Глава 28

– Это что? Это вот оно такое? – Вика внимательно разглядывала сделанный снимок с УЗИ.

В её голосе слышалось умилительное восхищение.

– Прям настоящий человечек.

Катя улыбнулась. Форма на неё уже не налезала, но новую покупать не стала, попросила у старшей сестры что-то старое и большое. Благо такого было на складе навалом и вполне приличное.

Он погладила выпирающий живот. Сама она точно уже ощущала этого человечка.

– Так жаль, что это наше последнее дежурство, – действительно грустно заявила Вика, – хотя с тобой в последнее время было и сложно работать, но не с кем мне не было так комфортно.

– Ты так говоришь, как будто я скоро исчезну, – отмахнулась Катя.

– Ну, помнится, ты хотела попробовать поступить в медицинский университет.

Хотеть-то Катя хотела, но этот год ей точно ничего не светит. Сейчас главное было доходить нормально и разродиться без последствий, а там уже действовать по обстоятельствам.

– Так это когда будет, может ещё ничего и не выйдет.

– Да всё у тебя получится, – не громогласно пожелала удачи Вика, – я в своё время продинамила возможность, сейчас жалею, но не сильно.

– Многие и в пятьдесят идут учиться.

– Не в медицину, – засмеялась Вика.

Последнее дежурство, как на заказ, было спокойным. Даже пациентов было немного. Обычное дело для осеннего периода. Все на грядках собирают урожай или готовят детей к учебе. Некогда людям было болеть. А как всё закончат, так сразу и мест не останется.

– А про твоего ничего не известно?

Вика редко спрашивала про козла Стаса Лютного, но каждый раз, Катя ощущала будто её надрезали острым ножом. Особенно это «твоего». Стас был не её. Совершенно не её мужчина.

Около месяца назад она не смогла попасть в мастерскую, потом поняла, что сменили замки. Сменили, когда она была на смене. Кроме Стаса никто не мог бы это сделать. А это была единственная надежда, что Стас всё же вернётся и поговорит с ней. Хотя она уже перестала ждать, мастерская была оплотом маленькой веры в то, что всё не так как она думала. Но всё оказалось иначе.

Наверное, самое ужасное расставаться по смс и так, без какого -либо слова. Последнее можно было списать на смерть. Но Стас был жив.

Катя принесли новости девчонки, работающие в реанимации, да и Соколов говорил об этом. Значит всё сводилось к банальному «не хочу», потому что даже в карантин можно было подать весточку.

И с закрытием для неё мастерской, всё стало на свои места: Стас ушёл из её жизни.

– Нет, – Катя пожала плечами.

Вика тяжело вздохнула.

– Жаль, что всё случилось как ты и говорила.

Да, Катя помнила свои слова: останется одна и беременная. Как в воду глядела.

В любом случае, Катя почти ни о чем не жалела, кроме возможности заехать Стасу кулаком в морду.

Да, пожалуй, именно этого ей и не хватало для полного счастья.

На утро после смены, её провожали так как будто она действительно в отделение больше не вернется. На пятиминутке ей подарили комплект для выписки, таких нейтральных цветов. потому что Катя никому не называла пол малыша. Потом даже успели все попить чай с приготовленным к случаю пирогом от раздатчицы. Кате даже уходить расхотелось, но на седьмом месяце быть такой раньше быстрой уже не получалось.  Да и пациенты, завидев её живот даже пугались ещё больше.

Выйдя из больницы Катя, даже не сразу поняла, что теперь у неё будет очень много дней, которые она может посвятить себе. Вообще, она собиралась уехать к родителям и пожить пока с ними. Осень в деревне очень красивая, да и свежий воздух и частые прогулки на природе ей сейчас очень нужны.

Может Катя слишком задумалась или действительно не заметила, хотя вроде и делала всё, чтобы избежать столкновения, но в какую-то минуту её буквально ударили в плечо.

– Ай, – охнула она, ощущая, что мужчина не двинулся с места, – вы…

Катя вскинула голову, чтобы этого придурка облить руганью. Сейчас ей можно. Сейчас она в том положении, когда ей всё можно. Вот только любые слова застряли на уровне горла, вырвавшись наружу только хриплым выдохом. Её взгляд невольно распахнулся шире.

– Стас… – это прозвучало как свист, который оглушил и её саму.

Он возвышался над ней, и казалось ни капельки не изменился. Похудел, да, но ему это даже шло. Волосы явно были сбриты, потому что сейчас они отрастали в хаотичном порядке без этой модельной укладки. Лицо, правда серое словно и не в Швейцарии прохлаждался, а прошёл военный лагерь. Между губ тлела сигарета, а глаза как будто впалые смотрели, не моргая на неё такую широкую и необъятную.

Первый порыв был прижаться к нему. Ощутить его запах, тепло. Как бы это не было глупо, но Катя только сделал шаг назад.

– Рада, что поправился, – её голос дрогнул.

Стас сглотнул, выкинул сигарету проследил взглядом от лица, до живота и обратно. Он протянул руку, попытался потрогать, но Катя отпрянула. Стас на секунду застыл в нерешительности.

– Я безумно скучал, – это были его первые слова.

Катя судорожно хохотнула.

– Уверена, прям не было минуты позвонить, написать… а в прочем, зачем. С возвращением.

Последнее Катя процедила, обошла Стаса стороной и направилась в сторону остановки.

Лютный торопливо догнал её, вновь загораживая путь собой.

– Я могу объяснить, – он выставил свою руку вперед практически ловя Катю.

– Уже не интересно, – она оттолкнула его.

– Но, Катя… если выслушаешь я…

Она повернулась, и, наконец-то, сделал то, о чем мечтала: залепила ему звонкую пощёчину. Ладонь зажгло от удара мгновенно, а Стас только слегка дернулся.

– У тебя было очень много времени, чтобы сказать мне, а ещё и…

Катя не хотела вспоминать про мастерскую. В конце концов, это были её чувства и желания, так что Сергей Викторович был прав, это были её проблемы и об этом её никто не просил.

Она всхлипнула и так тяжело стало, в груди, в животе… Но если Стасу снова поверить, то он посчитает это нормой, так с ней обращаться. Эта дура всё примет, всё стерпит.

Стас схватил её за руку.

– Ну, всё ударила? Успокоилась? Теперь поговорим?

– Кем ты себя возомнил? – Катя попыталась вырвать руку, но не получилось.

Их вошканья привлекали внимание.

– Мужчина, может отпустите беременную женщину, – попытался вмешаться проходящий мимо молодой парнишка с рюкзаком, явно студент.

Но близко он не подходил. Стас резко глянул на него, на скулах заиграли желваки.

– Это моя жена, так что свали.

Парень понимающе кивнул и растворился в толпе идущих к больнице.

– Жена…– Катя презрительно выдохнула это, – да никогда в жизни, ею не стану! И вообще, Лютный, возвращайся туда откуда пришёл.

Ей было больно и трудно его слушать. Нет приди он через три месяца, она бы даже спрашивать ничего не стала, но не почти через полгода. За эти полгода её эмоции просто распахали и сейчас это всё как открытая рана.

Катя вырвалась, хотя это только потому, что Стас её отпустил. Разжал пальцы, и она смогла отшатнуться.

Лютный молчал, казалось, будто чего-то ждал. Катя отвернулась и зашагала прочь, вытирая на ходу предательские слезы, которые как соль разъедали глаза. Вот только бы совсем не разрыдаться при нём. Дома да, там можно. Уткнуться в мягкую шёрстку медведя, которому она тоже дала имя Стас, которого то пинала, то обнимала как лучшего друга. Только он поймёт, потому что был с ней всё время.

А Стаса не было.

Катя понимала, что стоило бы выслушать, но не хотелось. Слишком долго ждала и уже, казалось, обратной дороги нет.

Катя чувствовала, что Лютный идёт за ней. Стоило обернуться и точно, шёл как приклеенный, не отставал, но и не дышал в затылок.

В автобус зашёл тоже следом за ней, сел позади неё через сидение, как будто специально. чтобы она лишний раз не бегала по движущемуся транспорту.

Из-за этого преследования было неспокойно, но Катя всё равно старалась не оборачиваться.

Вышла на своей остановке с каким-то дедушкой, который всю дорогу на неё странно пялился.

– Ты б, молодушка брюхатая, одна бы не ходила, время сейчас неспокойное, – то ли предостеречь, то ли напугать, обратился к ней этот противно сркипучий голос.

Такие люди были Кате неприятны, хотя по лицу его была видна старческая деменция. Некоторые старички становились безобидными одуванчиками, а другие агрессорами недовольные всеми вокруг и осыпали проклятиями на каждом шагу.

– А она не одна, – голос Стаса был твёрдым грубым, – какие-то проблемы, батя?

Старичок даже вздрогнул, посмотрел на него и скрючившись зашагал быстрее в противоположную сторону.

Катя тоже не сбавила шага, подняла ворот пальто, чтобы прикрыть шею от ветра, слыша, как Стас не оставляет её в покое.

– Мне полицию вызвать? – она на секунду обернулась.

– Вызови, если легче будет.

Стас не торопился, но и не отставал. Его пальто было распахнуто, а руки в карманах.

Катя вспомнила, что он говорил, о том, что долгое время следил за ней, а значит для него не в- первые преследовать её и угрозы на него явно не действовали.

Он практически поравнялся с ней у её дома, ухватил за руку, прижимая к себе.

– Ну, что ты как дурочка, себя ведёшь, – горячо зашептал он, – пожалуйста, выслушай и позволь…

Он взял её руки прижал к своим щекам, одна из которых всё ещё была немного красной от её удара. Стас был безумно тёплый, пахнущий сигаретами и туалетной водой с древесными нотками. Такой знакомый родной и далекий.

Катя чувствовала, как дрожит. Нельзя было давать слабину, и она собрала шаткую волю в кулак. Отдёрнула руки.

– Не хочу, – твёрдо ответила она.

Стас стиснул зубы.

– А что с ребенком-то делать будешь? Он же мой.

Он спрашивал или утверждал, катя так и не поняла, но. в любом случае, её это оскорбило.

– Я его мать, и я решаю, что с ним делать, – возмутилась Катя.

– Да я не…– Стас с шумом втянул воздух, – думаешь я отстану? Брошу тебя что ли?

– Уже бросил, Стас, или отсутствие больше полугода, для тебя как командировка?

Лютный непонимающе моргнул, тихо выругался и снова пристально посмотрел на неё.

– Ни секунды не бросал. Ты моя и я к тебе стремился, каждый день и… не думал, что вас уже двое, я…

– Заткнись, Стас, даже слушать это, мне противно. Просто уходи сейчас иначе… я просто не выдержу.

Может он испугался или просто послушал её. Несколько мгновений не разжимал рук, а потом сам отступил. Достал из внутреннего кармана какой-то конверт, у кати даже сердце дернулось. Неужели деньги? Неужели он так о ней думает?

– Это не деньги, – он протянул ей конверт.

Катя нерешительно взяла его.

– Отдохни сегодня, – как будто разрешил, – но не смей не впускать меня, потому что я никуда не денусь, а если все двери закроешь, нахрен с петель сорву.

Угрожал и обещал. Вновь отступил на шаг, давая Кате возможность уйти.

Она забежала в квартиру практически задыхаясь от душивших её эмоций. Жгло в груди.

Она столько времени привыкала к мысли, что Стаса теперь с ней не будет, а он снова врывается буквально с ноги и требует от неё какого-то понимания.

Да не хочет она ничего уже понимать. Ей он нужен был, руки его, ласки… Любовь… И терпение как у русалочки у неё нет. Каменным изваянием она не станет дожидаясь его. Ей жить нужно. Дальше.

Катя всхлипнула, открыла конверт, обнаружив там билет на выставку. Даже смешно стало. Жутко смешно.