Глава 27

Катя ощущала дежавю, вновь оказавшись возле ворот дома Лютного. Она думала, что, наверное, её даже не пустят, да и отчего-то засомневалась, что глава дома на месте. Но вопреки ожиданиям, стоило нажать на звонок, ей открыли ворота и впустили в дом.

На этот раз Сергей Викторович не приглашал её в кабинет, а сложа руки на груди смотрел, исподлобья не пропуская дальше коридора. Свои красноречивым взглядом он давно сжег её на костре святой инквизиции.

– Зачем вы пришли? – спросил Лютный таким тоном, по которому стало понятно, что ответ его не слишком интересует.

В принципе, свою ошибку Катя тут же и осознала. Вряд ли он будет её слушать. Такие люди верны только себе.

– Я хочу, чтобы вы дали Стасу время, на его здоровье. Если у нашей больницы не будет нужных ресурсов, тогда и повезете.

Она сказала это спокойно и твердо. Но самой это вдруг, показалось, детским лепетом.

– Это вы мне сейчас как медицинский работник говорите или, как женщина моего сына?

– И то и другое, – ответила Катя, – я не меньше вашего беспокоюсь о нём.

Лютный криво усмехнулся.

– Почему-то я вам верю, Екатерина Михайловна, но ваша порядочность и прочие положительные качества меня не трогают. У Стаса таких как вы было вагон и маленькая тележка, я не знаю… может у него слабость к бедным-несчастным девочкам, но из-за них он только попадает в неприятности, а так же его, так называемые, друзья, угрожают его жизни. Надеюсь, вы понимаете меня, что я как отец, не могу смотреть, как мой сын бездарно тратит своё время и силы, а ещё рискует своим здоровьем. Поэтому, я хотел бы расставить все точки над «i», для этого и впустил вас.

Он сделал небольшую паузу, как будто давая Кате осознать сказанное.

– Стас уже как час находится в небе на пути к здоровью и новому будущему, которое я для него приготовил.

Сердце Кати екнуло, и как будто хрустнуло внутри.

– Поверьте, мне, после всего он вряд ли вернётся сюда, а вы, как и многие другие останетесь лишь прекрасным воспоминанием. И давайте сделаем эту встречу действительно последней. Вы хорошая девушка Катя, но вы не для моего сына, и я просил вас с самого начала просто отшить его, а не влюбляться. Так что ваши чувства – это ваша вина.

Он говорил много и четко, с нажимом, будто выносил приговор, обвиняя её в чем-то, что, Катя никак не могла понять.

– Может, Стас сам решит.

– Все его решения привели к тому, что он схватил пулю от убитого горем и ревностью, лучшего друга. Вот если бы вы были матерью, это был бы ваш сын, вы бы позволили ему продолжать общаться и жить в этом городе?

Он давил на точки, которые призывали к сомнительным чувствам. Наверное, это его работа. Профессиональная деформация. Он привык так со всеми.

– Я бы выслушала, своего сына. К тому же после восемнадцати, я уже вряд ли смогла бы влиять на его жизнь и сила родителей в том, чтобы в нужный момент отпустить своих детей. Стас не трофей и не медаль, который выгодно показывать и продавать. Просто не вмешивайтесь в его жизнь.

Сергей Викторович только улыбнулся и указал на дверь.  Собственно, это и следовало ожидать.

– А если с ним что-то случиться? – не выдержала Катя, высказав свои опасения.

– С ним теперь ничего не случиться.

Его уверенность и непреклонность поражала. Он, действительно, страшный человек и Стас так похож на него. Но одно их отличало – способность чувствовать по-настоящему.

И Катя безумно боялась его потерять.

Это так глупо. Она столько времени хотела избавиться от Стаса и вот, когда это всё стало реально, она не могла без него. Он забрался ей под кожу и надёжно обжился в её сердце.

В мастерскую Катя вернулась подавленной и растерянной. Правда, наконец-то, купила тест и сделала его. Результат её почти не удивил, только вызвал неконтролируемые слёзы.

Положительный.

Успокоилась Катя только к вечеру. Такая оплошность могла случиться только с ней и Стасом. Потому что как никто умеют внести коррективы в жизнь друг друга.

Наверное, это судьба, которые они отсрочили на несколько лет.

На работе Катя плохо концентрировалась. Что-то пропускала или забывала, Вика, конечно, была на подхвате, но явного удовольствия не испытывала.

– Ну, что ты так переживаешь, – закатывала Вика глаза, – Швейцария идеальное место для поправки здоровья, к тому же, как только твой ненаглядный очнётся, тут же тебе сообщит.

Катя и сама так думала, просто ощущение, что она не могла ничего узнать о его состоянии, не внушали спокойствия. К тому же если он уже очнулся, хотелось сообщить ему эту новость. Он же должен обрадоваться? Или нет…

На аборт Катя не собиралась, даже если Стас будет против. И возраст у неё уже не тот, да и хотела она этого малыша. Такого внезапного, зачатого как по-юношески наивности. Родителям пока не сообщала, может потом вместе со Стасом…

Чем больше она думала об их будущем, тем призрачнее оно становилось.

– Ты знаешь, что действительно страшно, – сообщила Вика, когда они готовились к отдыху, – предстоящий карантин.

У Кати так и не было возможности об этом узнать. Что-то происходило, что-то гудело вокруг, но всё это шло шумом мимо неё.

– Не думаю, что это серьёзно, – не особо вникая ответила Катя, – неделька, другая и всё на свои места встанет.

– Да, вот что-то нет… слышала за отсутствие масок в общественных местах будут штрафовать.

Катя пожала плечами. Возможно. Не до этой заварушки ей было.

Но утром, на пятиминутке сообщили, что всё действительно очень даже серьёзно. Со следующей недели вводили меры: кто постарше, будут отправлять на больничный, всех кто с симптомами простуды, тоже на больничный и на анализы. И всем, по возможности оставаться дома.

– Ну, а ты, Кать, беременная? – слишком строго спросила Валентина Григорьевна.

Обманывать не было смысла в новых условиях. Да и Вика не умела держать такие новости за зубами.

Женщина горько вздохнула.

– На учет встала?

– Ещё нет.

– Что же с тобой делать… – Валентина Григорьевна постучала ручкой по столу, – быстро вставай на учет и на больничный, нечего беременным в разгар карантина тут делать.

Катя так и собиралась сделать. Конечно, её напарницы этому не обрадовались, но как уж случилось.

Соколов позвонил как раз, когда она закончила переодеваться.

– В общем, доставили его в клинику, там информацию узнать, как будто в военный штаб пробираешься, – жалуясь, сообщил Вадим, – пока вроде стабильный, но не очнулся, вроде как специально в искусственной коме держат.

Катя кивнула. Так бывает.

Но расслабляться пока было рано. Всё могло измениться в одну минуту.

– Слушай, Кать, ты приходи к нам сегодня, мы не кусаемся, посидим поболтаем, может к вечеру новости ещё узнаю.

Катя вежливо отказалась. Всё равно это были друзья Стаса, а не её, да и не знала, о чем с ними говорить кроме него.

Но Катя надеялась на скорые новости. И очень хорошие новости, а пока оставалось только ждать.

Она, наконец-то, узнала о новом карантине и всё действительно оказалось очень серьёзно.

Катя из своих проблем как будто в другой мир попала. Но каждый день её больше интересовала жизнь только одного человека, от которого по –прежнему почти не было вестей.

Приехав домой внезапно не на выходные, её родители очень удивились. Конечно, они ожидали Катю не одну, и даже немного расстроились. Родители интересовались её работой, карантином, как будто старательно избегая темы про Стаса.

Но любопытство матери не выдержало, а и отец настороженно прислушивался, хотя сидел лицом к телевизору.

– Так что у тебя с этим парнем? Когда уезжали отсюда, нам показалось, что у вас всё слажено.

Катя невесело улыбнулась.

– С ним случилась… – она замолкла, – травма и он сейчас на лечении.

– Боже, надеюсь не серьёзно.

– Я тоже, – Катя кивнула, – а ещё… кажется вы станете бабушкой и дедушкой.

Послышалось как отец поперхнулся и тут же повернулся в её сторону, мать тоже сидела в минутном ступоре.

– Это от него? – спросила она с каким-то придыханием.

Катя кивнула.

Она не знала радость её переполняла и больше печали. Слёзы обжигали кожу щек и вместе с тем руки матери, которые обнимали её, успокаивали. И Катя как будто за всё это время, наконец-то, смогла выреветь всё, что в ней накопилось. Свои страхи и боль.

Она осталась у родителей ещё на неделю, а со следующей решила сдавать все анализы.  Всё это время никто ей не звонил, хотя она вздрагивала от каждого сообщения, в надежде хватая телефон.

С Вадимом Соколовым они вновь встретились спустя десять дней полного молчания. Тот повез ребенка на реабилитационное лечение и ждал их с женой в больничном кафе.

– Извини, Кать, но совершенно никаких новостей, с этим карантином теперь ещё больше проблем, – Соколов сидел в маске, опускал только, когда глоток делал.

– Понятно, – вздохнула Катя, – а его отец?

– Он выехал в Швейцарию неделю назад, могу сказать, где он остановился, но какой от этого прок.

Но ты не переживай. Там врачи самые лучшие работают, мы своего Даньку как-то возили, отменный сервис.

Катя невесело усмехнулась. Она своим врачам доверяла, а то, что там, где она ничего не знала, как-то сомнительно.

– А что известно про Кирилла?

– Следствие, десятка светит, но думаю Сергей Викторович постарается на все двенадцать, а то и больше засадить.

Катя прикусила губу. Она не испытывала к Кириллу ненависти, но наказание он заслуживает.

– Когда Кирилл держал меня на мушке он рассказывал, что вы пострадали из-за Стаса в школе, – зачем-то начала Катя.

Вадим снял маску, громко выдохнув.

– Ну, было дело, – признался он, – без башки были все, думали круто. Стас же, он многое назло отцу делал, а тот его от всего отмазывал и на нас списывали, за ништяки, за гаджеты и прочую хрень. Я ещё когда Натку свою встретил всё ещё этой хернёй баловался. С отморозками дело имел, думал Сергей Викторович шутит и всегда запишет, но потом вытащит, с новой тачкой или ещё чем. Но нет. Заигрался я бандита и Натку мою беременную избили.

Катя охнула.

– Но это не из-за Стаса, это по дурости моей, он то как раз и пытался меня тогда вразумить, а я… – Вадим вытер подбородок, будто сказать ему больше нечего.

Катя и не спрашивала больше, и вообще пожалела, что это сделала.

Похоже жизнь всех наказала, кто издевался над ней в школе, самое ужасное, что и её тоже.

Через пару дней, все границы закрыли. Ни въехать, ни выехать было невозможно. Но Катя надеялась на хотя бы один телефонный звонок, ведь даже заключенные и смертники имеют на него право.

Только ничего не было. Соколов только через месяц узнал, что Стас очнулся и переведен в другую больницу, а в какую, осталось загадкой.

Катя терялась, не знала, что и думать. Почему он не давал о себе знать?

Со временем, слова Сергея Викторовича, которые он посеял в день их последней встречи стали давать ростки. Они разъедали сердце и душу ревностью и обидой. Истерики сменялись апатией.

Всё становилось кристально ясным, о том какая она дура.

Живот Кати постепенно рос. Она уже перестала обращать внимание на звонки, потому что отчаялась услышать того, кого хотела.

Да, наверное, и не стоило этого делать.

Стас не захотел возвращаться, это она поняла к пятому месяцу ожидания.