Глава 2

— Что? Чё так смотришь, нос в чернилах, что ли?

Удивленный взгляд друга и соратника, а так же партнера по бизнесу Гарика, был красноречивее слов.

— Веник где? — напомнил о «мисси», по которой они и прибыли в этот район, Игорь, и кивнул в окно, посмотрев через проезжую часть на павильон. — открыт же вроде как, ты чё букет не прикупил?

— Бля… — вспомнив, зачем они сюда приехали, поморщился Зверь, и тоже глянул на место приключения. — не возвращаться же, плохая, говорят, примета. Да и на обед девчонка собирается. А тут я опять нарисуюсь.

— Чего там было-то, Стас? — прошепелявил Игорь, шмыгнув покрасневшим носом.

Насморк не давал вдохнуть, забил носоглотку, и вид у Шнырёва был неважный. По-хорошему бы, отлежаться и чайку погонять с малиновым вареньем, но оставлять Темникова одного он не хотел. Сейчас как раз напрягов полные штаны, хрен разгребешь, наезды этого мудилы Крокодила, война за бабки, территорию, контроль над городом… Короче, не до халявного отдыха.

Со Стасом они дружили давно, лет десять. Познакомились смачно, в то время были каждый сам по себе, еще не сколотили «бригаду», сопливые шпанята двадцатилетние. Рынок только открывался, Стасик быстро смекнул, что срубать там можно приличные бабки, если под свою крышу взять торгашей, но не учел, что место теплое занято. Тогда-то и столкнулись они, на стрелке, как положено, с братвой верной, и порешали за лакомый кусок.

Правда, и без стрельбы не обошлось, но поняли друг друга, и впоследствии еще не раз приходилось состыковываться. А потом как-то незаметно скорешились, и с тех пор не разлей вода. Стасу погоняло прилепили Зверь не за просто так, нравом он был, конечно, свиреп. За косяки головы срубал без жалости, не боялся ни пули-дуры, ни костлявой с косой. С людьми сходился туго, но, ежели чуял, что человек толковый, то помочь не отказывался.

Город давно негласно был у него под подошвой, совсем как в любимой им песне Оксимирона…

— Да-а… — отмахнулся Зверь, и спрятал усмешку. — козлики Воропаевкские на девчонку наехать решили, понты погнуть. Соплюшка не из робких, кстати, Рыси по куполу огрела лампой. Короче, хрен с ними, с цветами, сеструха твоя не обидится. Да и настроя чё-т уже нет в ресторан ехать. Подбрось до «Звездочета», Горыныч. Перетереть надо кое-чё с Лысым.

Лишних вопросов Гарик не задавал, в этом и был его главный плюс. Молчание - золото. По дороге Стас прокручивал в голове, какую предъяву хотели кинуть красотке быки Воропаева. Этот мудак, с которым у Зверя назревал нешуточный конфликт, грозился шлепнуть не только его самого, но и вырезать всех его близких друзей. А это уже серьезная заявка, мать вашу за ногу! И вот возник еще повод поквитаться с утырком, окунуть мордой в дерьмо, потому что девчат в своем городе Зверь обижать никому не позволял.

***

Ну и денёк выдался, наверное, самый адский за всю её жизнь! В таком нервном потрясении Вася пребывала впервые, и, пока ехала в детский сад, то и дело поглядывала в зеркальце заднего вида. Ей всё казалось, что за ней следят те отморозки, и опасения были оправданы. Вряд ли всё закончится, как в сказке, она опасный свидетель, а связываться с убийцами означало лишь одно — подписать себе смертный приговор.

Чем она только думала… Куда подевался её рассудок, зачем схватилась за камеру, когда надо было уносить ноги! В том-то и была её беда, сначала делает, а потом уже включает разум.

Вдобавок ко всему, эта встреча со Зверем. Аж мурашки до сих пор по коже. Как вспомнит его пронзительный взгляд, хочется истерично рассмеяться. Глаз таких ни у кого еще не видела, синие, как лазурное небо, но ледяные, как айсберг. Страшные глаза, и в то же время безумно красивые.

Посмотрела на корзину на заднем сиденье. Никто ей дорогих цветов не преподносил, бывший парень дарил дешевые маргаритки, ворованные из ботанического сада, или по одной розе, тоже срезанной из оранжереи его бабушки. А тут такое богатство стоимостью больше, чем её зарплата!

Что делать с видеозаписью, девушка пока не решила. Отнести следователю в участок? А где гарантия, что бандиты понесут наказание? Это же не прямое доказательство, хотя, в тонкостях этих Василина не разбиралась. Ну, предположить даже, что она передаст флешку в полицию, и Рысь с его дружками отправится за решетку, кто защитит тогда её саму? У мерзавцев всюду связи, пошлют весточку на волю и всё, в тихом переулке ей всадят нож под ребра.

Голова раскалывалась, пора было переключиться на другое, не думать об этом. Сейчас они с Наташкой заедут в кафе и слопают по огромной порции мороженого. Стресс Вася всегда подслащала вкусняшками, плевать ей на фигуру. Она была из те счастливиц, которые едят что душа пожелает, и при этом не толстеют. Мама смеялась, мол, мы, Жуковы, наполовину ведьмы, нам не страшен целлюлит. Ведьмы или нет, а дедушка целителем был, к нему почти вся деревня ходила с хворями, да за советами про свои болячки.

Кое-чему и Васю научил старый Ефим перед смертью. В травах она знала толк, но никому этого не афишировала. Злые люди, всё, что не вписывалось в общепринятые понятия, попирали и не принимали.

Воспитательница сурово поджала тонкие губы, когда Василина торопливо вошла во двор. Сегодня она снова опоздала, ребятишек уже забрали по домам, и лишь Натуська, скучая, сидела на качели, болтая ногами, и напевала под нос песенку. Вася виновато потупила взгляд, встретившись с осуждающими глазами Инны Алексеевны. Пришлось заехать в автосервис, колёса поменять, старая резина совсем прохудилась, и на ремонт ушли почти все денежные средства. Теперь придется где-то перехватывать до получки. Вот так у Васи всегда, если проблемы, то сразу скопом, берись за любую, всё равно их целый воз.

— Простите, Инна Алексеевна. Машину в мастерскую гоняла. — извинилась девушка, и махнула Наташке.

— Понима-аю. — протянула недоброжелательно женщина, строго выговорив девочке, чтобы застегнула курточку.

Погода предвещала грозу, порывы ветра швыряли в воздух сухие листья. Было свежо и пахло озоном, Василина любила этот запах, и дождь тоже. Родилась она как раз в ночь, когда мощный ливень полоскал город, под раскаты грома, мама рассказывала, что в родильном отделении свет погас, и акушерка перекрестилась даже, мол, не к добру это.

— Другу Вашему скажите, что ребенка мы отдадим только с письменного согласия матери. — неожиданно гаркнула вслед Васе Инна, и та резко обернулась. — не положено у нас чужому человеку, если он не родственник и не муж.

— Какому другу? — похолодела Василина, крепче сжав маленькую озябшую ладошку сестрёнки. — я никого не отправляла за Наташей!

— Ну, как же? — растерялась на миг, она, и посмотрела на ворота.

Вася машинально повернулась туда же, в сердце закралось подозрение. А слова Инны подкрепили его, заставив вздрогнуть:

— Приезжал час назад, в аккурат перед тем, как последних детишек увели родители. На дорогом джипе, здровенный такой мужик, с квадратной челюстью, бровастый. Жвачку жевал, и глазами стрелял по сторонам, говорит, Василина на работе задержалась, просила дочку забрать. Друг я ей близкий. Я, естественно, ему указала на дверь, пригрозила в полицию позвонить, если не уберётся. Впервые вижу его, мол, и внятно объяснила, что не положено у нас детей отдавать не пойми кому.

Она описала белобрысого дружка Рыси так живо, что сомнений у Васи не осталось. Эти засранцы уже вычислили, что Наташка ходит в этот детский сад! Боже, да Инну надо расцеловать за то, что проявила свой невыносимый характер стервы! Прижав к себе сестрёнку, которая нетерпеливо вертелась, порываясь бежать к машине, Василина твердо сказала:

— Нет у меня никаких друзей на дорогих джипах, Инна Алексеевна! Если увидите, что этот человек снова крутится рядом, смело вызывайте полицию!

— Вы куда-то влипли, милочка? — понизив голос, с осуждением спросила она, и покачала головой. — вот говорила я, в этом городе что ни день, то беды! Что Вы натворили, Василина Михайловна? Может быть, лучше сразу в участок, вот прямо сейчас? Я дам показания, мужчину запомнила хорошо. Неприятный тип, я еще удивилась, что Вы с такими водитесь!

— Нет. — поспешно возразила девушка, затравленно осмотревшись. — не надо никуда сообщать, ради Бога! Всё в порядке. Я сама разберусь.

— Ну, как знаете. — проворчала Инна, разочарованно вздохнув. — наше дело — предостеречь. Постарайтесь больше так не задерживаться. У меня тоже дома внуки, не с руки каждый раз сидеть и ждать, пока Вы решите свои проблемы.

Вася попрощалась со сварливой воспитательницей, заверив, что впредь будет внимательнее, и они с Наташкой сели в «волгу». Девчушка потребовала заехать в магазин игрушек и купить ей куклу, которую Василина давно ей обещала, и никакие уговоры не могли её утихомирить. Денег не было, но как объяснишь это ребёнку? И Вася неожиданно рассердилась, накричала на сестру, а та надулась, и заявила:

— Ну, и не надо! Вот возьму и сама куплю! Мне дяденька денежку даст, он добрый! А ты злая и жадная!

Василине почудилось, что её скрутили в жгут, стало нечем дышать, а перед глазами запрыгали темные точки. С трудом подавив желание встряхнуть Наташку, она повернула её к себе лицом, и осторожно сказала:

— Какой еще дяденька, Натусь? О ком ты говоришь? О дяде Лёне?

Но мелкая проказница тут же разбила её слабую надежду, и, скрестив на груди ручонки, буркнула:

— Хороший дяденька! Он твой друг, он так сказал. Дядя Лёша его зовут, он меня прокатит на большой красивой машине, подарит куклу, и мы пойдём на карусель в тот парк, где мы с тобой в выходные были.

— Слушай меня! — снова рассердилась Василина, ударив рукой по рулю. — ни с каким дядей Лёшей ты никуда не пойдёшь, и в машину к нему не сядешь! Ты поняла меня, Наташа?! Он мне не друг! Он плохой дядька! Ты меня поняла?!

Наташка упрямо надула губы. Объяснять ей что–либо было бессмысленно сейчас, дети не могут воспринимать происходящее на уровне взрослых. И злиться тоже не вариант, она ведь ребенок, нужно найти другой подход. Убедившись, что никто за ними не следил, Вася тронула машину с места, прокручивая в голове всё, что случилось за последние сутки. Главное, обезопасить сестру, и для этого она должна действовать осторожно, переиграть негодяев. Опередить их.

Натуля её слабо место, они уже пытались воспользоваться возможностью надавать на неё. Но куда она могла спрятать девочку? Родственников нет, только Лёня, а к нему нет доверия. Подруга вряд ли согласится взять такую ответственность, и потом, у Васи нет времени играть в прятки, на кону жизнь её и Наташки. Боже, она навлекла на них обеих неприятности, некогда размазывать слюни.

В данной ситуации нет выбора, придётся снова обратиться к Леониду. Она условно примет его условия, пусть только приютит Наташу на пару дней. Как за этот срок сумеет покончить с проблемой, Василина не знала, но сидеть, сложа руки, хуже всего.

***

Воропаев был зол, и оба его собеседника это понимали. Стояли молча, понурив головы, пока босс, харкая в их адрес ругательствами, мерил шагами кабинет. За закрытой дверью громыхала музыка, клуб наполнялся ночными завсегдатаями, но сегодня Рыси и его дружку Болику было не до веселья. Идея рассказать хозяину о негаданной свидетельнице принадлежала Рыси, своими силами они уже не справлялись, а конфликт со Зверем грозил перерасти в кровавую разборку.

— И весь сыр — бор из-за дрянной малолетки, которая обвела вас, вокруг пальца?! — бушевал Барин, посылая холуям яростные взгляды. — недоноски! Почему сразу мне не сообщили, что эта девка засекла вас?!

— Так хотели сами… Того. — буркнул хмуро Болик, почесав бритый почти под ноль белобрысый затылок.

Леонид остановился, медленно повернувшись к нему. Борис сник, виновато поглядывая на босса.

— Чего — того, придурок? — вкрадчиво спросил Воропаев.

— Ну, девчонку… Того. Грохнуть. — отважился озвучить намерения Болик, пожевав толстую нижнюю губу. — дай нам еще сутки, Барин. У неё сестра есть младшая, заставим расколоться и флешку отдать. Она чё, камикадзе? Простая баба, живет одна, щас Зародыш у её хаты пасёт.

В сердцах сплюнув, Леонид процедил:

— Сутки, недоумки. Поняли меня?! Через сутки чтобы запись лежала у меня на столе, а ушлая девица навсегда умолкла. Если и на этот раз принесёте мне плохие вести, я вас самих закопаю заживо! Смотри, Боря, профукаете девчонку, с вас спрошу по полной! Вон пошли!

Прихвостни бочком протиснулись в дверь. Грохот ритмичного техно оглушил, обрушился шквалом на уши, и Борис поморщился, покосившись в сторону танцевального зала. Махнул рукой Рыси, и оба двинулись к черному входу. На улице было свежо, накрапывал мелкий дождь. Подняв ворот кожанки, Болик смачно сплюнул на мокрый асфальт.

— Чё ты ему про Зверя не сказал? — поинтересовался Рысь, зябко поеживаясь под холодными порывами ветра.

— А ты чё язык в жопу засунул? — огрызнулся Болик, ища в кармане куртки ключи от джипа. — задним местом все мы смелые, блять. Рот закрой, и не тыкай меня мордой в дерьмо. Короче, завтра мелкую из детсада, как хочешь, но заберешь. Хоть перестреляй там всех, усёк? Жить не надоело, с-сука? Сделаешь так, чтобы мелюзга у нас оказалась, а там уже дело времени. Эта фифа сама приползет на коленях и флешку в зубах принесёт. Да рылом особо не свети, оденься попроще. А то меня эта тётка воспиталка уже сфотографировала, кипиш поднимет, кошелка старая. Всё, отбой, по домам разъезжаемся, и не жри больше.

— Зверь нас в асфальт закатает, если пронюхает, что мы к девке опять лезем. — всё же предостерёг Рысь, задетый обидными словами приятеля.

Да, в их бригаде Болик главный, но кто ему, мудаку, давал право оскорблять? Впрочем, он изначально знал, что всё равно придётся подчиняться, и вякнул просто, не подумав. Борис свел на переносице белесые брови, отчего его толстая морда стала похожа на свиную морду.

— А если будешь ссать и бояться каждого ушлепка, тебя вперед ногами вынесут раньше срока. — осклабился он. — Зверь последние деньки коптит, скоро ему белый саван закажут. Слыхал, придурок, Барин ему пропуск в ад выписал? Всё, заглохни и не ной. Завтра девчонка чтоб была у нас, и мне по хуй, как ты это провернёшь. За косяки надо отвечать, Рысь. Ты бабу в лесу не грохнул, мазила, блять! Вот теперь разруливай, всё в твоих руках.

***

Домой Стас старался приезжать поздно вечером, или под утро, чтобы переодеться, принять душ, утром увидеться с дочерью, и снова исчезнуть. Жизнь с Ларисой превратилась в неприятную обязанность, связывающую его определенными правилами, а подчинение он не любил. Брак треснул по швам чуть не в самом начале, трещина становилась дырой, и грозила вот-вот лопнуть. Они были разведены официально, но продолжали делить крышу над головой вот уже полтора года. Ради дочери.

Пятилетняя Вика не виновата, что родители так и не смогли создать настоящую семью. Станислав считал, что дети не должны отвечать за грехи взрослых и страдать, если папа разлюбил маму. Да и была ли у него любовь к Ларе? На этот вопрос он не знал ответа.

Поженились они по молодости, он только сколотил бригаду, и крышевал местных коммерсантов, а Лариса заканчивала, педагогический институт. Домашняя девочка, правильная до мозга костей, непорочная, она завладела его вниманием сразу, заставила потерять рассудок, и столь же быстро остыть к ней. Ни слезные истерики её мамаши, ни грозные угрозы отца не могли убедить девчонку одуматься, и вскоре сыграли свадьбу.

Тесть Зверю достался профессор математических наук, серьезный дядька, вечно погруженный в свои вычисления и поиски формулы гениальных решений теорем, а тёща, ни рыба, ни мясо, домохозяйка, выросшая в деревне, и с ними обоими он так и не ужился. Николай Романович сварливо шпынял ему за каждый промах в отношениях с его ненаглядной дочуркой, и Стас перестал вообще приезжать к ним в гости. Ссориться с папашей Лары не желал, потому что это неизбежно влекло за собой скандалы и с женой. От этих стычек, заканчивающихся непременно бурным сексом, Темникова с годами стало воротить, и он пропадал из дома, ночевал в клубе или у любовниц, лишь бы не видеть немой укор в глазах Ларисы.

После рождения Викули Анна Сергеевна пыталась снова воссоединить разваливающуюся семью дочери, но Станислав уже прочно стоял на ногах, имел не хилые доходы с незаконных оборотов денег в теневой структуре бизнеса, и хотел свободы. Развод-то Лара ему дала, но выдвинула ультиматум, что он будет видеть Вику, только если останется жить вместе с ними. Чего ради был затеян этот маскарад, Зверь не понял. Ради Вики или Лариса действительно так сильно любила его, что готова была терпеть унижения, лишь бы рядом с ним? По закону, он мог видеться с дочерью и без Ларискиных условий, но покидать собственный дом не желал, а выгонять на улицу мать своего ребенка тоже было не комильфо.

По большому счёту, ему уже было по хрен, живёт ли Лара под одной с ним крышей или нет. Он давно не замечал её, относился, как к досадному, но необходимому приложению к удобству общения с Викой.