Глава 14

— Господин Периш, что с Морисом? — схватив мужчину за руку, заглянула в его глаза. — Он выживет?

— Состояние господина Керерро тяжелое, но он выживет, — холодно ответил он.

— Господин Периш, вы знаете, что случилось? — продолжала его удерживать.

— Мне кажется, мисс Тархаро, вы сами это знаете, — он перевел на меня уставший взгляд. — Была дуэль. Мориса ранили, и в этом частично есть ваша вина, — в его взгляде внезапно мелькнула злость.

— О чем вы говорите? — нахмурилась, пыталась понять, к чему он клонит.

— Так бывает, мисс Тархаро, когда девушка не может определиться в выборе ухажера, — отчеканил заведующий госпиталя. — Если бы вы не морочили Морису голову, он бы здесь не оказался.

— Я не…

Осеклась, вдруг осознав, кто был противником Мориса на этой злосчастной дуэли и что послужило причиной конфликта. Конечно, до начальника Тайного сыска тоже дошли слухи о том, что Аристандр женится, а выяснить на ком именно для Мориса не составило труда. И Периш прав — вина за произошедшее висит на мне. Если бы я не шла на поводу у своих чувств, если бы сразу уволилась с работы и полностью прекратила встречи с Керерро, сейчас его жизнь не оказалась в опасности.

— Можно его увидеть? — с мольбой посмотрела на заведующего городским госпиталем.

— Мисс Тархаро, он так и не пришел в сознание, — процедил мужчина. — И его сейчас лучше не беспокоить.

— Всего на одну минутку, господин Периш, — так и продолжала удерживать его за руку, — иначе я места себе не найду.

— Ну хорошо, мисс Тархаро, — неожиданно он уступил, а злость в его глазах погасла. — Но не надолго. Не забывайте, что ему нужен отдых и покой.

— Благодарю, господин Периш, — просияла я, когда отошел с прохода и позволил войти.

В палате царил полумрак, пахло лекарствами и припарками. Я медленно подошла к больничной койке, на которой лежал Морис и поджала губы. Даже при неверном освещении сразу бросалась в глаза его неестественная бледность, а дыхание мужчины было слабым и прерывистым. Но Периш обещал, что Керерро выживет и я ему верила. Потому что хотела верить. Потому что иначе просто сойду с ума.

Я смотрела на дуги бровей, на идеальной формы нос, чувственные губы, словно навсегда пыталась запечатлеть в памяти его образ. Впрочем, так и было. Мне действительно лучше больше не встречаться с Морисом, потому что Аристандр никогда не позволит нам быть вместе. И сегодня он это наглядно продемонстрировал…

Всхлипнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Как же в этот момент я ненавидела Шеррера! Он цинично разрушил мою жизнь и исковеркал судьбу. А все лишь потому что во мне течет древняя кровь, которая ему так необходима. И теперь, если моя беременность подтвердится, я должна буду не только расстаться с Морисом, но и навсегда уехать из этого города…

Да, придется продать дом, брату привыкать к новому окружению и искать новых друзей, а мне придумать легенду о недолгом замужестве, после которого я овдовела. Как объяснить все это брату я пока не знала, но так у нас хоть появится шанс на спокойную жизнь.

Предложение Шеррера я даже не рассматривала. Как вообще можно решиться связать свою жизнь с тем, кто безжалостно ее разрушил? Нет, пусть поначалу нам будет тяжело, но мы обязательно справимся и однажды у нас все наладится. По крайней мере, я на это надеялась.

Но сначала мне нужно подтвердить или опровергнуть свои подозрения насчет беременности. Может я действительно зря извожу себя тем, что ношу под сердцем ребенка вампира и на самом деле все не так уж и плохо?..

В последний раз взглянув на Мориса, я вышла из палаты, решив не откладывать посещение ведьмы в долгий ящик. В конце концов, ничего изменить я все равно не смогу, но зато хоть буду знать, что делать дальше.

— Мисс Тархаро.

Услышав голос преподобного, я вздрогнула и резко обернулась. Мейс шел по коридору в сопровождении жандармов и иронично улыбался.

— Так и знал, что застану вас здесь, — самодовольно произнес он, когда приблизился.

— Вы искали меня? — удивленно спросила я, чувствуя, как холод сжимает сердце от нехорошего предчувствия.

— Все верно, мисс Тархаро, — очередная улыбка преподобного была похожа на змеиную. — Прошу вас проследовать за мной.

— Извините, преподобный Мейс, но никуда я с вами не пойду, — решительно заявила я.

— У вас нет выбора, мисс Тархаро, — губы мужчины сомкнулись в тонкую полоску. — Не заставляйте меня прилюдно выносить вам обвинение. Поверьте, будет только хуже.

От страха не знала, что делать. Мейс дождался момента, когда я останусь без поддержки и решил, что пора действовать. Если бы Морис сейчас не лежал в бессознательном состоянии на больничной койке, этот подлец не решился бы на мой арест.

— И все же я хочу знать, в чем меня обвиняют, — с нажимом произнесла я.

— Ах, обвинения, — снова улыбнулся он. — Вас обвиняют в колдовстве, мисс Тархаро.

После его слов жандармы вывели меня из здания и затолкали в экипаж. Глядя то в окно, то на сопровождающего меня Мейса, я не могла поверить, что все это происходит на самом деле. А когда карета остановилась возле городской тюрьмы, я поняла, что шутить преподобный не намерен…

Дверь камеры захлопнулась с громким лязгом, но я была рада, что пытки, которым подверг меня преподобный, наконец-то закончились. Что там говорить, если даже вспоминать проведенные часы в обществе Мейса, мне до сих пор было страшно? Сейчас я не чувствовала пальцы левой руки, а что будет дальше? Ведь ясно, что завтра все снова продолжится и спасти меня из этого кошмара теперь некому…

Мне до сих пор не верилось, что он осмелился пойти на такое. В какой-то момент мне даже показалось, что я не выдержу пыток и во всем сознаюсь, взяв все грехи мира на себя.

Мейс требовал, чтобы я рассказала, кто еще находился в заброшенном особняке Монтрейна в ту роковую ночь, когда погиб колдун. Но зная, что если я хоть словом заикнусь о Шеррере, то не только его предадут суду, но и мне не избежать тогда виселицы за пособничество вампирам. И все, что не давало мне сломаться — мысли о Террисе. Если меня повесят, то он останется совершенно один и позаботиться о ребенке будет некому.

С трудом опустившись на деревянную скамью, я прислонилась к стене. Но стоило прикрыть глаза, как я снова видела хищную улыбку Мейса, когда он, один за другим, сжимал мои пальцы в тисках, видела раскаленную жаровню, в которой грелись железные щипцы. Казалось, он наслаждался моей болью, моими криками, моей безысходностью. А ведь Морис предупреждал, чтобы я держалась от него подальше, но избежать встречи с преподобным мне все равно не удалось…

Меня трясло. Я уже не могла выдерживать того, что он делал со мной. Каждый раз, когда в камеру ко мне входил кто-то из людей Мейса, я сжималась в комок, боясь представить, что именно это чудовище приготовило для меня на этот раз. И когда меня кричащую и упирающуюся в пол, вытаскивали из одной камеру и уводили в темный, сырой подвал, мне казалось, что на этот раз я точно не вернусь. А потом я молилась, молилась, чтобы это все прекратилось. Хотела уже, чтобы эти мучения оборвались раз и навсегда.

Услышав за дверью шаги, я вся сжалась. От мысли, что преподобный снова явился по мою душу, чтобы продолжить пытки, сознание начало уплывать. Я больше не выдержу, просто не выдержу…

— Ну что, Тайрин, — зашел он в камеру, усаживаясь на табуретку напротив меня.

Смотрела на этого жестокого мужчину, вжавшись спиной в стену, боясь его безумных идей. Теперь я видела, что он не просто фанатик, а самый настоящий безумец, для которого истина второстепенна. Главное для него удовлетворение его садистских порывов. Ведь даже если убийства продолжатся в мое отсутствие, он все равно свяжет их со мной. Обвинит в том, что я убиваю из камеры или через пособников, которых обучила темной магии.

— Давно пора заговорить, — смотрел на меня с мерзкой улыбочкой на лице. — Чему вы сопротивляетесь? Вам нравится боль?

Молча рассматривала его отталкивающее, совершенно мерзкое лицо, не понимая, как человек может быть настолько беспощаден и жаден до страданий других людей.

— Отвечайте мисс Тархаро, — говорил мягким, но настойчивым голосом, от которого кровь стыла в жилах.

— Моя боль нравится вам, — выплюнула ему в лицо, зная, что терять мне больше нечего.

Ни при каком раскладе он не отпустит меня. Даже если Морис оправился после ранения, он ничего не сможет сделать против такого могущественного человека. А судя по всему у преподобного Мейса была власть не только в нашем городе, но и по всей стране.

— К чему эти обиды, Тайрин, — низко рассмеялся он. — Вам это не идет, — выпрямился, смотря на меня сверху-вниз. — Признаться, никак не могу понять, что именно нашел в вас господин Керерро. Такой многообещающий молодой человек и…– в его глазах сверкнуло презрение. — Ведьма… — столько отвращения и яда в его голосе, что отзовись обо мне так всего пару дней назад, я бы оскорбилась. А теперь мне было плевать на его мнение. — Поэтому, уверен в деле замешаны темные силы. Вы проводили обряд любовной магии?

— Что? — удивленно посмотрела на безумца. — Да вы действительно в это верите?

Рассмеялась в голос. Как было бы проще, имей я и правда колдовские способности. Но к моей несчастью я ничего не умела.

— Кто с вами был в особняке Монтрейна в ночь исчезновения Бонсона? — с его лица вмиг слетела вся веселость и он испепелял меня светлыми глазами.

— Мои показания не изменятся, — наконец-то успокоившись, ответила мужчине.

— Что ж, Тайрин! Вы сами этого добились, — поднялся он на ноги. — Есть один очень действенный метод пыток.

Страх тут же сковал меня ледяными щупальцами.

— Эта пытка может продолжаться до тех пор, пока вы либо не начнете говорить, либо не покинете этот мир.

— О чем вы?

— О пытке водой, — зло сверкнули его глазки.

— Забирайте ее! — рявкнул он так, что его голос отрекошетил от каменных стен, теряясь в глубине коридоров.

Двое охранников вошла в камеру, но я лишь сильнее вжалась в стену.

— Нет! — крикнула, с ужасом представляя то, что со мной будет.

Но двое сытых, здоровых мужчин, всегда будут сильнее одной, тем более измученной женщины. Они подхватили меня под руку, выволакивая из камеры.

— Преподобный, — появился из темноты коридора жандарм. — К вам визитер.

— Не сейчас, — отмахнулся мужчина, следуя за нами.

— Это срочно, — мялся жандарм. — И не терпит отлагательств.

* * *

Меня привели в пыточную и приковали наручниками к цепям, свисающим с потолка и оставили в таком состоянии. Ни преподобный, ни его подручные, никто ко мне не подходил на протяжении достаточно длительного времени.

У меня затекли руки и становилось жутко от этой непонятной заминки. Что же там такое происходит?

Дверь распахнулась и в камеру зашел недовольный жандарм.

Я приготовилась к новой порции страданий, но он потянулся к моим браслетам, расстегивая их.

— Что происходит? — недоуменно смотрела на мужчину.

— Свободна, — процедил он сквозь зубы. — Пришел твой благодетель, — в каждом его слове слышалось столько злобы, что мне стало не по себе.

Что я такого сделала, чтобы заслужить подобное отношение?

Он довольно грубо схватил меня за плечо, но потом, будто опомнившись просто проговорил:

— Иди уже!

Не медля я последовала совету и вышла в опостылевший мрачный коридор. Жандарм проводил меня наверх, выводя из камер. Оказавшись в административной части здания тюрьмы, тут же ощутила разницу температур. Здесь было не так сыро и холодно, как там, в подвале.

— На улицу, — шипел мой провожатый.

Стоило обернуться к выходу, как передо мной появился преподобный Мейс.

— Мы еще с вами не прощаемся, — надменно посмотрел. — Не думал я, что вы такая вертихвостка, — сжал полтнее челюсти и ушел дальше по коридору.

Вышла на крыльцо в прохладу осеннего вечера и тут же выцепила взглядом высокую стройную фигуру герцога. Усмехнулась тому, что сразу не догадалась, о ком речь, наивно полагая, что за меня вступился Морис.

Не спеша спустилась по ступеням к мужчине, заглядывая в его темные, спрятанные под полями цилиндра шляпы, глаза.

— Значит, я снова вынуждена благодарить вас за спасение, господин Шеррер?

— К чему такие формальности, Тайрин? — холодно проговорил он. — Я не могу оставить свою невесту в беде.

— Невеста, — усмехнулась, поражаясь его упертости. — Зачем вам та, кто вас не любит? — обреченно выдохнула.

— Пройдем в экипаж, милая Тай, — проигнорировал он мой вопрос. Я же желая оказаться как можно дальше от этого жуткого места, кивнула

Аристандр подал руку, помогая мне забраться в повозку. Вложив пальцы в его ладонь, старалась игнорировать его взгляд и прикосновение. Сев поудобнее, облегченно выдохнула, чувствуя, как страх бесконечных и самых жутких дней немного отступает.

— Спасибо, — тихо проговорила, встретившись со взглядом Аристандра. — Вот только получается, что я попала из одной тюрьмы напрямую в другую, верно господин Шеррер?

Смотрела на него, чувствуя как болит под ложечкой.

— Отнюдь, Тайрин. Теперь вы будете освобождены от оков безденежья и такого унизительного дела для девушки как работа.

— Унизительного? — в изумлении посмотрела на него. — Что же тогда делает девушке честь?

— Хорошее замужество, материнство…. — сказав это замер, вопросительно посмотрев на меня.

— Где мой брат? — поспешила сменить тему, не готовая обсуждать возможную беременность.

— С госпожой МакЛафли, — ответил Аритсандр, продолжая изучать меня взглядом.

— Не смотрите на меня так, герцог, — отвернулась к окну.

— Я любуюсь тобой, Тай.

— Грязная, впитавшая в себя зловоние подвала, разве я могу вызывать что-то кроме отвращения?

— Для меня да.

Покраснела от его слов, все еще считая, что являюсь для Аристандра не более чем средством для достижения желаемого.

— Не лгите мне господин Шеррер. Вы просто хотите снова ходить под солнцем и… — осеклась подумав о ребенке.

— Продолжайте Тай. Почему вы замолчали? Ходить под солнцем и зачать наследника. И последнее по всей видимости мне удалось?

— Что? — испуганно посмотрела на него, инстинктивно прикрывая живот руками.

— Я слышу ваше сердцебиение и еще одно. Слабое, едва уловимое, но его невозможно спутать с чем-то другим.

— Вы…! — хотела закричать, заплакать, кинуться на него с кулаками — Вы чудовище! Лишили меня обманом чести! Посадили в меня свое дьявольское семя, да еще хотели убить единственного мужчину, кто любил меня несмотря на то, какая кровь бежит в моих венах.

— Я не собирался убивать Мориса.

— Вы лжете! Он теперь борется за жизнь в госпитале!

— Керерро сам вызвал меня на дуэль, — лениво ответил Аристандр. — А я сохранил жизнь этому глупцу, ради тебя.

— Что?

— Я не стал убивать его, чтобы не взращивать еще больше твою ненависть, — проговорил с жаром.

— Какое вам дело до моей ненависти? Вам плевать на чувства других!

— Других! Но не на твои! — повысил он голос.

— Потому что я донор и сосуд…

— Можешь считать так, если хочется, — оборвал меня, прожигая взглядом. — Переубеждать не стану.

Услышав признания Шеррера я почувствовала головокружение.

— Мне что-то дурно… — начала терять сознание.

— Тай! — очутился рядом со мной вампир, поймав меня за плечи и одним движение разрывая шнурок на корсете. — В госпиталь! — крикнул кучеру.

— Не нужно, — ощутила приток воздуха. — Я просто хочу домой.

Приподняла руки, отталкивая от себя Аристандра.

Его глаза скользнули мне на ключицы и тут же стали демонически-черными.

— Что это? — коснулся чего-то на моей коже, вызывая мурашки, а затем схватив меня за запястья и задирая рукав. — Откуда эти отметины, спрашиваю? — зловеще шипел он.

— От пыток…– испуганно ответила я, наблюдая как на лицо Шеррера наползает жуткая маска.

— Церемония состоится через неделю. И ни днем позже, — холодно огласил он, одергивая на место рукава. — И ни одна тварь больше не посмеет причинить тебе боль.

* * *

— С мисс Тархаро все будет впорядке, — заявил старый лекарь, выйдя из комнаты Тайрин и прикрыв за собой дверь. — Все увечья скоро заживут, ребенку тоже пока ничего не угрожает. Хорошо, что срок еще совсем маленький. В противном случае, все могло бы закончиться намного печальнее. А сейчас ей требуется немного отдыха и покоя.

Пока старик говорил, на лице Шеррера не промелькнуло ни одной эмоции, зато внутри все кипело от едва сдерживаемой ярости. Хотелось немедленно разыскать преподобного и заставить его мучиться до тех пор, пока тот сам не станет умолять о смерти. Но и тогда бы Аристандр не снизошел до милосердия к чертову садисту.

— За беспокойство, — протянул он лекарю полный кошель ингов. — И за молчание.

— Конечно, Ваша Светлость, об этом никогда и никто не узнает. По крайней мере, от меня точно, — склонил голову старик, продемонстрировав внушительную лысину. — Всегда рад помочь.

— Всего доброго, — холодно произнес Шеррер и, дождавшись, когда лекарь покинет дом, вошел в комнату Тайрин.

Девушка лежала в постели и смотрела в потолок. Даже при неверном свете керосиновой лампы было заметно настолько бледным было ее лицо, а некогда голубые глаза потускнели, отражая усталость и отрешенность. Шеррер не сомневался, что она слышала его шаги, но все равно предпочитала игнорировать его присутствие.

Герцог сжал кулаки. Казалось, проведенный день в застенках тюрьмы, окончательно ее подкосил, но Аристандр не позволит ей замкнуться в себе, да и Террис этого не допустит. А когда появится малыш, у нее и вовсе не останется времени на посторонние мысли. И когда-нибудь все образуется.

— Доктор Вернас прописал тебе отдых, — произнес вампир, так и не сделав попытки приблизиться. — Так что ложись спать, Тайрин. Я побуду рядом.

— Я не хочу, — ответила девушка, так и не удостоив его взглядом.

— Тогда может приказать принести что-то из ресторации? — спросил он. — Уверен, ты весь день не ела.

— Я не голодна. Все, что я сейчас хочу — побыть в одиночестве, — тихо.

Шеррер молча покинул дом. Хоть Тай и не сказала напрямую, но он и без того понял, что она не хочет его сейчас видеть. Впрочем, после того, как она угодила в руки этого ублюдка, ей действительно было необходимо побыть одной и прийти в себя. Возможно, уже утром она встанет с постели…

Стоило представить, через какие мучения ей пришлось пройти, внутри что-то болезненно сжалось. Как же в этот момент герцог ненавидел самого себя за то, что позволил этому случиться. Ведь если бы он не был одержим идеей во что бы то ни стало сделать Тай своей, она бы не пострадала.

Аристандр и сам не заметил, как оказался возле здания тюрьмы. Бросив взгляд на окно, за которым располагался кабинет преподобного, он заметил тусклый свет.

Что ж, сейчас Мейс за все заплатит. За каждую слезинку, которую проронила Тайрин.

Проникнуть в здание тюрьмы не составило труда. Толкнув дверь, он вошел в помещение, которое занимал преподобный.

Мейс сидел за столом, внимательно изучая какие-то бумаги. Тусклый свет от керосиновой лампы отбрасывал на стены мрачные тени. Казалось, преподобный не замечал, что в кабинете уже не один, но длилось это не долго. Отложив документы в сторону, Мейс спокойно взглянул на герцога.

— А, господин Шеррер, я ждал вас, — его губы растянулись в довольной улыбке, — но не думал, что вы нанесете визит уже сегодня. Как себя чувствует мисс Тархаро, — как ни в чем не бывало, поинтересовался. — Надеюсь, ваша невеста в добром здравии. Наверное, Тайрин благодарна вам за спасение. Может она никогда и не узнает, с чьей легкой руки оказалась за решеткой.

— Вы нарушили нашу договоренность, — отчеканил вампир, прищурившись, — И перешли черту, которую переходить не следовало.

— Ну так одно другому не мешает, — пожал плечами Мейс. — Вам нужно было, чтобы девушка осознала, что без вас она пропадет, а мне — узнать, кто был еще в заброшенном особняке Монтрейна во время пожара. Да-да, господин Шеррер, именно в тот день, когда исчез колдун.

— Ну и? — холодно осведомился Аристандр.

— Девушка так и не проронила ни слова, — иронично улыбнулся Мейс. — Стоит признать, что ваше несвоевременное появление нарушило мне все планы.

— Планы? — прорычал вампир, огромным усилием удерживаясь от того, чтобы разорвать священника в клочья.

— Я думаю, вам нужно быть благодарнее, господин Шеррер, — сцепив пальцы в замок, преподобный весь подобрался, — и радоваться, что мисс Тархаро уже на свободе, а не болтается со сломанной шеей на лобном месте. И не забывать, что я в любой момент могу изменить свое решение, обвинив ее в колдовстве. В таком случае ваша власть, богатство и титул окажутся бесполезными. Советую хорошенько это запомни…

Договорить он не успел. В одно мгновение вампир оказался рядом. Глаза преподобного округлились, а потом раздался хруст шейных позвонков. Обмякшее тело свалилось со стула и глухо шлепнулось на пол.

Глядя на труп Мейса, Шеррер поморщился, жалея, что не сдержался и преподобный отделался быстрой легкой смертью. Но стоило услышать, как тот снова угрожает Тайрин, сдерживаемая все это время ярость подобно цунами вырвалась из-под контроля, полностью лишая рассудка. Никто и никогда больше не причинит зло его женщине. Никто и никогда.