Глава 7

Женщина опустилась в кресло напротив, с любопытством рассматривая меня. Ее взгляд казался таким пронзительным, что не смотря на яркий, насыщенный цвет, мне было неуютно смотреть ей в глаза и я опустила взор к чашке, пытаясь побороть эту неловкость. Но взгляд незнакомки оказался настолько тяжелым, что казалось, будто мне кто-то сжимает голову. Но стоило снова посмотреть на брюнетку, как это ощущение отступило, оставляя место любопытству и тревоге.

В последнее время, люди внезапно появляющиеся в моей жизни, не принося ничего, кроме новых проблем. И эта незнакомка выглядела слишком шикарной, а взгляд был таким волевым и независимым, что у меня просто не оставалось идей о том, что именно нас могло бы объединять.

— Как, вы говорите, вас зовут? — все эти недомолвки и загадки, признаться, порядком вымотали. Я хотела понимать, с кем имею дело и что именно от меня хотят.

— Я не называла своего имени, — изучала меня, с полуулыбкой на губах.

— Будьте любезны, представьтесь, — пусть звучало дерзко и даже грубо, но хватит с меня вежливости и желания понравится всем.

— Что ж! Майра Адонис, — улыбнулась женщина.

— Откуда вы меня знаете… — кинула взгляд на ее руку, обтянутую перчаткой, проверяя наличие обручального кольца, — … мисс Адонис?

— Я знаю обо всем, что творится в этом городе, — продолжала говорить загадками брюнетка, красиво рассмеявшись.

Посетители кафе оборачивались на нее, рассматривая с восхищением. И это не удивительно. Женщина выглядела великолепно для своих лет. Она не просто притягивала взгляды, она завораживала. Все в ней, от ухоженного красивого лица, до дорогого синего платья, выглядело идеально. Ею хотелось любоваться. Глядя на нее совершенно не понимала, что могло понадобиться такой шикарной женщине от меня.

— И чем я могла вас заинтересовать? — хотелось как можно скорее закончить этот странный разговор и вернуться домой, проживать случившееся и думать о том, как жить дальше.

— Как я уже сказала, у нас с вами много общего, мисс Тархаро, — поймала мой взгляд в цепкий захват фиалковых омутов.

— Что конкретно, может объединять меня с вами?

— Например ненависть к вампирам, — понизила голос так, чтобы ее могла слышать только я.

Стоило женщине произнести эти слова, как кровь отхлынула от лица и кожа покрылась мурашками.

Как? Откуда она могла узнать о том, что мне известно о их существовании и тем более о том, что я испытываю сильные отрицательные эмоции к этим монстрам?

— Не понимаю о чем вы, — голос не дрогнул, скрывая мою ложь.

— Меня ты не обманешь, девочка, — ее взгляд потемнел, а улыбка больше не вызывала положительных эмоций. Эта женщина меня откровенно пугала. — Но даже если бы я не знала о твоей странной дружбе с главой вампирского клана, тебя выдают две точки на шее, что ты так отчаянно трешь на протяжении нашего разговора.

Слова звучали, как ушат ледяной воды. Боже! Неужели все настолько очевидно и я выдаю себя с потрохами.

Резко выпрямилась, убирая пальцы с шеи и прикрывая место укуса локонами. Пульс ускорился, а в груди поселился всепоглощающий ужас.

— Что вам нужно от меня?

— Прогуляемся? — вновь появилась теплота на лице брюнетки.

Возможно идти куда-то с незнакомой женщиной, знающей о том, о чем я не могла поведать ни одной живой душе, не самая лучшая идея. Но любопытство, вперемешку с усталостью от того, что не могла ни с кем разделить эту жуткую тайну, взяли верх. А еще злость и разъедающая душу ненависть, которая пускала корни все глубже, окутывая собой мое нутро.

— Я слушаю вас, мисс Адонис, — вышли к набережной, подальше от любопытных ушей.

— Называй меня просто Майра, — ее мягкий, бархатный голос странным образом успокаивал.

— Хорошо… Майра, — с трудом пересилив себя, удалось назвать взрослую женщину по имени. — Как вам удалось выйти на меня?

— Так получилось, что я одна из немногих в городе, кому приходится тесно общаться с детьми тьмы, так я называю кровососов, — последнее слово выплюнула с отвращением. — Я знаю чем они живут, о их желаниях и целях. Но для меня стало полной неожиданностью отношение главы кланы к тебе.

— О чем вы? — губы онемели и сердце замерло от страха, стоило на мгновение представить, что она в курсе моего позора.

— Ты очень важна для Аристандра Шеррера, — с любопытством посматривала на меня женщина.

— С чего вы это взяли? — упоминания герцога заставило напрячься всем телом, а кровь вмиг заледенела в жилах. Я даже перестала чувствовать дуновение ветра и крики чаек, словно только звук его имени вытягивал из меня все живое.

Майра замолчала, а затем сделав глубокий вдох заговорила:

— Знаешь ли ты, Тайрин, из какого ты рода?

— Знаю ли я своих предков? — озадаченно посмотрела на брюнетку. — Конечно.

— А знаешь ли, что кровь которая струится в твоих венах — это кровь древнего рода ведьм, благодаря которой и появились вампиры? — остановилась она, пристально всматриваясь в мое лицо.

— Вы наверное меня с кем-то путаете, — вырвался из груди нервный смешок. — У меня были самые обычные родители.

— Которые увезли тебя подальше от обителей кровопийц. Потому что кровь вашего рода не только дала им жизнь, но и в равной степени способна сделать их жизнь более похожей на человеческой или уничтожить их. Тайрин, ты — ключ к дальнейшему существованию этих тварей.

— Это я уже слышала, — сглотнув, взглянула в глаза женщины. — Но вам-то откуда это известно?

— Слишком долгая история, — попыталась отмахнуться Майра.

— Ничего, мне спешить некуда, — пожала я плечами, надеясь, что она все-таки приоткроет завесу тайны моей крови и я, наконец, пойму, почему, а самое главное — зачем, вдруг понадобилась демонам этого города.

— Ну, хорошо, — вздохнула брюнетка. — Может, ты уже слышала легенду, как появились демоны Тениона? Так вот, легенда правдива. Ты и сама знаешь, что ночные твари живут среди нас и, порой, мы даже не догадываемся, насколько крепко с ними переплетаются наши судьбы. Но если тебе действительно интересно — я расскажу эту легенду более подробно, — взгляд Майры остановился на волнах, разбивающихся о пирс.

— Когда-то жила здесь семья — ни нужды, ни бед не чаяла. Все в этом доме крепко любили друг друга и все так и было бы прекрасно, если бы не пришла в городок неизвестная зараза и не стала косить преимущественно детские жизни. Поговаривают, что ту заразу вызвала колдунья, в то время жившая в Тенионе. Так вот, хоть дом сей и стоял в уединении, но беда добралась и до него, пометив всех детей этой семьи черными пятнами. Мать тех детей была сильной ведьмой и в надежде спасти, наложила сильные чары на своих сыновей, используя драгоценный камень и кровь Илании — твоей дальней родственницы. Но в момент заклинания что-то пошло не так… Можно рассказывать до бесконечности, — снова вздохнула брюнетка. — Легенды тем и отличаются, что их можно приукрашивать и приумножать, покуда они не станут по истине длинными, но основа всегда остается неизменной. Все они превратились в беспощадных чудовищ. Не в силах выносить дневной свет, один из них был вынужден поселиться в подвальных помещениях дома и покидать свое укрытие лишь с заходом солнца. А второй после заката превращался в волка и однажды растерзал собственного отца, ну по-крайней мере, именно такое поверье ходило в толпе. Постигшая их непомерная жажда крови выплескивалось каждую ночь на население и местные жители страдали от их нападений. Люди умирали. Их тела находили чаще обезображенными, чем без всяких следов насилия. В конечном итоге, горожане все-таки догадались, откуда берут свой исток несчастья и мать-ведьму сожгли возле дома, — в этот момент лицо Майры стало задумчивым, как-будто ее память оказалась в плену далеких воспоминаний. — Как закончилась жизнь других обитателей этого дома легенда умалчивает, но и так несложно догадаться, о чьей семье идет речь.

— О семье Аристандра Шеррера, — глухо уронила я.

— Приятно иметь дело с умной девушкой, — кивнув, улыбнулась брюнетка.

— История печальна… Но как обычная ведьма могла сделать такое? На сколько мне известно из старинных преданий, ни одна ведьма не обладала такими силами.

— Не знаю, — мисс Адонис пожала плечами. — Прошло слишком много времени и истина ведома лишь предкам. Но, насколько мне известно, больше никто не сумел сотворить такого могущественного заклинания.

— Как много людей погибло от той заразы? — зачем-то спросила я, пытаясь переварить услышанное. — Судя по описаниям, это была чума.

— Зараза прекратилась, как только прозвучало заклятье, — Майра вздохнула. — Но ты ведь и так поняла, что городок постигла другая беда, пострашнее прежней.

Я не знала, что страшнее — неизлечимая зараза или демоны. Да и, если честно, знать не хотела. В голове не укладывалось, как такое вообще могло произойти и почему спустя несколько веков отразилось на моей жизни.

— Второй сын, тот, что убил отца, был оборотнем? — отстраненно произнесла я вслух, хотя и так знала ответ.

— Верно. Ну да ладно, речь сейчас не о том, — мисс Адонис снова взглянула на волны. — После заклятья твоя кровь стала неотъемлемой частью ритуала и это уже не изменить. Именно поэтому ты так важна для Аристандра. Во-первых, только ты можешь родить ему наследника. Во-вторых, — только твоя кровь может снять с него проклятие солнца.

Я стояла, как громом пораженная, не в силах поверить в то, что только что услышала. Так вот почему с первого дня знакомства герцог так настойчиво добивался моего расположения, оказывая знаки внимания! Я никогда не интересовала его как женщина. Он всегда рассматривал меня как потенциальную утробу для его законного наследника. И именно поэтому он предложил выйти за него замуж, а совсем не потому что раскаивался в содеянном или испытывал ко мне какие-то теплые чувства. Впрочем, их никогда и не было, Шеррер просто пытался меня использовать…

От этого осознания стало противно. Я не могла больше находиться на набережной, не могла вести беседу. Потребность остаться в одиночестве с каждой секундой становилась все острей…

— Извините, мне уже пора, — решила я попрощаться с брюнеткой. — Всего вам доброго.

— Подожди, — женщина вдруг схватила меня за руку и, вытащив из кармана кулон на серебристой цепочке, протянула его мне. — Вот, возьми. Это амулет, который не позволит ни одному вампиру воздействовать на обладателя гипнозом. Поблагодаришь потом, — улыбнулась она, догадавшись о моем состоянии. — Уверена, мы еще встретимся.

Кивнув, я пошла вдоль набережной, надеясь нанять экипаж. С каждым шагом мне становилось все хуже и хуже. В конце концов, ноги подкосились и я провалилась в зыбкую тьму.

* * *

В холле царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов, да треском сгорающих в камине поленьев. Откинувшись на спинку кресла, Аристандр неотрывно смотрел на языки пламени и снова прокручивал в голове вчерашнюю ночь.

Да, герцог не сдержался, как и любой вампир на его месте, но он не принуждал Тайрин к соитию, лишь заставил успокоиться и принять его ласки. Страсть, чувства, наслаждение — всё было настоящим, иначе она не прошептала бы его имя на пике оргазма. Но Тай проще считать, что всё произошедшее прошлой ночью было под действием гипноза и теперь она его ненавидит. Нет, хуже того — презирает!

Шеррер зарычал, вскочил и, схватив кресло, швырнул его с такой силой, что оно ударилось об стену и разлетелось в щепки. Сжав кулаки, герцог попытался успокоиться, но найти внутреннее равновесие оказалось трудно. Он не сказал Тайрин о своих чувствах и теперь уже не скажет. Девушка всё равно не поверит, да и какая разница, что испытывает он, если её сердце принадлежит другому…

— Господин Шеррер, к вам мис Майра Адонис, — невозмутимо произнес дворецкий, войдя в холл. Герцог не сомневался, что от внимательного взгляда преданного слуги не ускользнула разбитое кресло. — Госпожа утверждает, что ей назначено.

«А ведьма молодец, — зло подумал Шеррер. — Не замедлила явиться за уплатой долга».

Герцог не любил быть кому-то обязан, но если уж дал слово, то сдерживал его несмотря ни на что. И теперь он в долгу у коварной ведьмы, от которой неизвестно, что ожидать. Будь его воля, он никогда бы не заключил с ней сделку, но его сокровище должно было выжить, а на остальное плевать.

— Пригласи, — мрачно произнес Шеррер.

— Да, господин, — учтиво поклонился дворецкий и вышел, чтобы спустя минуту ввести в холл очаровательную брюнетку.

— Аристандр, — улыбнулась женщина, решительно направившись к вампиру, соблазнительно виляя бёдрами.

— Майра, — сухо отозвался герцог, с прищуром наблюдая за ведьмой. — К сожалению, у меня нет времени для расшаркиваний. Так что говори, зачем пришла. Просто так ты сюда никогда бы не заявилась.

— Фу, как грубо, — надула губки ведьма. — Но ты прав, я здесь не просто так. Решила не тянуть и забрать долг, — проворковала она, обходя его со спины и нежно касаясь плеч. — Да и незачем оттягивать этот момент, если у тебя есть то, что мне нужно.

— Что ты хочешь? — спросил герцог с нажимом. Манера разговаривать загадками порядком поднадоела. Сейчас он испытывал лишь раздражение и не пытался это скрыть. — Я жду ответ.

— Камень, принадлежащий твоей матери, — театрально вздохнув, ответила ведьма. — Тот самый мистический рубин.

— Зачем он тебе? — холодно поинтересовался вампир. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя внутри он весь подобрался подобно хищнику, почуявшему западню.

— А какая, собственно, разница? — теперь голос брюнетки стал далек до доброжелательного. — Ты дал слово. Кстати, — внезапно она коварно улыбнулась. — А девушка-то знает, что чуть не умерла в твоей постели?

— И не узнает, — резко ответил герцог, снова сжимая кулаки и подавляя отчаянное желание свернуть ведьме шею.

— Конечно, не узнает, — лицо женщины стало серьёзным. Майра поняла, что эту тему лучше не затрагивать и с огнем лучше не играть.

— Камень, — вытащив из внутреннего кармана рубин, Шеррер протянул его женщине. — Забирай и проваливай.

— Не переживай, если даже станешь умолять, я здесь не останусь ни на минуту больше, — хмыкнула брюнеткой и, взяв камень, покинула дом.

Едва ведьма вышла, герцог вызвал двух проверенных подчинённых из числа вампиров и приказал проследить за ней. В том, что она что-то замысла, Аристандр не сомневался и теперь его слуги не спустят с нее глаз до тех пор, пока он не найдет способ вернуть камень. Если ведьма думает, что самая умная, то глубоко ошибается.

Взглянув на часы, Аристандр вышел из дома и, сев в экипаж, приказал кучеру ехать к старому кладбищу. Сегодня его клан решил устроить собрание, не удосужившись поставить об этом в известность главу. Арнир в последнее время брал на себя явно больше, всем следовало. Что же, придётся указать ему место, да так, чтобы другим неповадно стало.

Добравшись до кладбища, Аристандр выпрыгнул из кареты и направился в сторону старого заброшенного склепа. Именно там всегда собирался клан и это не стало исключением.

Войдя в сырое, смердящее затхлостью помещение, Шеррер прислушался. Чуткий слух мгновенно уловил приглушённые голоса. Так и есть — собрание уже в разгаре…

— А что Аристандр сделал за всё это время? — послышались злые слова Арнира. — Ничего. Ничего! Он бездействует, когда впервые на протяжении века у нас наконец-то появилась возможность избавиться от проклятия. Но почему-то нянчится с этой шлюхой…

Договорить вампир не успел. Вместе с движением воздуха герцог оказался рядом и оторвал ему голову. Собравшиеся вампиры, молча смотрели на труп своего собрата, а Шеррер, почувствовав их страх хищно улыбнулся:

— Ну? Ещё недовольные найдутся?

* * *

Приглушенные голоса, доносились словно сквозь толщу воды. Но я цеплялась за них, выныривая из леденящего душу кошмара, заставляющего меня проживать ужас осознания того, что где-то оборвалась еще одна человеческая жизнь. Я тянулась к людям, не узнавая их, но это сейчас было и неважно. Главное, это вынырнуть из тьмы, собравшейся утащить меня как можно глубже.

Звуки становились четче, когда наконец-то я услышала:

— Мисс Тархаро? Вы меня слышите? — позвал мужской голос.

В глаза ударил свет — яркий и ослепляющий.

— Реакция есть. Она приходит в сознание, — комментировал все тот же голос. — Покиньте палату. Мне нужно осмотреть пациентку.

Приоткрыла глаза, увидев склонившегося надо мной мужчину. Его лицо мне показалось смутно знакомым, вот только я никак не могла вспомнить где и когда уже его видела.

— Мисс Тархаро, не волнуйтесь. Вы в больнице, — проговорил голубоглазый молодой человек с пшеничными волнистыми волосами. — Кивните, если поняли меня.

Все еще пребывая в растерянности, кивнула незнакомцу, все еще пытаясь вспомнить, где встречала его ранее.

— Меня зовут доктор Периш. Вас привезли в больницу вчера днем в глубоком обморочном состоянии. Как вы себя чувствуете? Головокружение? Тошнота? — пристально смотрел на меня, подмечая любые изменения в моем состоянии.

— Воды, — прохрипела я пересохшим горлом.

— Секунду.

Мужчина на мгновение исчез из поля зрения, а затем вернулся, удерживая высокий стеклянный стакан наполненный прозрачной жидкостью.

— Небольшими глотками, — произнес он. — И не спешите.

Во рту закололо от попавшей в пересушенную полость жидкости. Поморщилась, испытывая дискомфорт с первыми глотками и лишь почувствовав, как неприятные ощущения ушли, осмелела, допивая предложенную воду.

— Что случилось? — непонимающе смотрела на мужчину.

— Вы потеряли сознание на набережной и не приходили в себя больше суток, — тихо ответил доктор Периш.

— На набережной? — с трудом вспомнила свою прогулку с красивой брюнеткой.

Но стоило воспоминаниям всплыть в сознании, как следом за собой они потащили весь предшествующий ужас этой встречи. Подозрения Мориса и, самое главное, мое падение в постель Шеррера. Но хуже всего было услышать от посторонней женщины о намерениях Аристандра. Может со стороны и было бы глупо верить Майре, ведь я ее совсем не знаю, но проблема в том, что я и прежде догадывалась, что герцог хочет меня использовать, а не питает ко мне каких-либо возвышенных чувств. Но вот что я никак не могла понять, это почему так болезненно восприняла его предательство? Впрочем, он не предавал, он изначально стремился к осуществлениям своих планов, в которых я фигурировала как одно из составляющих.

Внутри все переворачивалось, гадким липким комком заполнилась грудная клетка, а во рту выступила горечь. К глазам подступили слезы, но я протолкнула обратно ком, вставший в горле, не давая возможности постороннему человеку увидеть моих рыданий.

— Вас нашла миссис МакЛафли.

— Лилиана? — совсем запуталась в том, что случилось.

— Да, она очень обрадуется, что вы пришли в себя.

— Как долго я находилась без сознания? — мысли путались, шатались из стороны в сторону, прыгая от печальных событий, до причин по которым я оказалась на больничной койке.

— Почти тридцать часов, — серьезно смотрел на меня доктор. — Похоже на малокровие.

— Тридцать часов! — испуганно приподнялась с кровати, тут же ощутив головокружение и упала обратно на подушку. — Террис! Что с моим братом?

— Осторожнее, мисс Тархаро, вам нельзя совершать резких движений. С вашим братом все в порядке. О нем позаботилась миссис МакЛафли.

В груди растеклась благодарность к Лилиане. Милая блондинка не только спасла меня, но и не забыла о моем брате. Нужно будет придумать, как отблагодарить ее.

— Пока вам требуется покой и хорошее питание, — тем временем продолжил мужчина.

— А как же работа? — вспомнила, что Морис не принял мое желание уволиться и наверняка не знает, по какой причине я не явилась на работу.

— Об этом не беспокойтесь, — слегка улыбнулся доктор Периш. — Ваш начальник поставлен в известность и провел всю ночь у вашей кровати.

— Господин Керерро здесь? — сердце ускорило свой бег и я взволнованно осмотрела палату.

— Он вышел, как только вы начали приходить в себя, дав возможность осмотреть вас.

Щеки вспыхнули. Стыд перед Морисом стал еще острее. Он оставался джентльменом, не взирая ни на что. А я…Падшая женщина, не достойная его заботы.

— Он очень хочет вас увидеть. Я приглашу его, — встал со стула доктор Периш и вышел за дверь.

Сердце как обезумевшее, забилось в груди, стремясь проломить грудную клетку. Села повыше, инстинктивно поправляя волосы и натягивая одеяло повыше. Надеясь лишь на то, что не выглядела как живой — труп. Отчего-то волнение перед встречей с Морисом, вытолкнуло все другие эмоции.

Дверь скрипнула и на пороге появился мой блондин. Пульс участился и к щекам прилила кровь. Смотрела на него, не в силах отвести взгляда. Какой он все же красивый, даже когда угрюмый. Мужественный, сильный, справедливый, родной… Смутилась, понимая, что больше не имею права считать его своим. После всего, что случилось, это будет нечестно по отношению к нему. Но как же быть с моим бедным сердцем, которое не представляет жизни без этого хама?..

— Здравствуй, Тай, — приблизился он к кровати, внимательным взором осмотрев меня. Уверена, что он сразу подметил все малейшие детали в моем состоянии.

— Здравствуй… — голос дрогнул.

Керерро громко сглотнул, а в следующее мгновение шумно втягивая воздух, опустился на стул и нащупал мою ладонь, лежащую поверх одеяла.

Вздрогнула, ощутив его прикосновение, но не одернула руки, как никогда сейчас нуждаясь в его тепле и поддержке.

— Боже, Тай! Милая, я так рад, что ты пришла в себя, — с жаром проговорил он. — Ты меня так напугала, — блестели его глаза и будто щеки осунулись.

Не одной мне плохо от нашей размолвки. Он страдал не меньше моего. И я не представляю, как смогу разбить ему сердце. Ведь тогда мое собственное будет разорвано в клочья.

Глава 8

Увидев Тайрин такой бледной и хрупкой, Морис растерялся. Обычно румяная и свежая, с блестящими глазами, алыми губами и огненными волосами, казалась просто, что девушка пышет жизнью. Керерро восхищался ее упрямым нравом и упорством, ни на мгновение не думая о ней как о слабой женщине, не способной справиться с трудностями. Конечно, для него она все равно оставалась нежной, ранимой, эмоциональной и, будь его воля, он бы оградил ее от всего, что огорчало Тай и усложняло ее жизнь. Она вызывала желание защищать ее, взять все их с братом проблемы на себя, и в то же время он позволял ей вариться в обрушившихся на нее бедах в одиночестве.

На него давило то, что он не знал, как помочь любимой девушке. Но еще сильнее угнетали сомнения. Морис мучился от незнания правды и недоверия…

С момента её признания о снах с убийствами Морис ни на мгновение не переставал думать об этом. Видеть искренний страх в таких любимых глазах и в то же время думать о возможной причастности девушки к этим жутким колдовским убийствам, оказалось самой жестокой из пыток. Единственное, о чем он надеялся — это в ее искренности. Даже не взирая на ее связь, он хотел верить, что душой девушка оставалась чиста.

Корил себя за отторжение, за то что практически бросил ее на растерзание ордену и этому садисту — преподобному Мейсу. О его пытках ходили легенды. Даже самый крепкий и выносливый человек не в силах сопротивляться тем адским мучениям, которым подвергает этот охотник на нечисть, чтобы добиться своих целей. А Морис практически собственноручно отдал Тайрин ему на растерзание… Да разве он мог считаться после этого мужчиной, достойным любви этой женщины? Разве мог сам себя простить, что никак не предпринял ровном счетом ничего⁈ Он должен был присутствовать на допросе, но поддался злости и ревности…

Но что он мог сделать, когда за действием начальника Тайного сыска наблюдает не только весь город, но прежде всего орден и стражи, стоящие на границе человеческого и демонического миров?

В нем так остро развито чувство долга, взрощенного с самого рождения, что личные эмоции он давно научился подавлять, убирая их на второй план. А теперь, когда чувства к Тайрин затопили его с головой и фокус внимания сместился с головы на сердце, он впервые в жизни не знал, как поступить правильно. И если бы не очевидцы, обрушившие на него информацию о том, что его возлюбленная была замечена в компрометирующем положении в компании герцога Шеррера, то Морис не сомневался бы в искренности Тай. А теперь, когда чувства Тайрин к нему встали под сомнения, то может ли он так слепо доверять ей и во всем остальном?..

Раздираемый ревностью, страстью и сомнениями, Морис не находил себе места уже который день. Он мучился, представляя Тай то в руках преподобного, истерзанную и измученную, рыдающую и умоляющую о пощаде, а в следующее мгновение видел в крепких объятиях сластолюбца Шеррера. А прошлой ночью ему даже привиделся сон, где его возлюбленная шептала имя герцога, лежа под ним посреди белых простыней.

Тогда он проснулся в холодном поту. Сон казался настолько реалистичным, что Керерро долго не мог найти себе места. Ему казалось, что отдаляясь, он собственноручно толкает Тай в руки подонка. И где-то в груди затаилось дурное предчувствие, кричащее о том, будто он опоздал и худшее уже случилось.

Но Морис отогнал глупые мысли, силой воли погрузившись в размышления о работе. Но все равно не выдержал и навестил Тай. И за переживаниями, даже не сумел извиниться, что был так груб с ней в последнюю встречу. Но и смягчиться не сумел, услышав о ее желании уволиться, снова нацепил броню, не выдавая истинных эмоций.

Все изменилось, когда до него дошли новости о том, что Тай в больнице без сознания. В тот миг для него перестали существовать и загадочные убийства, и Шеррер. Примчавшись в больницу, начальник Тайного сыска молил Всевышнего лишь о том, чтобы она пришла в чувства. Не представлял, как будет жить дальше, если у него не будет возможности видеть ее, слышать ее голос, и если он так и не сможет извиниться.

Поэтому теперь, когда она очнулась, ему казалось, будто это он виноват в том, что она на больничной койке. Такая маленькая и беззащитная. Не справилась со всем, что на нее навалилось, а он… вместо того, чтобы подставить плечо помощи, отвернулся от единственной девушки, которую любил, грезил и мечтал сделать предложение.

— Морис, как ты узнал? — слишком тихо спросила она, а у него сердце сжалось от любви и нежности.

— Лилана рассказала мне и я тут же примчался… — тяжело вздохнул. — Ты не представляешь, какое это счастье, что ты пришла в себя.

Продолжал гладить ее по ладони, заглядывая в глаза и задыхаясь от щемящей боли в груди, он с трудом находил слова. Поднес ее тоненькую ручку к губам и осторожно прикоснулся к ней.

— Прости меня, Тай, — прошептал он, обжигая дыханием кожу. — Прости, что я отдалился от тебя. Прости, что оставил справляться со всем, что на тебя навалилось одной.

— Не надо, — запротествовала она.

— Я не должен был…

— Морис, не нужно! — осторожно выдернула ладонь из его пальцев и выше подтянула одеяло.

Начальник тайного сыска ощутил, как рот наполняется горечью. Чертов идиот! Оттолкнул ее, а теперь ждал, что она растает от одного «прости».

— Понимаю, что ты вправе злиться на меня. Ведь я не должен был бросать тебя одну, должен был присутствовать на допросе преподобного и…– не успел закончить, как Тай перебила его.

— Я снова видела сон! — с жаром проговорила она, испуганно посмотрев на Мориса. — Новое убийство.

Морис напряженно молчал, терпеливо ожидая, пока Тайрин соберется с силами. Он не пытался ее торопить, понимая, что новой жертве колдовства уже не поможешь, а девушке и так тяжело. Наконец, она судорожно вздохнула и, глядя перед собой в одну точку, тихо произнесла:

— В этот раз я не видела лица жертвы. Мара напала со спины. Это произошло где-то здесь, недалеко от больницы. И снова все как в чудовищной реальности. Страх, запахи, безумное ощущение ненависти и вседозволенности. Я не понимаю, как связана с этими убийствами и, Морис, мне очень страшно, — выдохнув признание, она взглянула в его глаза. — Неужели это правда и именно я виновна в этих убийствах?..

— Так, сейчас успокойся, — произнес Керреро, снова завладев рукой девушки, пытаясь хоть как-то ее поддержать, — и попытайся вспомнить хоть какие-то детали. Может, в твоем сне колдун что-то говорил или о чем-то думал?

Еще несколько мгновений Тайрин хмурилась и молчала, пытаясь припомнить свой сон. Но Морис склонялся к мысли, что ей непросто было описать увиденное и, тем более, рассказать все в подробностях. Но даже если предположить, что девушка никак не причастна к самим убийствам, то все равно отмахнуться от ее связи с колдуном он не мог. Должна же быть какая-то причина, почему она видит эти убийства так четко, более того, во сне ощущает именно себя той колдуньей, которая убивает граждан Тениона. И если в деле с Бонсоном какая-то связь между убийствами проглядывалась, то здесь Морис не находил зацепок. Ничего, что могло бы вывести на настоящего колдуна.

— У него нет мыслей, — наконец, выдохнула она. — Вернее, я их не слышу. Только чувствую его безумную жажду чужой смерти и наслаждение, когда он получает желаемое. Но вот, что я поняла… — девушка осеклась, пытаясь подобрать нужное определение, — ему не важно, кого убивать. Он действует спонтанно, без какой-либо цели.

Да уж, понятнее не стало. Но у колдуна всегда есть какой-то мотив — цель, из-за которой они сходят с ума и становятся колдунами. Морис был уверен, что в деле Бонсона еще осталось одно огромное пятно, которое начальник Тайного сыска не мог разгадать.

— Тай, — он слегка сжал ладонь девушки, чтобы привлечь ее внимание. — Я уверен, что связь между тобой и колдуном появилась неспроста. Ты можешь еще раз во всех подробностях рассказать мне о той ночи, когда на тебя напал Бонсон? Ведь он что-то же говорил? Мне важна каждая деталь, каждое слово колдуна, чтобы понять, что с тобой происходит. Только зная всю правду, я смогу тебе помочь.

— Хочешь услышать все с самого начала? — тихо спросила она. Голос девушки стал каким-то изломанным.

— Желательно, — кивнул он.

— Как ты помнишь, я получила записку…

— Которую принес мой секретарь, верно?

Вариса Керреро допрашивал лично и тот подтвердил, что записку передал именно господин Бонсон. Секретарь начальника Тайного сыска не нашел в этом ничего подозрительного, так как знал, что тот преподает в лицее, в котором учится брат мисс Тархаро.

— Верно, — глухо уронила Тайрин. — В ней было написано, что меня ждут после заката в портовом складе и если я не приду или же приду не одна, то мой брат умрет. В тот момент я не знала, что делать, но все-таки решила сначала заехать в лицей и домой, проверить, может с Терри все впорядке, а меня просто провоцируют. Но брата не оказалось ни дома, ни в лицее. Мне ничего не оставалось, как отправиться в портовый склад. На пристане я увидела мужской силуэт, который направлялся в сторону полуразрушенного особняка графа Монтрейна. А потом и вовсе услышала голос Терри…

Девушка осеклась, пытаясь справиться с эмоциями. Морис видел, как тяжело ей дается каждое слово и не хотел заставлять ее снова переживать ту ночь, но иного выхода он не находил. Нужно было понять, что на самом деле произошло тогда в старых развалинах, чтобы вывести Тайрин из подозрения.

— Тай, что было дальше? — все также сжимая ладонь девушки, спросил он.

— Я побежала на голос, ворвалась в полуразрушенное здание и поняла, что Терриса там не было. Вместо него кричала мара, отлично имитируя голос моего брата и не только голос. Она приняла его внешность, — Тайрин поджала губы, но все же продолжила: — А потом я увидела Бонсона. Да он и не скрывался, прекрасно зная, что мне никуда от него не деться.

— Что говорил учитель Терри? — когда молчание затянулось, поинтересовался начальник Тайного сыска. — Ведь он что-то же говорил? Или все время молчал?

— Он сказал, что хочет отомстить герцогу Шерреру за смерть своей жены и ребенка, — одними губами ответила она.

Вот он и мотив, — подумал начальник Тайного сыска. Именно отчаянное желание отомстить свело Бонсона с ума и превратило в жестокого колдуна, который убивал всех, кто оказывался у него на пути.

— То есть, он хотел использовать тебя как приманку? — уточнил Керерро.

— Наверное, — пожала плечами девушка.

— А Шеррер… он пришел?

— Нет, — Тайрин отвела взгляд. — Его там не было. Тогда мне удалось вырваться и оттолкнуть колдуна. Он упал в пламя и дико кричал…

Морис чувствовал, как тело девушки напряглось, а взгляд словно остекленел, но не мог не задать последний вопрос:

— Что он кричал?

— Мое имя, — едва слышно выдохнула она и снова взглянула на Мориса. — Он прокричал мое имя…

Услышав последние слова Тайрин, Морис от неожиданности сильнее сжал ее ладонь, а когда опомнился, что причиняет ей боль, поспешил отпустить руку. И, к сожалению, эта реакция не осталась незамеченной. Уголки губ девушки печально дрогнули, а в глазах застыла безысходность.

— Значит, он тебя проклял, — мрачно произнес Морис, медленно поднимаясь и вытаскивая из кармана перчатки. — В любом случае, мы разберемся, что с тобой происходит и найдем решение.

Прозвучало грубо и холодно, но сейчас начальник Тайного сыска не мог пообещать Тай, что все будет хорошо. Да, он до сих пор сомневался, что его любимая — и есть та самая колдунья, которая безжалостно убивает горожан Тениона, но чем сильнее он пытался ей помочь, тем слабее становилась его уверенность в ее непричастности. И алиби у нее как не было, так и нет. То, что она всю ночь находилась под присмотром Периша в больнице, еще не значит, что она невиновна. К сожалению, возможности колдунов были практически неизвестны. Возможно, каждый раз, когда Тайрин находится в состоянии сна, ее подсознание управляет марой.

— Отдыхай, — наконец, он взял себя в руки и постарался улыбнуться девушке. — Господин Периш сказал, что уже завтра утром тебя выпишет. За Терриса не беспокойся, до утра за ним присмотрит Лилиана, а к моменту выписки я за тобой заеду.

Тайрин кивнула, так и не произнеся больше ни слова. Вид девушки в этот миг показался еще более подавленным и усталым, чем когда она только пришла в себя.

Морис покидал палату с камнем на сердце и с жестоким пониманием действительности. Он ничем не сможет ей помочь, если только не перевернет все городские архивы и не попытается найти способ снять проклятие с любимой девушки.

Выйдя из больницы, Керерро заметил своего секретаря, ожидающего его возле экипажа. Нахмурившись, начальник Тайного сыска направился к нему, уже догадываясь, что привело сюда Вариса.

— Доброе утро, господин Керерро, — кивнул он, протянув сложенную вдвое записку. — Донесение от городового.

Бегло пробежав взглядом по содержимому послания, Морис сунул записку в карман и, сообщив кучеру нужный адрес, запрыгнул в экипаж. Всю дорогу до места убийства, он думал лишь о Тайрин и о том, что и в этот раз она не ошиблась, как бы он не желал обратного.

К небольшому каменному домику, где произошло новое убийство, уже прибыли коронеры и жандармы во главе с городовым. А вот присутствие на месте убийства преподобного Мейса стало для Керерро неприятной неожиданностью. Интересно, как он пронюхал о новом происшествии раньше него, начальника Тайного сыска? Неужели обзавелся в управлении своими соглядатаями?

— Что-то вы запозднились, господин Керерро, — произнес он вместо приветствия.

— Был вынужден навестить свою помощницу, — сухо ответил Морис, направляясь к трупу, но тут же был вынужден остановиться, услышав за спиной:

— Мне кажется, мисс Тархаро для вас больше, чем помощница.

Услышав в голосе преподобного сарказм, начальник Тайного сыска резко развернулся:

— А мне кажется, что вас это не касается, преподобный Мейс.

— Вы правы, не касается, — растянул губы мужчина, тем самым напомнив Морису гадюку. Уж слишком довольной и ядовитой была его улыбка. — Но вы же не станете отрицать, что она причастна к этому убийству…

— На что вы намекаете, преподобный? — В два шага Керерро оказался возле Мейса и схватил его за грудки. — Что Тайрин колдунья?

— Может и не колдунья, — спокойно ответил мужчина, глядя в глаза начальника Тайного сыска. — Хотя, этот вариант я тоже не исключаю. Но, скорее всего, она знает, кто настоящий колдун и покрывает убийцу. Как бы там ни было, скоро все выяснится.

* * *

После ухода Мориса, я еще долго сидела, глядя в одну точку и пыталась понять, почему все так несправедливо? Сомнений, что это именно по моей вине гибнут люди, уже не осталось. Прежде я надеялась, что связь между мной и убийствами косвенная, но теперь, после разговора с начальником Тайного сыска, действительность обрела мрачные чудовищные краски. Теперь и я не сомневалась, что колдун проклял меня перед смертью и его сила каким-то образом перешла ко мне. Вот только я не могла ее контролировать, наверное, не мог и Бонсон, полностью захлебнувшись в своей ненависти и безумии. Конечно, где-то в глубине души еще теплилась надежда, что я смогу найти способ избавиться от проклятия, но настолько призрачная, что я за нее даже не цеплялась.

Что меня ждет впереди? Заключение под стражу, суд и виселица — и это в лучшем случае. Но сейчас, как ни странно, я не боялась за собственную жизнь, а беспокоилась за будущее Терри. Кто о нем позаботится, если меня не станет? И как к нему будет относиться общество, ведь Тенион не такой уж и большой. Весть о том, что сестра Терриса Тархаро — колдунья быстро разлетится по всем закоулкам и тогда горожане точно не дадут ему спокойно здесь жить.

Стоило об этом подумать, как глаза наполнились слезами. Я корила себя за то, что вообще приехала в этот город. Лучше бы мы и дальше жили в нищете, а теперь уже ничего не исправишь…

Слезы высохли, но я продолжала терзать себя до тех пор, пока в палату не вошел мой брат в сопровождении Лилианы. Увидев Терриса, постаралась изобразить искреннюю улыбку. Ему ни к чему знать о моих проблемах, по крайней мере, пока.

Терри и Лилиана провели в моей палате около часа, а после их ухода, я снова провалилась в глубокую дрему без сновидений и проснулась, только когда за окном уже начали сгущаться сумерки.

Чувствуя себя намного лучше, я подошла к подоконнику. Выглянув в больничный двор, тут же отпрянула как ошпаренная, заметив герцога с дорогим букетом цветов, вышедшего из экипажа. И ведь сомнений, кого он решил навестить в больнице, у меня не было.

Целое мгновение я простояла, не зная, что делать и куда деться, лишь бы не встречаться с Аристандром. Видимо, мои слова, о том, что я больше не желаю его видеть, герцог благополучно проигнорировал. И ведь хватило же совести сюда явиться, после того, как он со мной поступил…

Не раздумывая больше ни секунды, я выскочила из палаты и спустившись на первый этаж, заозиралась в поисках запасного выхода. В любом казенном здании должна быть вторая дверь на случай пожара или любой другой экстренной ситуации. И она была!

Заметив дверь под лестницей, я дернула ручку и вышла на задний дворе больницы. О том, чтобы нанять экипаж, не было и речи, поэтому пришлось идти по темным переулкам.

Услышав шорох за спиной, я оглянулась, с сожалением решив, что Шеррер все-таки понял мой маневр, но ни герцога, ни кого-то другого там не оказалось. Я замерла, ощущая, как кто-то прожигает меня взглядом. Шорох послышался с другой стороны. Я обернулась, но, снова наткнулась лишь на пустоту. Когда звук повторился там, куда я смотрела несколько мгновений назад, не сомневалась, что это не случайность. Повернулась на него, но он тут же, будто некая насмешка, возник с противоположной стороны. Я оборачивалась по кругу, не успевая поймать его. Сердце заходилось в груди, на лбу выступила испарина, но я не могла издать ни звука, понимая, творится что-то сверхъестественное.

— Кто здесь? — не выдержав, закричала в темноту.

Но ответом мне послужила тишина. Я тяжело дышала, восстанавливая дыхание и все еще дрожа под невидимым взором неизвестного. Хруст веток заставил вздрогнуть и показалось, будто кто-то шумно дышит мне в затылок. Дрожа как лист, обернулась на жуткие звуки и увидела промелькнувшую темную фигуру.

* * *

Никогда я еще не бегала с такой скоростью. Неслась, не разбирая дороги и направления, боясь замедлиться хоть на мгновение. Остановилась, когда совершенно выбилась из сил, понимая, что заблудилась. Стояла посреди незнакомой улицы, при тусклом свете фонарей. Тяжело дыша, я смотрела по сторонам, не зная, куда идти дальше. Темные аллеи парка, растянувшегося вдоль покрытой брусчаткой дороги, свет луны и пара фонарей, вот и все, что я видела, не в силах определить свое месторасположение.

Все еще не отойдя от шока и страха, испытанного у ограждения больницы, двинулась вдоль парка, надеясь наткнуться хоть на одну живую душу. Нырять в густую чащу я не решилась. Все же, ночью я ощущала себя спокойнее видя маячок фонаря, не дающий напрасно решить, будто находишься в полном одиночестве и забвении, никому ненужный.

Страх все еще не отпускал. По-прежнему казалось, будто за мной кто-то следит и преследует. Ускорила шаг, снова перейдя на бег, как услышала цоканье копыт и стук колес о мостовую. Сердце ускорилось. Выбежала из-за угла парка и радостно засмеялась, оказавшись посреди оживленной мостовой. Не понимала, был ли это смех или плач, но слезы заструились по щекам. Несмотря на поздний час, повозки сновали туда и сюда, огибая меня словно потоки воды.

Услышала лошадиный визг, а в следующее мгновение меня сбил кто-то с ног, откидывая на обочину.

— Мисс Тархаро! С вами все в порядке? — спросил смутно-знакомый мужской голос.

— Что? — я все еще не до конца понимала, что произошло. Тяжело дышала, лежа на холодной земле, под каким-то мужчиной.

Вокруг нас столпились люди. Почувствовала, как вес постороннего тела исчез и надо мной склонилось сосредоточенное лицо Динара МакЛафли.

— Ушиблись? — в темноте совсем не видела его глаз, спрятанных под полями шляпы.

— Нет, нет…– прислушалась к телу, не ощутив ничего необычного, кроме гудящего бедра. — Все в порядке.

— Точно? — подал мне руку, обтянутую кожаной перчаткой супруг Лилианы.

Вокруг нас уже образовалась толпа зевак. Несколько повозок так же притормозило прямо на мостовой. Сейчас меня мало интересовали косые и любопытные взгляды прохожих. Я им даже была рада. По крайней мере, оказавшись среди людей и избавившись от преследования, я чувствовала себя в безопасности.

— Да, благодарю, — приняв его помощь, поднялась на ноги.

Как только горожане увидели, что со мной все в порядке, они принялись расходиться по сторонам. А я оглядывалась по сторонам, так и не узнавая места.

— Как вы себя чувствуете, мисс Тархаро? Вам нужна помощь?

— Что? — наконец-то перевела взгляд на мужчину и поежилась от его пристального взгляда, скользящего по моей сорочке. Опустила взгляд вниз и в ужасе прикрылась руками.

Я совершенно не подумала об одежде, когда увидела в окно Шеррера. Думала переждать его визит снаружи, а как только он покинет стены больницы, сразу же вернуться обратно. Но эти звуки и невидимое преследование напугали до такой степени, что я даже не вспомнила о своем плане и, тем более о том, что выскочила из здания лишь в одной сорочке.

— Господин МакЛафли, простите, что вынуждены наблюдать меня в таком виде, — затараторила. — Дело в том, что я вышла на улицу подышать и услышала странные звуки, испугалась и побежала в сторону. А потом, заблудилась, — решила, что выдумывать в данной ситуации не самый лучший вариант и рассказала чуть приукрашенный вариант развития событий.

— Что же могло вас так напугать? — муж Лилианы стоял ко мне слишком близко, настолько, что я чувствовала его дыхание и у меня от этой близости волосы встали дыбом на теле.

— Кто-то прятался в темноте и намеренно издавал звуки… — заметила на губах мужчина легкую улыбку и сделала шаг назад. — Простите, мне лучше вернуться в больницу, пока меня не потеряли.

— Давайте я вас подвезу. Опасно по темноте девушке расхаживать одной, да еще в таком виде, — снова окинул меня каким-то дурным взглядом, от которого мне захотелось поежиться.

— Простите, господин МакЛафли. Но я не смогу принять ваше предложение. Вас наверняка ждет Лилиана. И спасибо, что присматриваете за Терри в то время, пока я… — хотела добавить нахожусь в больнице, но после нашего столкновения, он может принять меня за душевно больную.

— Я не могу вас оставить одну, раздетую и потерянную посреди улицы, — давил на меня Динар.

— Господин МакЛафли…

— Можете называть меня просто Динар, — не отрывал от меня взора мужчина.

— Господин МакЛафли, — сделала вид, будет не расслышала его просьбы. — Если вы хотите помочь, то не могли бы вы поймать мне повозку. А я верну вам деньги, как только окажусь дома.

Мужчина напрягся, сжав зубы так, что напряглась линия челюсти.

— Неужели вам так претит мое общество? — тихо проговорил он.

— Вовсе нет. Но есть нормы приличия, по которым я не могу в таком виде находится в одном экипаже с женатым мужчиной, да еще и ночью, — покраснела, пока закончила выговаривать это мужчине.

Несколько мгновений он молча сверлил меня темным взором, смущая меня еще сильнее.

— Разве я могу оставить даму в беде, — наконец-то выдал он, расплываясь в плотоядной улыбке.

Мне вдруг стало жутко от этого человека. Захотелось поскорее убежать от него подальше и наконец-то спрятаться где-то, где никто меня не потревожит.

Но Динар резко повернулся ко мне спиной, подошел к повозке и распахнул дверь.

— Езжайте, Тайрин. Пока совсем не продрогли. Я поймаю себе другой экипаж, — мягко улыбался он. И от страшного выражения лица не осталось и следа.

— Вы уверены? — напряженно смотрела на него.

— Абсолютно. Что я скажу вашему брату, если с вами что-то случится? Езжайте и не о чем не беспокойтесь.

Я осторожно прошла к экипажу, следя за мужчиной у двери и села в повозку, не теряя его из поля зрения. Но Динар лишь закрыл дверь и широко улыбнулся.

— Поправляйтесь, Тай, — внезапно перешел на ту форму имени, на какую наше с ним поверхностное знакомство не давало разрешения на подобное обращение. — И постарайтесь больше не выходить подышать на улицу. Мало ли, что с вами может случиться в следующий раз, — сверкнул зубами, широко улыбаясь.