Глава 29
Стас, наверное, установил дежурство возле её дома или слежку. Но ему не в-первой. Катя видела его каждый раз, когда смотрела в окно. Тот её тоже видел.
Он курил и очень часто. В приступы слабости, Кате хотелось выбежать обнять его и завести в дом. Но стоило коснуться холодной ручки двери, как отрезвляло. Она дала ему очень много времени объясниться. А Стас не воспользовался ни единой минуты. Зато организовать выставку, успел сменить замки… В общем, сделал всё, а своё объяснение решил оставить на потом. И почему Катя теперь должна его слушать?
«Открой двери».
Катя прочитала смс и удалила его. Их как будто снова отбросило на год назад, и они словно в прошлом. Катя сделала глоток сладкого чая, когда появился сигнал оповещения.
«Открой или я сам открою».
И потом как будто окончательно добить её:
«У меня ключи есть, хочешь проверить?»
Катя прикрыла глаза. Как же это её раздражало. Хотя, чему она удивлялась, могла бы и догадаться. Лютный её персональный сталкер. И он вполне, может быть опасным, если не накинуть на него поводок. Никаких положительных эмоций.
Она подошла к двери, крутанула замок и открыла её. Стас стоял, покручивая на пальце связку похожих, как у неё, ключей.
– И когда ты это сделал?
– Когда остался у тебя ночевать, я подумал, что мне нужно свои, а то рискую не попасть.
Катя тяжело вздохнула, впуская его на порог. От его близости её бросило в жар. Он снова тут. Пред ней. И предательское сердце рвалось к нему, в эти руки… Чертовы гормоны!
– Ладно, хочешь поговорить, давай, – она махнула рукой, – только знай, будешь давить на жалость о том, какой деспот твой папочка, можешь проваливать.
Катя не была дурой, она вполне понимала, что его отец многое сделал для того, чтобы отсрочить время их встречи. Но Стас же не маленький ребенок, он вполне мог дать отпор…
Стас смотрел на неё, то на живот.
– Расскажи мне о нём?
– О ком? – Катя притворилась дурочкой.
– Ты всё поняла, – испытывающий взгляд, от которого било по нервам.
– Мы в порядке, рожать ещё не скоро, устроит?
Стас поджал губы, потом посмотрел на её волосы. Катя и сама знала, что они сильно отросли. То ли из-за гормонов, то ли ещё чего, но теперь она практически постоянно ходила с длиннющей косой, кончик которой доставал ей до бёдер. Стас как будто захотел что-то сказать, но промолчал.
Катя ждала, когда он начнет свою пламенную речь, но Стас медлил.
– Ты пойдешь?
– Куда?
– На выставку…
– У меня нет желания поддерживать независимых художников и вообще… ох…
Катя скривилась, ухватилась за живот. Наверное, в этот момент Стас стал бледнее обычного. Он дёрнулся, в попытке дотронуться до неё, но Катя отшатнулась. У ней периодически такое бывало. Врачи говорили, что всё в порядке, просто её организм так реагирует на беременность. Неприятные, конечно, моменты.
– Что…
– Ничего, – процедила Катя, – просто уходи сейчас…
Стас помялся на пороге.
– Я могу помочь.
– Поможешь, если уйдёшь.
– Это не то, чего я хочу.
– Зато я хочу, – Катя снова скривилась, потянуло так, что хоть сейчас рожай, похоже порог боли у неё совсем низкий, – не понимаешь, что из-за тебя это?
Она соврала, но это определенная точка давления. Мужчины этого боятся.
– Когда я могу зайти?
– У тебя же ключи есть… заходи, когда захочешь.
Стас тихо чертыхнулся, видно, что сжал кулаки до белых костяшек, но ровным счетом ничего не сделал. Развернулся и ушёл, закрыв за собой двери.
Когда Катя смогла ровно дышать, она осторожно осела на пол. Погладила живот, как будто успокаивая.
– Твой отец художник и идиот… но ты его полюбишь, я уверена.
Она не знала означают ли эти слова её полную капитуляцию и в следующий раз она даже оставит Стасу запасную зубную щётку или всё же… Катя не решила.
Билет на выставку так и остались лежать в кармане её пальто и Катя не собиралась туда идти. Что там было делать? Она не была любителем живописи и скульптуры в сферу её интересов не входили… И что она там могла увидеть? Катя уже видела всё в мастерской. У неё было много времени чтобы изучить каждую деталь.
Но Катя пошла. Вначале в магазин, удостоверилась, что Стаса на горизонте не было, может и был. но хорошо скрывался. Ничего не купила, только потом воды выставочного зала.
Сама не поняла зачем ей это было надо. Зачем пришла. Может и правда под гипнозом, а может душу побередить захотелось. Всё-таки те картины – это её боль.
Но потом Катя решила, что всё же стоит. Посмотрит – вспомнит и снова Стаса возненавидит. Свою ненависть нужно подпитывать, а то она затухнет и растает.
Катя немного удивилась, что в будний день в галерее всё же был народ. Хотя экскурсии никто не отменял. Многие были в масках, кто-то даже в перчатках. Школьники, с кислыми минами смотрящие в никуда на очередную мазню современно экспрессиониста. Пожилые дамы, в шляпках а-ля Елизавета, с чувством прекрасного застывшие возле полотна с природой.
– Вам помочь? – обратилась к ней сотрудник выставки.
– Нет, спасибо, – Катя чувствовала себя неловко, – я просто осмотрюсь.
– Вы можете примкнуть к какой-нибудь экскурсии, это бесплатно.
Катя сдержанно улыбнулась. Нет, не хотелось изучать историю каждого полотна. Она вдоль знаменитых картин., потом нашла стенд с современниками, ещё около двадцати минут блуждала, в поисках знакомых картин, пока её взгляд не выхватил отдельный стенд с поразительно знакомой цветовой гаммой.
Рыжий…
Катя застыла, видя издалека свой портрет. Он писался не с натуры, а по памяти. Некоторые черты плавали, но в целом… Катя засмотрелась. Это была целая серия картин с ней. Как она расчесывала волосы, сидя у Стаса на диване, как читала книгу, подогнув колени, как спала на подушке с разметавшимися волосами, как смотрела в окно сидя на том стуле позируя ему.
А ещё бюст античной девушки, чье лицо он взял с неё было готово. Стояло в центре стенда как будто объединяя все картины. Словно живая или наоборот подтверждая, что её не существует.
– А это уже наш современник. – услышала она поставленный голос экскурсовода, – художник пожелала остаться неизвестным, а его картины не продаются, и очень зря… Серия этих картин называется «Любимая» и показывает нам…
Катя охнула, развернулась и быстрым шагом пошла прочь. Её будто плеткой гнали.
Она не хотела думать о том, что увидела. Потому что если начнёт, то…
– Катя…– её крепко ухватили за руку, и она застыла.
Конечно же Стас преследовал её и знал, что она тут. Он смотрел так словно ожидал её слов. Какую-нибудь фразу, чтобы понять её мысли. Но Катя сама не знала. Всё навались в жуткую кучу и превратилось в кашу, которую осознать было очень трудно, не то, чтобы и сказать.
Она шмыгнула носом и в этот момент Стас притянул её к себе.
– Всё хватит, – сказал он так, будто потерял терпение.
В одно мгновение подхватил её на руки. От страха упасть, Катя вцепилась в его шею.
– Что ты делаешь?
– То, что нужно было сделать с самого начала.
Он усадил Катю в свою машину.
– Куда ты меня везёшь? – всхлипнула Катя из-за не к месту разыгравшихся гормонов.
Хотя, наверное, не стоило всё валить на них.
Стас был серьёзен и, кажется, немного зол.
– Домой, – коротко ответил.
Катя знала куда: в мастерскую.
Она немного запустела, а ещё всё снова покрылось пылью, она ощутила её сразу, как только Стас открыл двери.
Ходили тут явно в обуви, а шторы вновь плотно закрывали все окна.
Стас крепко прижался к ней, оттеснив её к дивану, где она ощущала первые движения малыша. Воспоминания этих жутких дней наваливались разом. Когда Катя не знала жив ли он, а если да, то почему молчит. Неужели бросил, разлюбил…
Стас стянул с ней пальто и шарф, а Катя так и застыла, глядя в его глаза, которыми он её гипнотизировал. Снял шапку из-за чего закреплённая шпильками коса, тяжелой плетью упала её на плечо. Стас провел по зигзагу волос рукой.
– Собираешься в книгу рекордов попасть по длине волос?
Такой идиотский вопрос мигом развеял повисшее напряжение.
– Нет.
Катя усмехнулась, и вдруг накинула косу ему на шею.
– Чтобы так сделать.
Стас застыл, а потом прижал к себе, впился губами в её и целовал так жадно, покусывая и вылизывая, что, Катя в полной мере ощутила его тоску.
Как будто в первый раз, губы ощутимо засаднило, но останавливаться не хотелось. В ногах как-то сразу испарилась вся сила и Катя запросто могла свалиться. Она держалась за Стаса очень крепко, чтобы никогда больше не отпускать.
Катя ощутила руки на своём животе, и жаркий шёпот в губы.
– Кто?
– Не хочешь сюрприза?
Стас улыбнулся как пьяный, мазнул горячими губами ей щёку.
– Обожаю сюрпризы.
Но Катя не стала его томить. Ей и самой натерпелось рассказать обо всём.
– Девочка.
Стас нежно коснулся её губ и от этого защемило сердце.
– Если бы я знал, что вас уже тогда двое…
– То, что?
Стас не ответил, только шепнул одними губами «извини».
Они снова целовались как последние идиоты посреди комнаты, глотая дыхание друг друга и срывая остатки одежды.
Когда на Кате осталась лишь лёгкая сорочка, которая она привыкла одевать под платье Стас застыл, подхватил её будто она была пушинкой и усадил на диван.
У Кати бешено колотилось сердце. Она безумно скучала по нему, по его рукам, по его поцелуям… В чем-то Вика была права, но хочется не просто секса, хочется тепла.
– Ты не представляешь, сколько раз я мечтал об этом моменте.
Стас сел между её ног, поглаживая бёдра и задирая сорочку.
– Наверное, в мечтах, я была худее, – решилась пошутить Катя.
– Знаешь…– голос Стаса чуть дрогнул, – я не ожидал увидеть тебя беременной, но когда увидел, понял, что это то, чего я всегда хотел.
Кате стало смешно и грустно одновременно. Хотел?
– А я думала ты сбежал.
Стас изогнул брови, и скривил губы.
– Если бы захотел сбежать, прихватил бы тебя с собой.
– Твой отец говорил, что сделает всё, чтобы ты сюда не вернулся.
Стас нахмурился, придвинулся к ней вплотную, чтобы ощущать кожей к коже.
– Он и сделал. Я первые месяца два не мог понять, где нахожусь, не пошевелиться нормально, не поговорить с кем-то. Телефоны запрещены. Только он приходил, а медперсонал как оказалось не понимал моих слов и общался только по средствам мониторинга моего состояния.
Потом до меня дошло, что я вообще не в своей стране нахожусь, когда начал более-менее ходить. И тут грянул этот карантин. У меня все тесты положительные, заперли чуть ли не в одиночку. Я там на стену лез. А отец приходил лишь сухо проверить живой я ещё или нет.
– Он беспокоится о тебе.
Катя прикусила губу, даже ей это, казалось, не беспокойством, а контролем.
– Уверен, – процедил Стас, – только мера у него своеобразная. У него ещё была что-то типа психологической чистки, когда приходил, снимал свою маску и скафандр и говорил, мол вот я не боюсь умереть с тобой.
– И как он отпустил тебя?
Стас криво улыбнулся.
– Я попросил привести мои инструменты, после того как несколько тестов не подтвердили инфекцию. Для реабилитации меня перевели в другую больницу. Где всё так же сохранялся жесткий карантин и новые тесты, тесты. В этом безумии я и сам начал ощущать себя психопатом. А потом доставили её…
Стас прикоснулся к её щеке, ласково провёл вдоль скулы, по линии подбородка.
– Я смотрел на её лицо и понимал, что вернусь к тебе…– он склонился к её животу, запечатлев сентиментальный поцелуй, – к вам.
Катя поежилась.
– И когда папаша увидел заваленную палату твоими портретами, пожалуй, он действительно решил, что его сын больной… к тому же его шлюха, наконец-то, забеременела. Теперь у него будет новая игрушка.
Катя взъерошила его волосы прижимая голову к груди. Все они больные, своими чувствами, но Катя уже устала от этого. Ей хотелось спокойствия, и чтобы Стас был рядом.
– Я люблю тебя.
Она сказал ему это впервые. Стас отстранился, посмотрел на неё, как будто ушам своим не верил. А потом обнял ладонями её лицо, поцеловал нетерпеливо, от чего дыхание сбивалось. Губы горели огнём и завтра точно будут как пельмени.
Катя вновь впитывала запах Стаса своей кожей, своим сердцем. Они всегда были в одном шаге от своих чувств, от любви… И с самого начала, нужно было нырять с головой и не думать, потому что что-то в жизни бывает неизбежно, а они со Стасом именно такие, как две разрозненные половины, где законченным и целым ощущаешь себя только вместе.
Их настоящие испытания только начинались, но Катя была уверена, что в старости будет держать его руку, и целовать его губы. Как и сейчас.
Конец