтобы в течении многих поколений друг к другу притягивались именно носители L-гена… вступали в брак, размножались. Но всё же, такие люди есть, но отыскать их среди нескольких миллиардов людей на планете практически невозможно. Когда мы всё-таки задались целью и решили найти женскую особь, семьсот лет назад, мы истратили почти все образцы оставленной нашими Создателями их ДНК, но так и не смогли найти нужного носителя.

— А как вы искали этих носителей?

— Я уже говорил тебе, что наши Создатели оставили после себя некоторые приборы. Так вот, среди этих приборов был один, который мог за несколько минут определить наличие в крови того или иного гена. Я назвал его Синтхарский сканер. Очень долго с ним разбирался и когда, наконец, понял принцип его работы, приступил к поискам нужного генома.

— И что, за семьсот лет так никого и не нашли? — удивилась я. — Но ведь ваши Создатели каким-то образом нашли вас, всех и сразу.

— Я не знаю, как они осуществляли поиски. Возможно, у них было ещё какое-то дополнительное оборудование, о котором нам не известно, а мы же действовали вслепую и наугад. Была одна девушка с подходящим геномом. Но уровень её L-гена всё же не дотягивал до нормы. Она умерла, — как-то грустно произнёс Иво. — И вот через много сотен лет нам, наконец, улыбнулась удача. И эта «удача» сама пришла к нам… сама нашлась. Ты, Вероника.

— Но я не хочу быть уникальной! Не хочу быть диковинной зверушкой!

— Ты не зверушка, Вероника. Ты такая же, как мы. Очень скоро в тебе проявиться такая же сила и способности, как у нас. Ты полноценная женская особь синтхарра, способная принести потомство, — Иво улыбнулся. — Близнецам удалось найти тебя первыми и заявить свои права. Они счастливчики.

— Ну, может не стоит прекращать поиски женщин с подходящим геномом, — смущённая его словами, пролепетала я.7d423c

— Даже если мы найдём ещё одну подходящую женщину, то капсула с синтхаррской ДНК, которую я вколол тебе, была последней, — Иво посмотрел на моё озадаченное и разочарованное лицо и добавил. — Не забивай себе голову этими проблемами. Тебе сейчас нужно думать о себе, о своих будущих детях и о предстоящем обороте. Не передумала насчёт помощи Ника и Алекса?

Я упрямо замотала головой.

— Верониика-а-а, — лукаво протянул Иво. — Ну, сжалься ты над ними. Близнецы там, как тигры в клетке, мечутся, ждут твоего согласия.

— Спасибо за участие Иво, но думаю, мы сами разберёмся, — раздражённо ответила я. — Они прекрасно знают, чего я от них жду, и должны считаться с моим мнением, если хотят что-то изменить.

— Хорошо-хорошо, разбирайтесь сами, — весело мне подмигнул. — На сегодня пока всё. Можешь быть свободна.

— Иво, хотела ещё спросить. Что будет с Варей? Вы же её отпустите?

— Твою подругу взял под опеку Михаил. Только он будет сейчас решать, как с ней поступить.

— А что он говорит?

— Он пока не решил. Но не думаю, что к ней будут применять жёсткие меры, скорее всего её отпустят, конечно, после тщательной очистки памяти. А вот с её отцом всё гораздо сложнее. Сама понимаешь… ему не жить.

— Я, конечно, понимаю, что он, наверное, совершил много чего… противозаконного, — уточнила я. Ведь он действительно нарушал законы, только вампирские, — но смерть, это как-то негуманно.

— Всё решит Совет Первородных.

Вернувшись в свою комнату, обнаружила там Варю.

— Ну что? Как всё прошло? — взволнованно спросила она.

— С детьми вроде всё нормально.

— А про меня и отца спрашивала? Что он сказал? — тревога отражалась в её звенящем от напряжения голосе.

— Ничего конкретно. Сказал, что ты под опекой Михаила, и он будет решать твою судьбу. Не думаю, что он сделает тебе что-то плохое, но даже если будет что-то не так, я не позволю им тебя обидеть. Ведь я скоро стану такой же сильной и быстрой как они, — обняла Варю, пытаясь её приободрить. — Поэтому не волнуйся, всё будет хорошо.

— А отец?

— С Анатолием Сергеевичем всё сложнее. Его вместе с Бергом будут судить первородные. Я не знаю, что с ним будет, Варь.

— Понятно, — Варя совсем сникла, отвернулась, пряча дрожащий подбородок.

— Вареничек, ну прошу тебя, не убивайся так, — обняла подругу за плечи. — Мы что-нибудь придумаем.

— Пойми, он мой отец. И я не могу не переживать, — тихо прошептала она. — Что… что он такого сделал? За что его хотят убить?

— Он хотел сделать мне аборт, — не выдержав, призналась я, выливая на подругу горькую правду. — И даже глазом не моргнул. Без сожаления.

— Что? Он не мог так поступить, — мотает головой. — Ведь не мог?

— Я не хотела тебя расстраивать, но это так, — держу себя в руках изо всех сил, чтобы не сорваться. Внутри всё начинает закипать от ярости при воспоминании о Немирове и о его словах. — Не знаю, что решат первородные, — качаю головой. — Я… в обиде… на Анатолия Сергеевича, но я не желаю ему смерти. Надеюсь, что найдётся какое-то другое решение.